ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Машина выдала ответ. Компьютер высветил красным область отклонения.

Дьявольщина. Это из-за недостаточной чистоты или из-за неполадок в машине? Честно она сделала пометку. И задумалась, стоит ли терять время на поиски совершенно другого образца или попытаться выявить причину и указать ее для полноты записей. Первое было нечестным решением. Если даже останется только второе и, не дай Бог, она не сможет найти убедительное доказательство (которое почти наверняка заключается в решении механической задачи), она будет выглядеть идиоткой или побежит за помощью к техникам, чаще работающим с оборудованием…

Выключить установку и передать ее техникам исследовать подозрительный образец в чистой установке, а также запустить третью такую установку для работ над этим проектом с новым образцом.

Каждый проект имеет свои проблемы.

Открылась наружная дверь лаборатории. В отдалении послышались голоса. Флориан и Кэтлин. И еще один, тоже знакомый. Проклятье.

— Джордан? — закричала она достаточно громко, чтобы услышали. — В чем дело?

Она услышала шаги. Она различила шаги Флориана и Кэтлин. Криком она сбила с толку эйзи, и они проводили Джордана до дверей криогенной лаборатории.

— Мне надо поговорить с тобой.

— Джорди, у меня тут проблема. Мы можем отложить разговор на часик? В моем офисе?

— Здесь в самый раз. Сейчас. Без свидетелей.

Она глубоко вздохнула. Опять все сначала. Грант, решила она. Или Мерильд и Корэйн.

— Хорошо. — Черт, через полчаса Джейн и прочие начнут болтаться по этой лаборатории. — Флориан, сходи в корпус «Б» и передай, что их проклятая машина не работает. — Она повернулась и выбросила образец. — Мне нужен другой. Мы попробуем все эти чертовы машины, если потребуется. Мне нужны более точные результаты, чем она выдает. Господи, какие допуски у них теперь приняты? И принеси ее сам. Я не доверяю тем лаборантам. Кэтлин, поднимись туда и передай Джейн, пусть она отведет своих студентов куда-нибудь в другое место. Я запираю эту лабораторию, пока не наладят машину. — Она еще раз глубоко вздохнула и с помощью манипулятора вернула грешный образец обратно в криогенную установку, затем поместила камеру для образца в защитную сетку и отправила туда же. Когда она обернулась, эйзи уже ушли, а Джордан продолжал стоять.

Дорога от больницы к Дому была неблизкой, длинный путь в обход, если погода заставляла идти коридорами и туннелем, и гораздо короче, если проскочить прямо по открытой территории. Джастин предпочитал идти по улице, хотя и приходилось надевать пальто. Перед ним мелькали ленточные видения. Они практически не покидали его. Чувства обуревали его, а в животе сохранялось неприятное ощущение…

— Сам ешь эту гадость, — подначивал его Грант, так как больничный персонал принес две обеденных порции. — И мы посоревнуемся.

Он проглотил обед. Но не был уверен, что тот хочет остаться проглоченным. Стоило пойти на все, лишь бы видеть, как Грант сидит и смеется — его отвязали на время ужина, и Грант по-турецки сидел на постели и уписывал десерт. Несмотря на предупреждение санитарок, что снова пристегнут ремни, когда он останется ночью один.

Джастин вообще остался бы и на ночь, Иванов не возражал бы, но у него была назначена встреча с Ари, и он не мог сказать об этом Гранту. Долгая работа в лаборатории, — вот и все. Да и Грант выглядел на сто процентов лучше, когда он уходил, по сравнению с моментом прихода, быстро устающий, но с живостью в глазах, готовностью посмеяться — может быть даже немного слишком, может быть, немного нарочито, но по глазам было видно, что это тот самый, прежний Грант.

Когда пришло время уходить, маска спала. Грант снова выглядел отрезвленным и несчастным.

— Утром вернусь, — пообещал Джастин.

— Эй, но это не обязательно — сюда далеко идти.

— Но мне самому хочется.

И в выражении лица Гранта появилось несказанное успокоение.

Это были лучшие часы дня. И они стоили того, что приходилось за них платить. В первый раз с того дня в офисе у Ари он почувствовал, что существует выход.

Если Ари будет достаточно занята, если…

Он подумал о Гранте и об Ари, Грант уже на границе душевного здоровья…

О изящном красивом Гранте, которого предпочитали все девчонки, знакомые с Джастином.

Он пробирался сквозь видения, которые свелись теперь только к постыдным воспоминаниям, сквозь путаницу страданий и опустошенности. В данный момент он ни на что не был способен. Он хотел уйти куда-нибудь и спокойно болеть — он мог бы позвонить Ари и сослаться на то, что он нездоров, действительно, нездоров, он не лжет, она может пригласить его в другой раз, когда…

О, Господи. А как же соглашение, по которому его пускают к Гранту. А как же договоренность, согласно которой Гранту обещают свободу. Она может стереть сознание Гранта. Она может сделать все, что угодно. Она угрожала Джордану. Все зависело от него, а он даже не мог поделиться с Грантом (по крайней мере пока Грант в таком состоянии).

Он втянул воздух и отправился по дорожке, которая, поворачивая за угол, выводила к главному входу — приближался реактивный самолет. Он слышал его. Это было обычным делом. РЕЗЬЮН-ЭЙР летал при необходимости, не говоря уже о регулярных еженедельных рейсах. Идя по посыпанной гравием и обсаженной кустами дорожке к главному фасаду, он видел, как самолет сел. От дверей отъехал автобус и промчался мимо него вниз, по направлению к главной магистрали. Едет забрать кого-то, прилетевшего на самолете, решил он, недоумевая, кому это в Доме понадобилось спешить вниз по реке во время этой неразберихи.

Он вошел через автоматические двери, сунув свою карточку-ключ в щель, снова прикрепил карточку к своей рубашке и сразу направился к лифту, чтобы подняться в свою квартиру.

Как только войдет, надо будет первым делом позвонить Джордану и сказать ему, что Грант поправляется. Он считал, что у него будет время позвонить из больницы, но Грант не хотел расставаться с ним даже ненадолго, а ему не хотелось огорчать его.

— Джастин Уоррик.

Он повернулся и посмотрел на агентов Службы безопасности, связывая их присутствие с самолетом и автобусом, и моментально приходя к мысли, что, должно быть, кто-то прибыл.

— Пройди с нами, пожалуйста.

Он указал на кнопки лифта.

— Я просто собираюсь подняться в свою комнату.

— Пройди с нами, пожалуйста.

— О, черт, позвоните начальству, спросите своего Инспектора. — Не смейте прикасаться ко мне! — закричал он, когда один из них шагнул к нему. Однако они схватили его за руки и поставили к стене. — Боже мой, — произнес он, испуганный и раздраженный, в то время, как его тщательно обыскивали. Это была ошибка. Они — эйзи. Они неправильно поняли полученные инструкции и сейчас зашли слишком далеко.

Они завели ему руки за спину, и он ощутил холод металла на запястьях.

— Эй!

Наручники защелкнулись. Они заставили его развернуться и повели через холл. Он заартачился было, но они толчком заставили его двигаться по коридору к отделу безопасности.

Господи. Ари выдвинула обвинения. Ему, Джордану, Крюгеру, всем, связанным с Грантом. Именно так и случилось.

Он шел туда, куда они его вели, по коридору в кабинет со стеклянными дверями, к Инспектору.

— Туда, — сказала она, махнув рукой в глубину кабинета.

— Что, черт возьми, здесь происходит? — потребовал он ответа, пытаясь блефовать, так как ничего другого не оставалось. — Черт возьми, позвоните Ари Эмори!

Но они провели его через спальные двери, снабженные специальным замком, втолкнули в комнату с голыми бетонными стенами и захлопнули дверь.

— Черт побери, вы должны хотя бы предъявить мне обвинения!

Ответа не было.

Тело было абсолютно замороженное, слегка изогнувшееся, лежащее ничком прямо возле двери в подвал. Поверхности всех предметов в подвале были все еще покрыты изморозью, к ним было больно прикасаться.

— Кусок льда, — пренебрежительно сказал следователь и зафиксировал сцену своей камерой. Это возмутило бы Ари до глубины души, подумал Жиро и поглядел на тело, по-прежнему неспособный поверить, что Ари больше не двинется, что отвердевшие конечности, остекленевшие глаза и полуоткрытый рот не вернутся к жизни. На Ари был свитер. Как и все исследователи, работавшие в этой устаревшей холодной лаборатории, она не надевала ничего более теплого. Однако никакой защищающий от холода костюм не спас бы ее.

38
{"b":"6160","o":1}