ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Она хотела пойти в офис.

— Нет. Найди Олли. Скажи ему, пусть успокоит Нелли. Передай Нелли, что я сержусь. Так и передай. Иди!

Федра ушла. Федра принадлежала к ее персоналу. Федра знала свое дело. Джейн вышла из кухни и пошла по коридору следом за Федрой, а затем, повернув голову налево, по застекленному проходу, мимо столовой и библиотеки к передней гостиной.

Туда, где на диване сидела Джулия. А трехлетняя Глория играла на пушистом ковре.

— Что тебе нужно? — спросила Джейн.

Джулия подняла взгляд.

— Я водила Глорию к дантисту. Обычный визит. Я решила, что заскочу на минутку.

Ты должна понимать, что мне не до тебя.

Мягкие губы Джулии слегка сжались.

— Отличный прием.

Джейн глубоко вдохнула, прошла и села, зажав руки между колен. Глория приподнялась. Еще один младенец. Примеряется, что бы разрушить. В квартире вещи были прибраны так, чтобы все было вне досягаемости двухлетней. А Глория была высока для своих трех. Послушай, Джулия. Тебе известно положение вещей. Ты не должна водить сюда Глорию.

— Мы же не заразим Ари. Я просто проходила мимо. Я подумала, что мы могли бы вместе пообедать.

— Не в том дело, Джулия. Нас постоянно записывают. Ты знаешь об этом. Я не хочу, чтобы что-то подвергало опасности успех проекта. Ты понимаешь меня? Ты — не ребенок. Тебе — двадцать два, и уже пора…

— Я сказала, что мы могли бы сходить пообедать.

С Глорией. Господи. Ее нервы не выдерживали.

— Мы сходим пообедать, — Глория была уже около книжного шкафа. Она тянулась к керамике. — Глория, черт побери! — Нет животного и нет ни одного трехлетнего ребенка, который отступил бы от намеченной цели. Она встала, отдернула девочку, потащила ее к дивану, а Глория громко заплакала. Так что будет слышно даже в конце коридора, где другая маленькая девочка старается утопить свою няню. Джейн перехватила руку и заткнула ладонью рот Глории. — Тихо! Джулия, черт возьми, забери этого ребенка отсюда!

— Она же твоя внучка!

— Мне наплевать, кто она, забери ее отсюда! — Глория каталась в истерике и била ее по голени. — Вон, черт побери!

У Джулии был тот отчаянный, обиженный вид, как будто у нее перехватило дыхание; она подошла и отдернула Глорию, а та, дав волю чувствам, завопила так, как будто ее резали.

— Убирайтесь! — закричала Джейн. — Утихомирь ее, наконец!

— Тебе наплевать на собственную внучку!

— Мы пообедаем завтра! Приводи ее! Только заставь ее замолчать!

— Она — не из этих проклятых эйзи!

— Придержи язык! Что это за разговоры!

— У тебя есть внучка! У тебя есть я, слава Богу, а тебе совершенно наплевать!

Истерические рыдания со стороны Глории.

— Я не собираюсь говорить об этом сейчас! Вон!

— Ну и черт с тобой! — Джулия заплакала. Глория продолжала вопить. Джулия схватила Глорию и выволокла ее за дверь.

Джейн стояла в тишине, ощущая тошноту. У Джулии появился характер. И она чуть не нанесла ущерб Проекту. Другой девочке не полагалось находиться тут. Они по-прежнему старались выдерживать свою линию. Небольшие изменения в самовосприятии, пока оно формируется могут привести к серьезным результатам. Если начало правильное, Ари прекрасно сама справится с отклонениями на дальнем конце.

Но Ари росла одна.

Так что теперь этот проклятый Проект расстроил все планы Джулии. Потому что мать раздражала Джулию, в матери гнездились все проблемы Джулии, именно в материнстве намеревалась преуспеть Джулия, поскольку знала, что это — единственная область, в которую великолепная и известная Джейн Страссен только вносила беспорядок, а Джулия была уверена, что сможет отлично справиться. Джулия считала себя лишенной детства, так что она склонялась в другую крайность, баловала ребенка подарками: и маленькая точно знала, как добыть у матери все, что угодно. Ей нужна была твердая рука и месяц жизни вдали от матери, пока не стало слишком поздно.

Поразительно, насколько внимателен может быть взгляд со стороны.

Снова были датчики. Флориан ощущал легкое волнение. Он робел перед большими зданиями и боялся сидеть на краю стола. Он смог ответить, когда Инспектор спросил его, куда устанавливать датчик номер один. Прямо напротив сердца. Он знал это. У него была кукла, на которую он мог цеплять датчики. Но для игры их было не так много.

— Правильно, — сказал Инспектор и потрепал по плечу. — Ты — очень хороший мальчик, Флориан. Ты очень умный и очень быстро все делаешь. Ты можешь мне сказать, сколько тебе лет?

По мере того, как он будет становиться больше и умнее, правильный ответ будет означать больше пальцев. Сейчас он должен показать большой палец и еще один, и еще один, и остановиться. Что было трудно сделать, не показав и остальные. Когда он делал все правильно, он всем своим существом ощущал удовольствие. Инспектор обнял его.

Когда процедура заканчивалась, ему всегда давали конфету. И он знал ответы на все вопросы, которые задавал Инспектор. Он ощущал волнение, но это было приятное волнение.

Он только хотел, чтобы конфету ему дали сейчас, а о датчиках забыли.

Ари была страшно возбуждена. У нее было новое платье: красное, с блестящим узором спереди и на рукавах. Нелли причесывала ей волосы, пока они не начали потрескивать и разлетаться, черные и блестящие, и тогда Ари, полностью одетой, пришлось слоняться по гостиной, пока маман и Олли будут готовы. Маман выглядела очень высокой и очень красивой, в сверкающем серебре, и серебро в ее волосах тоже выглядело очень красиво. Олли тоже шел красивый, одетый в черное, как обычно носят эйзи. Олли был особый эйзи. Он всегда с маман, и если Олли что-то скажет, Ари должна слушаться.

Она слушалась, по крайней мере, сегодня, потому что маман и Олли собирались взять ее на Праздник.

Там должна собраться много больших людей. Она пойдет туда, а потом Олли отведет ее к Валери на детский праздник.

Валери — это мальчик. Сиры Шварц. Эйзи последят за ними, а они будут играть и там будет мороженое за маленьким столом. И другие дети. Но больше всех ей нравится Валери. У Валери такая стеклянная штучка, через которую нужно смотреть, и тогда видны узоры.

Больше всего она надеялась, что там будут подарки. Иногда бывали. Поскольку все разодеты по-особому, могут быть и в этот раз.

Это было необычное событие — пойти туда, где собирались взрослые. Идти по коридору в нарядном платье, держась за руку Маман, хорошо себя вести, поскольку все от тебя этого ожидают, и не причинять беспокойства. В особенности, когда можно рассчитывать на подарки.

На лифте они спустились вниз. В холле она увидела много высоких эйзи: эйзи носили в основном черное, чаще, чем другие цвета; и даже если не носили, она всегда могла сказать, кто — эйзи. Они были не похожи на маман или дядю Дэниса, они выглядели как эйзи. Иногда она прикидывалась, что она — одна из них. Она ходила очень тихо, и стояла прямо, и глядела очень прямо, как Олли, и говорила маман: «Да, сира». (Но не Нелли. Нелли всегда просто говоришь «да»). Иногда она прикидывалась, что она — маман, и она приказывала Нелли:

— Постели мне, Нелли, пожалуйста. — (А однажды велела Олли: — Олли: черт возьми, я хочу пить. — Но это была нехорошая фраза. Олли принес ей питье и рассказал маман. И маман сказала, что это некрасиво, и что Олли не должен для нее ничего делать, когда она грубит. Так что вместо этого она сказала: — Черт возьми, Нелли.).

Маман провела ее через холл сквозь толпу эйзи и через дверь, около которой стояло много народу. Одна женщина сказала:

— С Новым Годом, Ари. — И наклонилась к ее лицу. У нее было красивое ожерелье, и можно было видеть, что у нее под блузкой. Это было интересно. Но Олли поднял ее на руки. Так стало лучше. Она могла видеть лица людей.

Какая-то женщина разговаривала с маман, а люди толпились, говоря все одновременно, и все пахло духами, и едой, и пудрой.

Кто-то погладил ее по плечу, когда Олли держал ее на руках. Это был дядя Дэнис. Дэнис — толстый. Он занимал очень много места. Ей было любопытно, действительно ли он весь твердый, или больше, чем другие люди, задерживают дыхание, чтобы быть таким круглым.

54
{"b":"6160","o":1}