ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Чавез порылся в бумагах на своем столе, взял ту, которую помощник подвинул ему под руку и, прикусив губу, проследил за пальцем секретаря.

— Студент, — сказал Чавез. — Специальных данных нет.

— Может быть так, что это имеет какую-то связь с проектом Надежда? Пусть даже самую фантастическую?

— Это около Фаргона. По пути.

— Мы можем спросить Эмори, — кисло сказал Чавез.

— Черт побери, мы прекрасно сможем сделать это на заседании Совета и рассмотреть каждый лист документации, которую она представит.

Ответом на это высказывание были только строгие взгляды.

— В чем же заключается шутка? — сказал Городин.

Лу, министр Департамента Обороны, откашлялся.

— Имеется контакт, которому можно доверять, по крайней мере, цепочка контактов. Наш недавний кандидат на Науку…

— Он же ксенолог, — заметил Тиен.

— И близкий друг доктора Джордана Уоррика из Резьюн. Доктор Уоррик здесь. Он прибыл вместе с передовым отрядом сотрудников Советника Эмори. Его пригласили на встречу с… ммм… определенными представителями Науки.

Когда Лу говорил с таким обилием подробностей, это зачастую означало, что он говорит больше, чем может сказать официально. Корэйн пристально взглянул на него, Городин тоже был преисполнен внимания. Адмирал прибыл от военных операций и к ним же вернется, оставив административные детали Департамента Обороны на Секретаря и его сотрудников: это была аксиома — Советники могли быть экспертами в соответствующих областях, однако фактически дела вели секретари, и руководители отделов знали, кто чем дышит.

— Включая Бурда?

— Весьма вероятно, — натянуто ответил Лу и замолк.

Это надо запомнить, — подумал Корэйн.

— Это старая дружба? — спросил Тиен тихим голосом.

— Около двадцати лет.

— Насколько безопасно это для Уоррика? — спросил Городин. — Какому риску мы его подвергаем?

— Очень малому, — ответил Лу. — Безусловно, не дружбой Уоррика с Эмори. У Уоррика имеются свои подчиненные, не связанные с ней, и наоборот. На самом деле наблюдается значительная враждебность. Он требовал автономии внутри Резьюн. И получил ее. В Резьюн нет центристов. Но Уоррик — это… не сторонник Эмори. Он здесь в действительности для того, чтобы обсудить в Департаменте вопрос о перемене места работы.

— Он — один из Особенных, — пояснил Корэйн для тех, кто не жил на Сайтиин и, возможно, не помнивших, кто такой был Уоррик. Гений со справкой, что он действительно гений. Национальное достояние по закону. — Ему сорок с чем-то лет. У него было множество возможностей уйти оттуда и устроиться самостоятельно, но она каждый раз блокирует их через Департамент, отсекает ему все возможности.

Он специально изучал Резьюн и Эмори. Этого требовал здравый смысл. Но некоторые сведения были труднодоступны для него — в частности, отслеживание контактов. Это была специальность Лу.

— Борд может связаться с ним?

— Все предварительные договоренности сорваны, — тихо ответил Лу в своей педантичной манере. — Приходится заново строить повестку дня. Думаю, что у нас все выйдет. Заняться мне этим?

— Безусловно. Давайте сделаем перерыв. Надо засадить персонал за работу.

— Значит, встретимся утром, — заметил Тиен.

— Мои сотрудники будут здесь до ночи, — сказал Корэйн. — Если что-нибудь появится, что мы должны… — Он пожал плечами. — Если что-нибудь появится типа — видите ли, необходимо разобраться в сущности… — Слово уход они не применяли открыто. И, к тому же не все присутствующие, особенно клерки, знали, что предполагалось сделать в недалеком будущем. — Мои люди свяжутся с вами немедленно.

И задержав Городина и Лу, пока остальные расходились по кабинетам и совещаниям их собственных Департаментов и отделов, тихонько спросил:

— Вы можете добыть Уоррика?

— Лу? — отпасовал Городин, и тот, приподняв сутуловатые плечи, произнес:

— Естественно.

Он выглядел достаточно обычным человеком, появившемся в зале заседаний в простом коричневом костюме, неся дипломат, который, похоже, слишком часто отправляли багажом. Корэйн не обратил бы на него внимания в толпе: красивый, спортивного вида шатен, выглядевший моложе своих сорока шести лет. Однако телохранители должны были сопровождать этого человека, пока военная полиция не взяла его под свое крыло, и, по всей вероятности, слуги выполняли за него все, разве что одевался он самостоятельно, а так специальный персонал обслуживал его в любом деле. Никогда Джордан Уоррик не стал бы лететь коммерческим рейсом и руки служащих багажного отдела не прикасались к его портфелю.

Эмори была Особенной. Таких было трое в Резьюн, ни в какой другой организации столько не было. Одним из них был этот человек, который, как говорили, в уме разрабатывал и отлаживал структуры психических лент. Обычно такую работу выполняли компьютеры. Когда же следовало построить или переработать достаточно важную ленточную программу, ее передавали сотрудникам Джордана Уоррика. Если же проблема была и для них непосильна, за нее брался он лично. Корэйн понял, по крайней мере, это. Этот человек был удостоверенным гением и находился под защитой государства. Как Эмори. Как вся дюжина Особенных Лиц.

И, вероятно, если Эмори хотела пожаловать этот статус двадцатилетнему химику на Фаргоне, и, по слухам, открыть там филиал, чтобы привязать специалиста к персоналу Резьюн, и если она, кажется, придает первоочередное значение этому проекту, что делает его ценным в масштабах ее вынашиваемого колониального броска, — то наверняка для этого существует чертовски серьезная причина.

— Сир Лу, — сказал Уоррик, пожимая протянутую руку. — Рад вас видеть. — И обеспокоенный, но в целом дружелюбный взгляд, когда он посмотрел на Корэйна, и протянул руку. — Советник? Я не ожидал тебя увидеть.

Сердце Корэйна подпрыгнуло.

«Опасность», — сказало оно. Уоррик, напомнил он сам себе, не был одним из тех блестящих талантов, которые витают в облаках абстрактной логики, полностью отдалившиеся от человечества, он был психохирургом, манипулирование было его работой, и ему ничего не стоило обнажить скрытые людские побуждения. Все это прячется за рассудительной любезностью и молодыми глазами.

— Ты мог бы догадаться, — сказал Лу, — что это больше, чем я тебе обещал.

Легкая тревога промелькнула на лице Уоррика.

— Да? — сказал он.

— Советник Корэйн очень хотел поговорить с тобой, не привлекая внимания публики. О политике, Доктор Уоррик. Это очень важно. Конечно, если ты предпочитаешь отправиться на другую запланированную встречу, на которую если и опоздаешь, то всего на каких-нибудь десять минут, — мы поймем, что ты не хочешь связываться с нашими вопросами. И я надеюсь, что ты примешь в этом случае мои персональные извинения. Интрига — моя профессия…

Уоррик вздохнул, сделал несколько шагов к столу заседаний и положил на него дипломат.

— Это как-то связано с Советом? Ты не мог бы объяснить, о чем пойдет речь, прежде чем я приму решение?

— Это по поводу предлагаемого законопроекта. Об ассигнованиях на Науку.

Уоррик чуть-чуть приподнял голову, что значило:

— Ах, это… — Едва заметная улыбка появилась на его лице. Он скрестил руки и оперся на стол, всем видом демонстрируя безмятежность: — И что насчет законопроекта?

— Что в нем? — просил Корэйн. — На самом деле?

Уоррик откровенно рассмеялся:

— Хочешь узнать, кого он поддерживает? Или что-нибудь другое?

— Это как-нибудь связано с проектом Надежда?

— Нет. Этот бюджет не имеет с ним ничего общего, насколько мне известно. Ничего такого. Ну, SETI — скан. Но только в общих чертах.

— А по поводу придания статуса Особенного. Резьюн заинтересована?

— Можно сказать. Ты хочешь узнать о Фаргоне вообще?

— Мне интересно услышать все, что ты согласишься сказать, доктор Уоррик.

— Я могу и опоздать на десять минут, а могу быть совсем лаконичным: психогенезис. Психоклонирование, как выражается популярная пресса.

Это был не тот ответ, которого ожидал Корэйн. Это было определенно не то, что ожидали военные. Городин фыркнул.

6
{"b":"6160","o":1}