ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Да, сир.

— Я скажу тебе еще кое-что: Ари делала некоторые совершенно неправильные поступки. Но она была великой женщиной. Она олицетворяла Резьюн. И она была моим другом. Я защищал тебя, защищая тем самым ее репутацию; и, будь я проклят, если мне доведется увидеть, как маленький грязный инцидент разрушит эту репутацию. Я удержу тебя от этого. Ты понимаешь меня?

— У тебя есть ленты в архивах! Если этот бедный младенец хотя бы наполовину пойдет по ариному пути, исследователям понадобится каждая мельчайшая деталь, и эта, о которой ты говоришь — не самая маленькая.

— Нет. Это не играет особой роли. Это касается конца ее жизни. На Проект Рубина могут положить лапу военные. Ари — наш проект. Мы сохранил название в силу технических причин. Неужели Резьюн что-нибудь выпускалаиз-под контроля — что-нибудь, в чем она имеет финансовый интерес?

— Боже мой, вы можете водить тем самым военных за нос годами. Согласись. Это же способ, найденный Жиро для привлечения средств. Это неиссякаемый источник военных проектов.

Дэнис улыбнулся и покачал головой.

— Это должно работать, Джастин. Мы не намекали ей.

— Тогда скажи мне следующее: ты уверен, что Жиро не намекал.

На мгновение в глазах Дэниса мелькнуло что-то, но лицо ничего не отразило. Он продолжал улыбаться.

— Время покажет, не так ли? На твоем месте, Джастин, Уоррик, я держал бы язык за зубами, чтобы не стать всеобщим посмешищем. Я помог тебе. Я выступал в твою защиту, в защиту Джордана и Гранта, когда никто другой этого не делал. Я был твоим заступником. Но помни, я был другом Ари. И я не хочу стать свидетелем саботирования проекта.

В этом была угроза. Настоящая. Он не сомневался в этом.

— Да, сир, — сказал он вполголоса.

Дэнис снова погладил его плечо.

— Это — единственный раз, когда я говорю на данную тему. Я не собираюсь повторяться. Я хочу, чтобы ты принял одолжение, которое я тебе делаю, и помнил, что я сказал тебе. Хорошо?

— Да, сир.

— А с тобой все в порядке?

Он сделал вдох.

— Это зависит от того, что собирается делать Петрос, не так ли?

— Он собирается просто поговорить с тобой. Вот и все, — Дэнис мягко тряхнул его. — Джастин — у тебя бывают ленточные видения?

— Нет, — ответил он. — Нет.

Его губы дрожали, и он сознательно показывал это Дэнису, чтобы произвести впечатление.

— Я уже достаточно побыл в аду. Больница приводит меня в страшную панику. Ты упрекаешь меня? Я не доверяю Петросу. Или кому-нибудь из его персонала. Я отвечу на его вопросы. Если ты хочешь, чтобы я сотрудничал, не подпускай его ко мне и к Гранту.

— Это шантаж?

— Господи, я и слова-то такого не знаю, так ведь? Нет, я прошу тебя. Я сделаю все, что ты мне скажешь. Я обязуюсь не вредить ребенку. Мне и не нужно это. Мне нужна моя работа, мне нужна телефонная связь, мне нужна…

Он потерял самообладание, отвернулся и прислонился к стене, пока не перевел дыхание.

Отдай им все ключевые позиции, милый, так правильно.

Ужасно глупо.

— Ты получишь все это, — сказал Дэнис. — Давай так. Ты отвечаешь на вопросы Петроса. Ты постараешься решить свою задачу. Ты и сам был травмирован в детстве. Ты и теперь не излечился от травмы, и я очень опасаюсь, что все это принесло тебе больший вред, чем ты представляешь себе.

— Я справляюсь со своей работой. Ты сам сказал это.

— Это не подлежит сомнению. Уверяю тебя, что это так. Ты не знаешь, кому можно доверять. Ты думаешь, что совершенно одинок. Но это не так. Петрос беспокоится. И я. Я знаю, что это не то, что ты хочешь услышать. Но ты можешь прийти ко мне, если тебе посчитаешь, что тебе нужна помощь. Я описал тебе мои условия. Я хочу, чтобы ты помог мне. Я не хочу никаких обвинений в адрес Ари, проекта или персонала.

— Тогда сделай так, чтобы Петрос не совался ко мне и к Гранту. Скажи безопасности, чтобы они убрали свое проклятое оборудование. Дайте мне жить собственной жизнью и выполнять свою работу, вот и все.

— Я хочу помочь тебе.

— Тогда помоги мне! Сделай то, о чем я прошу. Я буду сотрудничать с тобой. Я не собираюсь враждовать. Я просто хочу немного спокойствия, Дэнис. Я просто хочу немного мира после всех этих лент. Неужели я — когда-нибудь — нанес кому-нибудь вред?

— Нет. — Похлопывание по плечу, по спине. — Нет. Не нанес. Никогда и никакого. Весь вред был направлен против тебя.

Он повернулся, опираясь на стену.

— Тогда, ради Бога, оставь меня в покое, позволь разговаривать с отцом, позволь выполнять свою работу. Со мной не будет проблем, только оставь меня в покое и убери службу безопасности из моей спальни!

Дэнис долго смотрел на него.

— Хорошо, — сказал он. — Постараемся. Я не говорю, что мы перестанем следить, кто приходит и уходит через твою дверь. Если что-то покажется подозрительным, они снова возьмутся за тебя. Не иначе. Я отдам соответствующее распоряжение. Только не подавай оснований пожалеть об этом.

— Нет, сир, — откликнулся он, потому что только это он мог выжать из себя.

После этого Дэнис ушел.

Когда Джастин вернулся в кабинет, Грант встретил его в дверях испуганный и молчаливый, одним своим присутствием задававший вопросы.

— Все в порядке, — сказал он. — Они спрашивали, намеренно ли я сделал это. Я сказал, что нет. Я еще кое-что сказал. Дэнис обещал, что они снимут безопасность с нашего хвоста.

Грант бросил на него вопросительный взгляд:

— Кто сейчас нас слушает и для кого этот розыгрыш?

— Нет, он так и сказал, — ответил он Гранту. И закрыл дверь хотя бы для того уединения, которое было им доступно. Он вспомнил о другом, о важном: об угрозах и обещаниях и откинулся на спинку рабочего кресла, почувствовав, как у него перехватило дыхание. — Они сказали, что собираются разрешить нам разговаривать с Джорданом.

— Это правда? — удивился Грант.

Как раз это и показалось ему странным: они внезапно наобещали ему разных милостей, когда для этого не было никаких причин. Ведь они могли силой затащить его в больницу!

Что-то происходило.

— Музыку, — скомандовал он монитору в тот вечер, как только они вошли в дверь. Тот включил запись с того места, как она стояла. И доложило звонках. Их не поступило. — Мы не популярны, — сказал он Гранту. Обычно хоть один, но был, что-нибудь по работе, кто-нибудь спрашивал о деле, если не смог застать их в офисе.

— А, людское непостоянство! — Грант привычным жестом положил дипломат на столик, сунул пальто в стенной шкаф и направился к буфету и бару, пока Джастин вешал свою одежду. Он смешал две порции и возвратился с ними: — Тебе — двойную. Туфли долой, ноги вверх, садись. Можешь пить.

Он сел, сбросил туфли, откинулся на подушки и отпил. Виски с водой; сочетание, обещавшее немедленное расслабление потрепанным нервам. Он увидел, что Грант держит пластиковую дощечку, на которой они писали то, что не хотелось произносить вслух. Грант написал:

Мы верим, что они прекратили подслушивание?

Джастин покачал головой. Поставил стакан на каменный бордюр тахты с подушками и потянулся к дощечке. Мы скормим им немножко дезинформации и посмотрим, сможем ли уличить их.

Снова у Гранта: тот кивнул:

— Идея есть?

— Пока нет. Думаю.

Грант:

— Я полагаю, что мне следует подождать кормления рыбок, чтобы выяснить, что случилось.

— Опасные осложнения. Петрос собирается интервьюировать меня.

Грант взглянул тревожно.

— У них подозрения по поводу видений.

Грант: подчеркнул слово «интервьюировать» и поставил знак вопроса.

— Это сказал Дэнис. Они осознали, что у меня проблемы с лентами. Я испуган. Я боюсь, что они учитывали тональности моего голоса. Если так, то я провалился. И еще хуже провалюсь, когда Петрос будет тестировать меня. Долгое время я старался считать, что видения являются результатом травмы. Теперь я думаю, что это может быть подстроено намеренно. Возможно, они хотят, чтобы мне понравилось это.

Грант читал это, все больше хмурясь. Начал писать что-то. Очистил дощечку — и начал снова. И — снова. Наконец коротко: Я не думаю, что намеренно.

60
{"b":"6160","o":1}