ЛитМир - Электронная Библиотека

Слишком много народу - не меньше, чем в конвое Мэллори. Пелл не выдержит! У Анджело заходило ходуном, заныло сердце.

- Дай мне "Атлантику". Соедини с Крешовом.

Крешов от разговора отказался, дескать, боевому кораблю никто не указ, выпутывайтесь как знаете.

Конвой приближался - зловещий, безмолвный... Анджело потянулся к пульту, чтобы поднять по тревоге охрану.

Дождь все еще бесчинствовал, но гром затихал. Там-Утса-Питан сидела, обхватив руками колени и утопив ступни в грязи, и смотрела на приходящих и уходящих людей. По ее меху медленно стекала вода. Многое из того, что делали люди, выглядело бессмысленным... Наверное, именно выглядело, а не было таким в действительности, поскольку предназначалось богам. А может, эти люди - безумцы? Вот только могилы... Это она понимала. Как и слезы, скрываемые под масками. Слегка покачиваясь, хиза сидела, пока не ушел последний человек, пока не остались только грязь и дождь там, где люди похоронили своих мертвецов.

Когда пришло ее время, она встала и направилась к столбам и могилам. Под ее босыми ногами хлюпала грязь. Дождь превратил все вокруг в огромное озеро. Беннета Джасинта и двух других сородичи завалили землей, а сверху водрузили обелиск. Хиза не разбиралась в знаках, которые люди понаставили повсюду, но этот она знала.

С собой она принесла длинную палку, сработанную Старым. Хиза стояла под ливнем нагая, если не считать бус и шкурок, висящих на ремешке через плечо. Она остановилась над могилой, обеими руками вонзила палку в мягкую землю и наклонила сколь возможно, чтобы лик духа смотрел вверх. На конец палки она повесила бусы и шкуры и тщательно расправила их, не замечая проливного дождя.

За спиной раздалось шипение человеческих вздохов и плюханье сапог по лужам. Она резко повернулась и отпрыгнула от лица, прикрытого дыхательной маской.

- Что ты здесь делаешь? - спросил человек.

Она выпрямилась, вытерла о бедра грязные ладони. Ее смущала собственная нагота - смущала оттого, что у людей она считалась неприличной. Человек смотрел на дух-палку, на могильные подношения, на нее саму - но, как ни странно, в движениях не было гнева, обещанного голосом.

- Беннет? - спросил человек. Она утвердительно подпрыгнула. Смущение не проходило. Прозвучавшее имя вызвало слезы, но их быстро смыло дождем. А еще она испытывала отчаяние - потому что умер Беннет, а не кто-нибудь другой.

- Я Эмилио Константин, - произнес человек, и сразу ее смущение исчезло без следа. - Спасибо, что помнишь Беннета Джасинта. Он бы сам тебя поблагодарил.

- Константин-человек. - Ее поведение разительно переменилось. Она дотронулась до него - самого высокого из высоких. - Любить Беннет-человек. Все любить Беннет-человек. Говорить он друг. Все низовики горевать.

Он положил ладонь ей на плечо, этот высокий Константин-человек, а она повернулась, обняла его, прижалась головой к его груди и торжественно обхватила руками влажную, ужасно пахнущую желтую одежду.

- Добрый Беннет делать Лукас безумный. Хороший друг низовики. Слишком плохо его нет. Слишком, слишком плохо, Константин-человек.

- Я слышал, - сказал он. - Я слышал о том, что здесь произошло.

- Константин-человек хороший друг. - Она подняла лицо, повинуясь его прикосновению, устремила взгляд в странную маску, наводившую на нее жуть. - Любить хороший человеки. Низовики хорошо работать, хорошо работать Константин. Давать ты дары. Нет уходить больше.

Константин понимал, что она имеет в виду. Хиза на своей шкуре узнали, каково живется под Лукасами. На базе низовики говорили между собой, что для Константинов надо постараться, что Константины всегда были хорошими людьми и дарили больше, чем низовики могли дать взамен.

- Какое у тебя имя? - спросил он, погладив ее по щеке. - Как нам тебя называть?

Она вдруг ухмыльнулась, согретая его теплом, и погладила свой гладкий мех, которым гордилась, хоть сейчас он и пропитался влагой.

- Человеки звать я Атласка. - Она засмеялась, потому что на самом деле ее звали иначе, а это имя ей дал Беннет - за предмет ее гордости, яркий клочок красной материи, который она заносила до дыр, но которым дорожила не меньше, чем всеми дарами-духами.

- Ты вернешься к нам? - спросил он, имея в виду лагерь людей. - Я бы хотел с тобой поговорить.

Это сулило его расположение, и она едва не поддалась соблазну, но, вспомнив о долге, отстранилась и сложила руки на груди, удрученная потерей Джасинта.

- Я сидеть, - сказала она.

- С Беннетом?

- Делать так, он-дух глядеть небо. - Она указала на дух-палку и произнесла то, о чем хиза никогда не говорили с людьми: - Глядеть он-дом.

- Приходи завтра, - предложил Константин. - Мне надо потолковать с хиза.

Запрокинув голову, она посмотрела на него в изумлении. Не многие люди называли туземцев этим именем.

- Привести другие?

- Всех старейшин, если они согласятся... На Верхней нужны хиза хорошие руки, хорошая работа. Нам надо торговать с Нижней, нам надо место для людей.

Она протянула руку к холмам и равнине, простиравшейся в бесконечность.

- Там место.

- Я хочу, чтобы это сказали Старые.

Она рассмеялась.

- Ты говорить духи-вещи. Я-Атласка, я они давать, Константин-человек. Я давать, ты брать, все торговать, много хорошие вещи, все хорошо.

- Приходи завтра, - повторил он и отошел. Непривычно высокая фигура под косым дождем... Атласка - Там-Утса-Питан сидела на корточках, позволяя дождю хлестать по ее сгорбленной спине, и глядела на могилу, на которой пузырились лужицы.

Она ждала. Наконец пришли остальные, не успевшие привыкнуть к людям. Среди них был Далют-Хоз-Ми, не разделявший ее восхищения людьми, но тоже любивший Беннета.

Люди бывают разные - это хиза усвоили хорошо.

Атласка прижалась к Далют-Хоз-Ми - Солнце-Сияет-Сквозь-Облака, - и он, глубоко тронутый этим жестом, принялся раскладывать перед ней на циновке дары... Так полагалось делать весной - сейчас была зима.

- На Верхней нужны хиза, - сказала Атласка. - Я хочу увидеть Верхнюю. Хочу...

Она давно мечтала об этом, с тех пор как услышала от Беннета о существовании Верхней. Из того мира пришли Константины (и Лукасы, но о них хиза старалась не думать, представляя Верхнюю такой же яркой, наполненной дарами и другими хорошими вещами, как все корабли, прилетавшие с нее). Беннет описывал им "просторное металлическое место, протянувшее руки к Солнцу, пьющее его силу". Из этого места быстрее, чем ходят великаны, быстрее, чем хиза способны вообразить, прилетают корабли. Все вещи плывут оттуда и туда... А теперь Беннета не стало, зато благодаря ему в жизни Атласки появилось Время под Солнцем.

- Зачем ты мне это говоришь? - спросил Далют-Хоз-Ми.

- Моя весна будет там, на Верхней.

Он прижался плотнее, обнял ее рукой. Она ощущала его тепло.

- Я с тобой, - сказал он.

Это было жестоко, но она страстно мечтала о первом путешествии, а он страстно мечтал о ней. Седая зима истаивала, они уже думали о весне, о теплых ветрах и разрывах в покрове облаков. И Беннет в холодной могиле рассмеялся, наверное, своим странным человеческим смехом и пожелал им счастья.

Хиза всегда путешествовали по весне.

2. ПЕЛЛ: ПЯТЫЙ ЯРУС СИНЕЙ СЕКЦИИ: 28.5.52

Обед снова остыл, все опоздали, измученные перипетиями минувшего дня. Новые беженцы, еще больше неразберихи... Поймав себя на угрюмом молчании, Дэймон оторвал глаза от тарелки. Элен тоже безмолвствовала. Это его встревожило, и он протянул руку над столом, чтобы положить ее на кисть Элен, неподвижно лежавшую около тарелки. Кисть повернулась ладонью вверх и приподнялась, чтобы переплестись с его пальцами. Элен выглядела уставшей не меньше мужа. Она слишком много работала, и не только сегодня. Труд своего рода лекарство от тоски: позволяет забыться. Она ни разу не завела речи об "Эстели", она вообще мало говорила. "Может быть, - предположил Дэймон, - у нее столько забот, что не до разговоров?"

20
{"b":"6162","o":1}