ЛитМир - Электронная Библиотека

- Дальнерейсовики в доках не выходят из запоя, - пробормотала Элен. Спиртное у нас кончится раньше, чем хлеб. Правда, еще не скоро. А потом храни нас Господь. Нам не прожить без того, что мы поглощали испокон веков.

- Элен!

- А разве он не на Пелле? - спросила она. - Разве его жизнь не связана с нашими одной веревочкой?

- Я не желаю зла Пеллу, - подал голос Толли.

Его рука дернулась на столе. Вялая форма тика, один из немногочисленных запретов, запечатленных в сознании. Дэймон знал об этом психическом блоке, но помалкивал. Толли далеко не дурак и со временем, вероятно, поймет, что с ним сделали.

- Я... - Толли снова судорожно повел рукой, - не знаю этого места. Мне нужна помощь. Иногда я не понимаю, откуда я взялся. А вам это известно? А мне?

Странная логическая цепочка. Дэймон смотрел на Толли, с тревогой ожидая от него чего-нибудь вроде истерики. Не стоило, наверное, приводить его в столь людное место.

- Я читал досье, - ответил он. - Больше мне ничего не известно.

- Я ваш враг?

- Не думаю.

- Я помню Сытин...

- Джош, мне нетрудно уследить за вашими ассоциациями.

У Толли дрогнули губы.

- Мне тоже.

- Вы сказали, что нуждаетесь в помощи. В какой, Джош?

- Здесь. На станции. Не бросайте меня.

- Вы имеете в виду мои посещения? Но вас уже выписали из больницы. Внезапно он догадался: - Вы думаете, я даю вам работу и бросаю вас на произвол судьбы? Нет-нет. На следующей неделе я проведаю вас, можете не сомневаться.

- Если у Джоша возникнут проблемы, - произнесла Элен, - то в свободное от работы время кто-нибудь из нас сможет ему помочь. Мы - ваши официальные попечители, - пояснила она Толли. - Если не застанете Дэймона, обращайтесь в мой офис.

Толли кивнул. Головокружительные скачки изображений на экранах не прекращались. Разговор увял надолго. Дэймон, Элен и Толли слушали музыку и смаковали напитки.

- Было бы чудесно, - сказала наконец Элен, - если бы в конце недели вы пришли к нам пообедать. Отведаете моей кухни, сыграете с нами в карты. Вы ведь играете, правда?

Глаза Толли боязливо стрельнули в Дэймона, словно искали одобрения.

- Раньше мы подолгу засиживались за картами, - произнес Дэймон. Когда раз в месяц к нам приходили мой брат с супругой. Они работали в дополнительную смену. В начале кризиса их перевели на Нижнюю. Джош играет, - сказал он Элен.

- Вот и славно.

- Я не азартен, - сообщил Джош.

- А мы не на деньги, - улыбнулась Элен.

- Я приду.

- Прекрасно.

Спустя секунду глаза Джоша полузакрылись. Он боролся с обмороком. Сказывалось нервное напряжение.

- Джош, - спросил Дэймон, - вы сможете выйти отсюда сами?

- Я не уверен, - страдальчески произнес Толли.

Дэймон поднялся, за ним Элен. Толли очень осторожно отодвинулся от стола вместе с креслом и, шатаясь, встал. "Две порции спиртного тут ни при чем, - подумал Дэймон. - Коктейль совсем слабый. Это из-за экранов и нервов".

В ярком свете коридора к Толли мигом вернулось нормальное дыхание и чувство равновесия.

Провожаемые тремя парами круглых глаз низовиков с противогазами на лицах, они добрались до лифта. Дэймон и Элен вместе с Джошем доехали до палаты в красной и через стеклянные двери проводили его к пульту охраны. Уже наступила вторая смена, и за пультом дежурил один из Мюллеров.

- Позаботьтесь, чтобы его как следует устроили в гостинице, попросил Дэймон охранника.

Миновав пульт, Толли остановился и оглянулся с выражением любопытства и настороженности, но полицейский взял его за руку и повел по коридору. Дэймон обнял жену за плечи, и они пошли обратно.

- Хорошо, что ты его пригласила.

- Он такой неловкий, - сказала Элен. - Хотя любой на его месте... - В коридоре она взяла мужа под руку. - Война щедра на всякие гнусности. Если бы кто-нибудь из Квинов уцелел на Маринере... как бы с ним поступили? Другая сторона зеркала, только и всего. Храни нас Господь. И Толли. Он бы вполне мог быть одним из наших.

Она выпила больше Дэймона. Спиртное всегда действовало на нее угнетающе. Он подумал о ребенке, но для разговора на столь серьезную тему момент явно не подходил. Он прижал ее к себе. Они шли домой.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. СТАНЦИЯ СЫТИН:

ТЕРРИТОРИЯ СЛУЖБЫ БЕЗОПАСНОСТИ; 8.9.52

Марш где-то задерживался, не появлялся и его багаж. Эйриса поселили вместе с остальными, предоставив ему на выбор одну из четырех комнат, в которые можно было попасть из общей гостиной через раздвижные перегородки. Собственно, все стены гостиной, были белыми перегородками на серебристых колесиках. Мебель тоже была на колесиках - массивная, спартанская, неудобная. За последние десять дней им уже в четвертый раз пришлось сменить жилье. Эта квартира находилась рядом с прежними и ничем особым не выделялась, и в коридорах точно так же стояло множество вездесущих манекенов с оружием.

Они даже не знали толком, где находятся - на какой-нибудь станции поблизости от Викинга или на орбите самого Сытина. На их вопросы отвечали уклончиво: "Меры безопасности. Спокойствие". Спокойствие давалось Эйрису легче, чем его коллегам, поскольку его чаще водили к штатским и военным (если только в Унии различались эти понятия) сановникам, и он поднаторел в общении с ними. Допрашивали посланников и поодиночке, и всех скопом. Призывая униатов заключить мир и излагая доводы и условия, Эйрис довел интонации и мимику до автоматизма, пока эти беседы не превратились в спектакль, в дурацкую комедию, которую можно было играть до бесконечности, испытывая терпение негостеприимных хозяев. Если бы торг шел на Земле, Эйрис и его коллеги давно отказались бы от переговоров, или возмутились бы, или по крайней мере избрали другую тактику. Но здесь они были слишком уязвимы и не имели выбора.

В этой тяжелейшей ситуации спутники Эйриса держались неплохо... за исключением Марша. Он все чаще нервничал и раздражался.

И, конечно, именно Маршу униаты уделяли особое внимание. Он постоянно куда-то исчезал, и все четыре раза, когда посланников переселяли, Марша приводили в новое жилище последним. Бела и Диас воздерживались от комментариев, Эйрис тоже помалкивал, усаживаясь в гостиной перед видом, чтобы получить свежую порцию пропаганды, которой их усиленно пичкали. Кое-какие удобства униаты им предоставляли, в том числе приемники ближнего вещания. Правда, постановки были рассчитаны на зрителя со сверхъестественным иммунитетом к скуке: старые исторические пьесы, документальные фильмы о зверствах, приписываемых Компании и ее Флоту.

Они затребовали доступ к записям их бесед с представителями местных властей, но получили отказ. Сами же они не могли протоколировать переговоры: все записывающие устройства и даже письменные принадлежности были изъяты из багажа, а протесты ни к чему не приводили. Униаты вовсе не испытывали пиетета к дипломатическим конвенциям... типичная, считал Эйрис, черта власти, которая опирается на подростков с глазами безумцев, мальчишек и девчонок с ружьями в руках и цитатами из уставов в головах. Больше всего Эйрис опасался их, этих детей, слишком похожих друг на друга. Фанатиков, знающих лишь то, что им вдолбили в мозги. Приученных исполнять приказы, не рассуждая. "Не разговаривайте с ними, - предупредил Эйрис своих коллег. - Делайте все, чего бы они ни потребовали, а с возражениями обращайтесь только к их начальству".

Эйрис давно упустил сюжетную нить передачи. Он поднял глаза, повел ими в сторону Диас, которая сидела, уставясь в экран, и Белы, коротавшего время с самодельной китайской головоломкой. Исподтишка глянув на часы, им самим кое-как синхронизированные с униатскими (униатская система измерения времени отличалась и от земной, и от пелльской, и от стандарта Компании), он подумал: уже поздно. С того момента, как их привели в эту квартиру, минул час.

Покусывая губы, Эйрис упорно силился сосредоточиться на передаче. Посланники уже давно привыкли к клевете, и это было неважно - лишь бы отвлечься.

31
{"b":"6162","o":1}