ЛитМир - Электронная Библиотека

Пониженная чувствительность к боли? Она представляла, как того достигнуть. Наверняка это вызвало бы определенные психологические реакции, до некоторой степени желаемые. Биологическое самоуничтожение, встроенное в ази, доказывало, что бета имели представление о генетике.

Джим внезапно заинтересовал ее, как многое другое, часто отрывающее от более важных занятий. Она начала думать о доме, об удобствах, о человеческом тепле Лии.

Обычно она заканчивала этим, но сегодня могла позволить себе большее. Внезапно она почувствовала, что жизнь должна ей чуточку удобств и снисходительности, чуточку…

Раен остановилась, начав рассуждать холодно, оценивая проблему как чисто интеллектуальный способ получения дополнительных знаний. Джим был загадкой, к тому же нелегкой. Внезапно она поняла, что все ази были загадкой, над которой она никогда не задумывалась. Их присутствие не удивляло, как одежда, которую носишь каждый день, не зная, каких умений требует ее производство. Она не знала этого до тех пор, пока не захотела сделанного на заказ плаща, и явилась туда, где могла бы его получить. Там она обнаружила чудесную мастерскую, полную ниток и удивительных машин, и старого бета, который ради удовольствия вручную ткал материалы и которого радовала возможность работы с редкими шелками маджат. Производство тканей требовало целой цепочки древних искусств, которые вызвали ее восхищение. Таланты бывали разные, но у нее самой не было творческих способностей.

То же самое случилось с ази, уже в первую ночь когда они сели играть, хотя она только теперь поняла, почему игра была такой важной – она позволяла заполнить время, давала занятие, успокаивающее разум, которое требовалось проанализировать и понять.

Возможно, это было высшее искусство. Ткачество, скульптура, поэзия – что еще оставили для бета Контрин? Создание людей.

Лицо Джима не представляло ничего особенного. Наверняка в районе Андры можно встретить множество подобных, разного возраста. Возможно, они выполняли ответственные задания, как и Джим: были техниками, домашней прислугой, дворниками, бригадирами, охранниками, специалистами по развлечениям – последнее на пресыщенном Мероне, где все было дозволено. Множество близнецов Джима наверняка работали у маджат, поскольку маджат ценили интеллект. То, что Джин был еще и приятен на вид, наверняка не пришло им в голову, потому что глаза их не могли этого оценить. Это заметила «Андра Лайнз». Все ази из обслуживающего персонала принадлежали к дорогим образцам, и ни один не походил на другого. Они явно должны были удовлетворять желания пассажиров и вне салона; Джим выказывал некоторый опыт в такого рода обязанностях. Это было лишним, как лишней и экстравагантной была роскошь убранства корабля. Зачем возлагать на самых впечатлительных и способных ази задачи значительно ниже их возможностей? Типичная нарочитость бета кто мог платить, тот покупал и приказывал, даже если это не имело смысла.

Джим закончил есть и сидел, глядя на тарелку, не зная, что нужно делать. Он очень напоминал машину, у которой кончилась программа.

Многие ази действительно действовали как машины.

Оторванные от своих обязанностей или забранные из дома или фабрики, к которым принадлежали, они теряли способность выполнять даже самые простейшие операции. Часть впадала в кататонию, и приходилось их умерщвлять, если не удавалось разбудить и обучить заново. Однако Джин, если бы выиграл, мог бы сойти за бета… не будь у него татуировки. Он смог бы жить самостоятельно. Он был так же мыслительно активен, как каждый Настоящий человек.

Такой же была Лия.

Джим наконец поднял голову, может, почувствовав ее сосредоточенность. Снова эта печаль, какую она видела каждую ночь, глубокая, неприкосновенная меланхолия, на которую она смотрела как в зеркало над игровым столом. Подозрение, что некоторые игры невозможно выиграть, несмотря на то что играть приходится.

– Ты ничего не спрашиваешь, – заметила она.

Он продолжал молчать.

– Мы летим на Истру.

– Значит, я лечу с тобой.

Это прозвучало, как вопрос, и она поняла, о чем он думал. Усевшись поудобнее, разглядывала его.

– Да, кажется, ты привык путешествовать, верно? Тебе никогда не хотелось полететь на планету? Наверняка ты хотел увидеть порты, в которые заходил этот корабль.

Он кивнул, и глаза его чуть прояснились.

– Ты можешь покупать, что захочешь… – сказала Раен. – Мое состояние уже давно перестало меня развлекать, и я перекладываю это проклятие на тебя. Все, что пожелаешь, любой твой каприз. Если бы ты выиграл, твои средства были бы ограничены, со мной же нет никаких границ. Мое общество опасно, но имеет и кое-какие преимущества. Если на этом корабле есть что-то, что ты хотел бы иметь, можешь это купить.

Предложение лишь смутило его. Он встречал бета в дорогих нарядах, заказывающих изысканные блюда, пользующихся всеми развлечениями – другого опыта у него не было. Любой бета, предложи она ему это, тут же придумал бы что-нибудь.

– Может переоденешься? Тебе необязательно продолжать носить эту форму. Проверь, подходят ли костюмы, а потом подумай об упаковке. Еще до полудня мы будем в доке. Мне нужно устроить несколько дел, а потом мы развлечемся, поищем компанию, в которой можно порезвиться. Ну, давай же.

Едва ли он успокоился, но все-таки встал, подошел к сиденью и начал перекладывать пакеты. Смахнул стопку коробок на пол, собрал их и тут же смахнул другие.

Неуклюжесть совершенно не подходила к нему. Присев, Джим неуверенно сложил все, старательно выбрал несколько свертков. Вся эта сцена испугала Раен, ударила ее словно сжатый кулак. Нарушение двигательной функции, вызванное слишком большим количеством перемен. Мертвая точка в механизме. Это случается. Вмешательство только ухудшило бы положение.

Раен вспомнила Лию и отогнала эту мысль.

Джим с ворохом пакетов в руках вышел в спальню.

Со стороны экрана послышались приглушенные голоса, и Раен встала, чтобы выключить его. Плохое настроение вернулось, тем более сильное, чем старательней она пыталась его игнорировать.

Я МОГЛА БЫ ПРОСИТЬСЯ НА ЦЕРДИН, – подумала она. – МОГЛА БЫ УМОЛЯТЬ МОТ И СОВЕТ ПРИНЯТЬ МЕНЯ ОБРАТНО. МОГЛА БЫ И ДАЛЬШЕ ЖИТЬ СРЕДИ КОНТРИН, ДОМА. ДОСТАТОЧНО ТОЛЬКО ПОКОРИТЬСЯ СОВЕТУ.

Этого всегда хватало. Но она этом не сделает. Не сейчас.

Она начала собираться, открывая ящики и шкафы в поисках забытых мелочей. Свет в комнате стал вдруг красным, весь апартамент наполнился предупредительным сиянием.

– Госпожа? – жалобно спросил Джим, выглядывая из спальни.

Раен четырьмя шагами пересекла комнату и включила аварийный канал. Она уже знала, чего следует ждать.

ПАССАЖИР-МАДЖАТ, – поплыли по экрану буквы, – ДВИЖЕТСЯ. СЕКЦИЯ 50, ПРОШУ ЗАКРЫТЬ ДВЕРИ И ОСТАВАТЬСЯ В КАБИНАХ. В СЛУЧАЕ ПОТРЕБНОСТИ В ПОМОЩИ ВЫЗЫВАТЬ СТАНЦИЮ 3.

Раен нажала 3.

– Безопасность, говорит 512. Предупреждение принято. Вы не могли бы его выключить? Спасибо.

Лампы вспыхнули обычным белым светом. Джим продолжал стоять в дверях. Раен проверила излучатель и вновь закрепила на поясе под плащом.

– Маджат засыпают на время полета, – объяснила она. – Когда они просыпаются, то сбрасывают панцирь, и некоторое время их кожа остается мягкой. Когда они без панциря, инстинкт велит им идти в сторону дневного света. Понимаешь, при системе тяготения этого корабля верхние палубы… он не атакует, просто ведет себя естественно. Лучше всего оставить его в покое. В таком состоянии он глуховат, потому что Слуховые антенны у него еще не окрепли. Глаза тоже не совсем в норме. Нельзя становиться у него на пути, и я пойду проследить за этим. Если хочешь, можешь остаться здесь. Немногие люди желают оказаться рядом с маджат.

– Ты хочешь, чтобы я пошел? В голосе его не было энтузиазма, хоть и чувствовалось желание помочь. Она не заметила паники, поэтому кивнула.

– Если не будешь делать ни одного движения без моего разрешения. Риск невелик.

– Ты и маджат… вы вместе?

21
{"b":"6163","o":1}