ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Когда Ницше плакал
Ненависть. Хроники русофобии
Веер (сборник)
Роковой сон Спящей красавицы
Бесконечность + 1
Когда ты был старше
Белоснежка для тёмного ректора
45 татуировок менеджера. Правила российского руководителя
Время не властно

— Но послушай, — собираясь с силами, возразил он мальчику, — это глупо. День и так уже клонится к вечеру.

— Поднимайся, — сказал Саша. — Пожалуйста, Петр Ильич, поднимайся. Ведь это запах дыма, разве ты не чувствуешь его?

Вряд ли он мог ощущать с заложенным носом и простуженным горлом какой-то слабый запах. Скорее всего, мальчик опять врал, и Петр был уверен, что Саша делал это с единственной целью: чтобы заставить его идти вперед.

И все-таки он шел, поддерживаемый мальчиком, который направлял его неуверенные шаги. Теперь они вновь вышли на более или менее заметную дорогу, где земля между мертвыми деревьями была еще гуще засыпана старыми листьями, а кора на стволах почти облупилась, как будто эти деревья умерли уже много лет назад.

Он находился в таком отчаянии, что в конце концов смог, как во сне, представить себе и не только этот дым, а смог даже отчетливо вообразить, что впереди, среди сухих деревьев, лежит ровная широко открытая дорога, за которой виднеется серый дощатый сарай, забор и серый, полуразвалившийся дом, покрытый лишайником и обросший мхом, как и те деревья, которые окружали его. Но, оказалось, что это все-таки был не сон.

Петр остановился, стараясь унять дрожь, и ухватил за плечо Сашу, который продолжал тащить его вперед.

— Ведь ты сам говорил мне о разбойниках…

— А что еще нам остается делать? Где еще мы сможем найти помощь?

Петр стоял опершись на меч и пытался оторвать руку от плеча мальчика. По правде говоря, он не мог себе представить, почему был таким дураком. Ведь только на первый взгляд казалось благоразумным, чтобы кто-то из них подошел к этой двери. Петр шел с большим трудом, тяжело покачиваясь из стороны в сторону, и Саша придерживал его, помогая переставлять ноги, и в результате, оба они шли медленным петляющим шагом. В слабеющем сумеречном свете серые бревна и серые деревья сливались в одну расплывающуюся серую массу, как будто высохшие деревья и дом срослись друг с другом, одновременно состарились и лишились жизни. Никакой свет не пробивался сквозь закрытые ставни. Столбы, поддерживающие крыльцо, покосились, старые бревна поросли лишайниками, двор зарос сорной травой.

За деревьями, окружавшими дом, можно было видеть речку, небольшой причал, столб, на котором висел колокол, и лодку, такую же дряхлую, как и сам дом.

— Боже мой, — сказал Петр, видимо от боли переходя на шепот, — скорее всего, это дом перевозчика, а это — старая переправа. Мы, должно быть, оказались близко от какой-то большой дороги.

Когда они проходили мимо ворот, Петр подумал о разбойниках. Он осторожно двигался по вытоптанной грязной дорожке, которой, это было видно, часто пользовались и которая вела к длинному деревянному настилу, примыкающему к крыльцу. Он успел подумать и о том, что у них есть все шансы быть убитыми здесь, и о том, что с ними могут произойти и другие, не менее ужасные вещи. Раздумывая над этим, он стоял, прислонившись к стене, прислушиваясь, как мальчик стучал в дверь.

— Наверняка, дома никого нет, — сказал Саша, и Петр обратил внимание, что голос мальчика становится таким хриплым и неуверенным, как и его собственный.

Он бросил взгляд вверх, где находилась задвижка, явно опущенная вниз.

— Да, гостей здесь видно не ждали, — сказал он, — и сейчас, я думаю, не стоит проявлять щепетильность. Вполне возможно, что сам перевозчик находится где-то рядом, и нам остается только потянуть за веревку, чтобы открыть дверь. Пожалуй, мы войдем в дом без приглашения — по крайней мере, деревенские приличия допускают это.

Саша потянул за кончик веревки, задвижка пришла в движение, и, как только он слегка подтолкнул дверь, она тут же открылась.

— Хозяева? — позвал Саша, скорее от страха застать в доме кого-нибудь спящего или же просто глуховатого. Петр стоял сзади, почти на самом пороге, и поглядывал то на него, то на полки, расположенные около печки, на кровать и на стол, на беспорядочно расставленные горшки, связки трав, куски веревок и инструменты, на все, что было видно сквозь дверной проем. Освещенные слабым огнем, горевшим в очаге, все предметы, находящиеся в доме, отбрасывали по сторонам причудливые тени. Тепло и запахи пищи вызвали аппетит у промерзших и голодных путников. — Есть здесь кто-нибудь? Мы хотим поискать у вас приюта.

— Мы благодарны за любую помощь, какую нам только смогут оказать, — пробормотал Петр из-за его плеча и подтолкнул мальчика вперед, через порог, чтобы самому встать немного поудобней. Саша повернулся и обошел Петра слева, чтобы помочь ему пройти к самому теплому месту в этом доме, к печке, где в чугунном горшке уж давно прел чей-то ужин.

По запаху это напоминало рыбную уху и пахло просто великолепно. Петр намеревался только посидеть у огня, на теплых камнях, но Саша сдвинул крышку горшка, сунул туда палец и попробовал, каково было содержимое. Это действительно была рыбная уха, заправленная репой.

Петр с тяжелым вздохом прислонился спиной к теплым камням очага и, запрокинув голову, сказал:

— Все, чего бы я хотел сейчас, малый, так это выпить. Поищи, может быть, в доме есть что-нибудь?

Саша, слушая его, чувствовал угрызения совести: своровать что-то на кухне был один грех, но воровать в доме, словно грабитель, совсем другой.

Однако, состояние, в котором находился Петр, было вполне уважительной причиной для кражи, мальчик был абсолютно уверен в этом. Он наполнил котелок водой из стоявшего у дверей бочонка и постарался, насколько это было возможно, отмыть грязь со своих рук, оставляя небольшие лужи на пыльном полу. Вытереть руки ему было нечем, и тогда, в конце концов, он вытер их о свою грязную рубашку, мысленно представляя себе, какое недовольство по поводу этого дома могла бы выразить тетка Иленка, если бы увидела окружающий беспорядок и пыль…

Но сейчас он считал, что все было просто прекрасно. Этот дом, вместе со всем его деревенским беспорядком и неустроенностью, был для него словно царский дворец, если смотреть на вещи со стороны их сиюминутной значимости для двух путников, заблудившихся в дремучем лесу. Он долго смотрел на котелок, потом подошел с ним к печке и зачерпнул из горшка немного того восхитительно пахнущего блюда, которое хозяева приготовили себе на ужин, и, встав на колени, протянул котелок Петру.

— Сейчас я поищу, есть ли в этом доме что выпить, — сказал он. — А ты пока поешь, если сможешь.

Затем он подумал, что раз он позаимствовал какую-то часть ужина для двоих, то он обязательно должен добавить в горшок немного репы и подлить немного воды. Поэтому он вытащил из висевшей рядом связки пару самых больших реп, отыскал на столе нож, разрезал их, положил в горшок и, добавив еще немного воды и соли, попробовал полученный результат и решил, что небольшая добавка из дикорастущего укропа была бы как раз тем, что нужно для настоящего вкуса.

Он отыскал укроп в связке травы, подвешенной на потолочной балке, отломал несколько стеблей, размял их руками, бросил в горшок и помешал. Затем, через некоторое время, он наполнил едой котелок и для себя.

Петр уже закончил свою порцию, очистил котелок до дна, и, облизывая палец, спросил с выражением явной тоски:

— Так можешь ты отыскать эту выпивку, в конце-то концов.

— Не знаю. — Саша поставил свой котелок на печь рядом с горшком и проверил один за другим стоящие недалеко кувшины. Он пошатывался от усталости и боялся что-нибудь разбить, когда переставлял их непослушными руками. В основном везде было различных сортов масло, а в одном из кувшинов было что-то такое, от чего он неожиданно начал чихать. Он всегда с большим беспокойством совал нос куда бы ни было, что отличалось по запаху от масла. Все остальное, как казалось ему, пахло ядом. Он знал, например, что с помощью ядов травят домашних насекомых-паразитов: в трактире тоже приходилось ими пользоваться. Хранили их там обычно в старом сарае, потому что тетка боялась держать их в доме: на кухне всегда было много разных помощников, и она боялась любой ошибки, которая могла бы привести к несчастью.

17
{"b":"6164","o":1}