ЛитМир - Электронная Библиотека

— Я бы использовал для этого большой сук, — заметил Ууламетс, следя за происходящим как беспристрастный наблюдатель.

— Учитель Ууламетс советует взять большой сук или что-нибудь такое, — сообщил вниз Саша.

Петр с явным страданьем взглянул на него. Дворовик по-прежнему был в яме рядом с ним, но Петр решительно не смотрел в его сторону.

— Тогда побыстрее сделай что-нибудь, — сказал он.

Саша поднялся и побежал вниз по склону в сторону видневшихся ближайших деревьев, где наверняка было то, что ему нужно. Он подобрал прямо на земле вполне подходящий на вид длинный и толстый ветвистый сук и поволок его назад к яме, торопясь, как только мог, мимо старика, который по-прежнему сидел на траве, вытряхивая из горшочков какие-то порошки и бормоча под нос непонятные протяжные заклинания.

Саша спустил сук вглубь ямы, а Петр протащил его почти до самого дна, обламывая на ходу мелкие ветки, которые явно мешали ему. Саша опять улегся на краю, чтобы удерживать самые верхние ветки для большей устойчивости. Теперь в яме словно бы росло дерево, макушка которого выходила за ее край, где ее из всех сил держал Саша. По этому засохшему дереву Петр начал подниматься наверх, переступая ногами с ветки на ветку. В конце концов он добрался до сашиной руки и поднялся еще выше, в то время как Саша, стиснув зубы, изо всех сил удерживал сук.

— Малыш! — позвал старик своего помощника.

Дворовик начал быстро карабкаться вверх по веткам и вскоре появился над самым краем ямы. От неожиданности, с которой черный шар возник перед ним, Саша едва не завизжал и отпрянул в сторону, усевшись рядом с Петром, в то время как маленькое существо перемахнуло через край ямы и со всех ног бросилось к Ууламетсу.

Но старик, однако, продолжал, не оборачиваясь, посыпать землю вокруг себя, меняя горшочки и не обращая никакого внимания на его раболепствования.

— И что же он такое делает? — спросил Петр. — Что он думает о своем занятии?… И что это за странное существо?

— Я не знаю, — сказал Саша и подумал о том, что он должен был бы почувствовать хоть что-то, если то, что делал учитель Ууламетс, как он теперь его называть, и было самым настоящим колдовством. Но он чувствовал только дрожь во всем теле, пробиравшую его до костей, да предательскую слабость в глубине желудка.

— Мы должны убираться отсюда, — сказал Петр, и Саша подумал о том же самом, но только более спокойно и хладнокровно. Он хотел учесть все складывающиеся обстоятельства. — Ведь мы так и не знаем, куда ускользнуло то мерзкое созданье.

— Мы уйдем, — сказал Саша, желая этого всей душой, и желая при этом понять, на что же все-таки был способен Ууламетс. — Теперь уже скоро.

Но Ууламетс по-прежнему разбрасывал щепотки непонятно для никому ненужного порошка, продолжая при этом напевать себе под нос, потом неожиданно надергал полные ладони сухой травы и попросил принести кусок дерева.

— Для чего? — спросил Петр. — Ты хочешь развести огонь? Здесь, в такое время?

— Я принесу, — сказал Саша, стараясь сдерживать дыхание. Он просто не видел иного выхода, поэтому вскочил и побежал в сторону деревьев. Отыскав там несколько сучьев разной величины, он так же бегом вернулся к Ууламетсу и положил охапку на землю, опускаясь рядом с ней на колени. — Учитель Ууламетс…

Дворовик набросился на него с громким рычаньем. Старик ни на кого не обращал внимания, а лишь продолжал свое заунывное пенье, которое вызвало у Саши малоприятные воспоминания о той ночи, когда Петр едва не умер. Это была точно такая же песня, исполняемая очень тихо, напоминавшая тот же самый бессвязный бред, лишенный основной мелодии. Затем Саша увидел, как Ууламетс взял мелкие сучки и ветки, разломал их на части и в середину этой кучи поместил охапку сухой травы. После этого старик взял маленький клочок шерсти из горшочка и подсунул его под траву, и наконец взял тлеющий уголек из отдельного горшочка. Саша даже подпрыгнул на месте, когда все сооружение охватил огонь.

— Дурак, — произнес едва слышно старик и даже прервал свое пение. Он протянул руку, в которой был пустой горшочек. — А теперь — воды… Да будь осторожен, с водяным шутки плохи, особенно в его владениях.

— Это то самое существо, что было в яме? Вопрос сорвался с языка прежде, чем Саша вспомнил, что учитель произносил заклинания, и его не следовало отвлекать. Поэтому он втянул голову в плечи, торопливо пробормотал извинения и пустился вниз, где, как он припоминал, был ручей, впадавший в реку. Он был напуган всего лишь одной простой мыслью о том, что отправляется к реке, где оно может устроить засаду.

Он ощущал преследование, и когда обернулся, то сквозь достаточно густой мертвый лес увидел Петра, спускающегося вниз по склону.

— Ты не должен идти за мной! — сказал ему Саша, и покрепче сжал горшок. — Ведь я отправился всего лишь за водой!

— Ты что, превратился в его слугу? — Петр слегка притормозил, спускаясь по склону. — Пусть идет за водой сам.

— Ну, пожалуйста, не пытайся враждовать с ним. Саша добрался до ручья, который был ему всего лишь по щиколотки, зачерпнул воду, а затем торопливо отправился назад. — Старик сказал, что в яме был водяной.

— Это созданье могло быть кем угодно, — заметил Петр, — но я не хочу больше иметь со всем этим никакого дела. — Сейчас Петр полностью напоминал человека, который изо всех сил старался показать, что то, что он видел в темноте, было всего-навсего либо бревно, либо большая змея, либо что-то еще в этом роде, но который никак не хочет перешагивать в своих рассуждениях за этот безопасный предел. Петр все время был рядом с ним, когда Саша возвращался через гребень холма, до тех самых пор, пока не передал горшок с водой учителю Ууламетсу.

Старик взял горшок и укрепил его на рогатине, которую наклонил над огнем.

— Послушай, дедушка, — сказал Петр, приблизившись к нему еще на один шаг. — У меня есть намерение отбыть в Киев. Я думаю, что все, что мы тебе задолжали, мы уже давным-давно отработали, и поэтому вполне можем уйти. Ты слышишь меня?

— По реке? — спросил Ууламетс. — Или через лес? Встречу с кем ты предпочитаешь: с водяным или с моей дочерью?

Петр рассердился и кивнул Саше.

— Он говорит правду, — сказал мальчик. — Петр, мы не должны так делать.

— Мы сделали уже достаточно много, а помощь от старика была очень небольшой. «Принеси мне дрова, зачерпни мне воды». Он, как я предполагаю, будет попивать свой утренний чай, в то время как мы будем охранять его от нападок его проклятого любимца, или еще от кого-то, кто-он-там-такой-на-самом-деле…

— Водяной, — достаточно любезно тут же вставил свое замечание Ууламетс, даже не взглянув ни на того, ни на другого.

— Именно, водяной. Существо, живущее в воде. Но кем бы оно ни было, оно, так или иначе, сбежало. Твоя же дочь способна лишь на то, чтобы запускать холодные пальцы в чью-нибудь шею, да разбить несколько горшков, которые падают, когда она сотрясает ставни. Очень немного для призрака, сказал бы я.

— Возможно, что это и так, — отозвался Ууламетс. — Во всяком случае до сих пор, пока я удерживаю ее от безрассудства, и делаю это вполне умышленно. Но пойди и попробуй справиться с ней в одиночку. Один из вас наверняка дорого заплатит за это, а другой будет горько раскаиваться. Ты не должен уходить отсюда, Петр Ильич. Ведь ты не дурак, и не следует тебе поступать по-дурацки.

В какой-то момент все, что говорил Петр, казалось очень разумным и обоснованным. Но слова старика все перевернули, выбивая остатки доказательств. От этих слов повеяло реальной опасностью, которой был наполнен окружавший их лес, так что Саша даже почувствовал необходимость оглянуться вокруг, но вовремя погасил эту попытку. Он только сжал руками свой пояс и упорно продолжал думать о том, что Петр был прав.

Холодок пробежал по его шее и начал опускаться вниз, как бы растворяясь в нем. Затем это ощущение повторилось. Саша был почти уверен, что сзади него что-то есть, несмотря на то, что даже Петр, стоявший прямо перед ним, не подавал никаких признаков беспокойства. В какой-то момент он не был даже уверен, что может положиться на Петра, если Ууламетс, чего доброго, околдовал его и тот стал слеп и глух ко всякой подстерегавшей их опасности.

41
{"b":"6164","o":1}