ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

И вдруг они остались одни, и все вокруг затянуло серой дымкой — «они бежали, бежали», — пело ему воспоминание; и куда бы он ни глянул, всюду стояла отравленная железом тишина.

— Идем, — сказала Арафель и перенеслась на кровавое, разоренное поле. Дождь лил, не касаясь их, но барабаня по кровавым лужам, пропитывая мертвые тела и сломанные копья. Они были в середине поля, где обе стороны разошлись для передышки. Киран повернул Аодана и поскакал к Кер Веллу, у которого сгрудились пешие и конные, прижимаясь к стенам.

Это была передышка, а не победа. Это была подготовка к новому бою, пока небо проливало свои слезы.

И еще один всадник возник в мареве поля боя. И вид его был, как всполох ночи, и одежды его раздувались встречным ветром, дувшим навстречу тому, что бушевал в смертном мире. Госпожа Смерть остановилась перед ними и склонилась через холку своей лошади, и Киран вздрогнул, ибо в смутных очертаниях головы скакуна ему увиделась голая кость черепа.

— Ты обезумела, — промолвила Смерть. — Возвращайся. Останови это.

— Я обязана, — ответила Арафель. — Они призвали мою помощь.

Смерть выпрямилась и, приподняв черный рукав, указала на дальние ряды противника.

— Они там, пришли из-за холмов на помощь им. Разве ты не знаешь? Там силы, пришедшие на помощь им.

— Что ж из того. Но мы обязаны.

— Это мои собратья-боги, — сказала Смерть. — И я несу тебе от них известие: уйди, пока не стало хуже.

— Пусть сами уйдут, — сказала Арафель. — Здесь зла довольно и без них.

— Уйди, — прошептала Смерть. — Если бы Вина Ши оставили эту землю, то эти твари никогда бы не повыползали снова.

— Лишь потому что я все время была здесь, девчонка, они скрывались по своим норам. — Арафель рассмеялась, и черный конь вздрогнул. — Теперь ты знаешь, какой дозор я несу в Элде?

Смерть замерла, не зная, что ответить. Киран взирал на черноту, а Аодан уж начал рыть копытом, ибо под ногами начиналось шевеление, и силы собирались.

— Я снимаю заклятие с тебя, — с трудом промолвил Киран Арафели. — Я знаю, что суждено. Я обрек тебя на это. Я освобождаю тебя. Отдай нас Смерти, нас и их, только так можно всему положить конец.

Арафель взглянула на него, и волосы у него встали дыбом, ибо глаза ее метали молнии.

— Лишь люди наделяют их властью, — промолвила она. — А взгляд твой и вправду стал вернее, чем он был. Мы будем биться на этом поле до тех пор, пока то войско не отзовет само своих союзников.

— Но будь они победители или побежденные, они не сделают этого.

— Что ж, пусть так. Но если победит твой смертный враг, его союзники усилятся, их станет больше. И эти силы разойдутся и наберут мощь, они сметут весь мир. Понимаешь ли меня, о, человек, мой брат?

— Прости меня, — прошептал Киран.

— Ты хочешь от меня покоя. Возьми его. Но признаюсь, я ожидала больших сил в Кер Велле. Если б мы могли отнять у неприятеля жизни и воюющие руки… но у нас нет сил на это.

— У вас есть неиспользованные силы, — заметила Смерть. — Используйте их! Неужто ты дашь им взять верх?

— Но ты знаешь и цену этих сил.

— Но они нам потребны сейчас.

— Такая жертва не погубит их, а лишь отгонит на время. А что же дальше, госпожа Смерть? Что станет с ними за тысячи людских жизней, когда они разойдутся в своей безнаказанности? Ты не имеешь над ними власти, не больше, чем надо мной. Нет, это безнадежно. Нет, я скажу тебе, что надо сделать — не трогай Кер Велл. Наши силы и так уже слишком малы.

— Я не могу, — склонила голову Смерть. — Я тоже обязана делать свое дело.

— Мой король придет сюда, нам нужно лишь продержаться, — сказал Киран.

— Твой король слишком долго медлит, — тихо промолвила Арафель. — Ты поступил бы мудрее, если б призвал меня на помощь ему, а не обреченному Кер Веллу. Сейчас же наш долг служить ему и быть поверженными. А чего будет стоить это поражение, тебе не понять сейчас.

— День тому назад там было сражение, — сказала Смерть. — Верьте мне, ибо я знаю. Там до сих пор продолжаются стычки, и те холмы крепко удерживаются той силой, о, человек. Не надейся на них. В горловине Кердейла враг тоже взял верх, и все силы твоего короля не могут изгнать его оттуда.

Киран слушал. И под черным капюшоном словно что-то блеснуло. И что-то застучало в нем — верно, его сердце или Арафели, или оба забились вместе. Он положил руку на камень на своей шее и услышал его шепот, и ощутил эльфийскую душу, давшую сил ему рассмеяться над тем, что пришло ему в голову; и Аодан рванулся под ним.

— Нет, — попросила его Арафель, но глаза ее зажглись огнем. — Ты мудр, но этот путь не для тебя, о, человек. Ты должен стоять здесь, где ты служишь Кер Веллу. Я свободна, чтобы поехать туда.

— Все его союзники падут, и враг захватит его, — промолвила Смерть, и чернота окружила ее, как нимб. — Но я уйду с этого поля со всеми своими силами. Это все, что я могу сделать.

— Иди, — сказала Арафель.

И Смерть растаяла. Остался лишь дождь, да и тот вскоре прекратился.

Арафель зашепталась с Финелой. И кобылица понеслась. Аодан заржал ей вслед и ударил землю копытом, но остался стоять.

А на другом конце поля враг уже собирал свои силы.

Киран вздрогнул. «Берегись, — прошептал ему голос, — то лишь люди. Иные же ближе».

— Лиэслиа, — промолвил он, сжимая камень, и, вздрогнув, сдался. — Я отказываюсь от себя. Проснись. Проснись, Лиэслиа. Ты им нужен сейчас. Проснись! Враги твои здесь!

И холодное пламя поднялось из камня. Оно напугало его, как и сила, пронзившая его члены, и гордость, от которой перехватывало дыхание, и смех, презирающий человека.

И тогда Аодан заржал и широким шагом понесся к поредевшим войскам Кер Велла, и остановился перед ними. Он увидел лицо Скаги, рассеченное кровавой раной, заметил, как этот бесстрашный человек отшатнулся от него, как отступили остальные. Он метнулся в иной мир и увидел врага, накатывающего, как прилив. Он вынул стрелу из колчана и выстрелил, и увидел, как ледяное острие глубоко впилось в несчастную жертву, упавшую в муках.

И вместе с камнем он ринулся к Элду, отбрасывая отблеск на все войско у себя— за спиной, одевая их всех в серебро.

— Вперед, — крикнул он им, но не он — эльфийский князь, вынувший меч и ударивший Аодана пятками по бокам, князь, умевший противостоять железу и не знающий язвящей боли. Быстрее и быстрее несся Аодан, и все больше и больше отставали люди, и эльфийский меч вспыхивал из ниоткуда, разя человеческую плоть, и снова исчезал, прежде чем ему успевали ответить ударом на удар.

Но никто не умирал. Неприятель слабел, и человеческое оружие наносило страшные раны, и люд Кер Велла оборонялся в ответ, но не погибал, а продолжал рубить врага, пока двигались члены.

И завыл ветер, и сгустилась тьма. Но он не поддался, и молнии выхватывали из мрака чудовищные морды. Удары сыпались один за другим на серебряную кольчугу; в гневе сметал он их и калечил, а Аодан то и дело прыгал из смертного мира в иной, и гнусные твари следовали за ним, и потерявшие смерть люди взирали на них с ужасом.

Один из таких был Скага, чей изможденный взгляд Киран узнал — он все еще сжимал свой меч, стоя в грязи. И сердце Кирана сжалось от сострадания, и он подхватил старого воина, но Лиэслиа был сильнее, и Аодан скинул его, грянув громом о землю. Керберн кипел кровью. Вытоптаны были побеги на берегах. А он рубил врага, как только ряды того смыкались, и гнал его и жалил, хоть никто и не умирал. Свет гас и разгорался, ибо человеческое солнце клонилось к сумеркам и занимался эльфийский рассвет.

И темные силы, собравшись, хлынули на искалеченный Кер Велл, бросая вперед изуродованных людей неприятеля.

И начали теснить его, ибо враг был повсюду, со всех сторон, наседая на сломанные ворота и круша защитников, медливших в своем бегстве.

И люди встали с ним рядом, и человек подошел к Аодану — Скага. Старый воин крикнул своим людям, и стрелы полетели со стен Кер Велла — железо, которое злобные твари ненавидели так же, как и он сам. Одни закорчились от боли. Другие прижались к стенам замка, вгрызаясь в самый камень.

38
{"b":"6170","o":1}