ЛитМир - Электронная Библиотека

– Это хорошо, что ты чувствуешь неудовлетворенность, сомневаешься в своих силах. Значит, надо трудиться, не жалея себя. Если когда-нибудь тебе придет в голову, что ты достаточно потрудилась и теперь можно требовать награды, – это будет неправильно. Ни в коем случае не приемлемо… Теперь сделай приятное старой женщине, Констанция. Скажи, что ты согласна стать моей преемницей.

Они взглянули в глаза друг другу. Девушке очень хотелось узнать, что подтолкнуло бабушку к этому решению. Однако в прекрасных голубых глазах ничего нельзя было прочитать. Разве что ободрение и просьбу помочь нести этот нелегкий груз.

«Как», «почему» – такие вопросы никогда не обсуждались в ордене. Решения принимали те, кому это было поручено, и отвечали они только перед собственной совестью. Ну и еще перед будущим…

Вот о чем размышляла Констанция, всматриваясь в глаза бабушки. Она понимала – решение продиктовано силой, а ни в коем случае не слабостью. Выходит, Флоримель полагает, что придет срок, и Констанция окажется в состоянии держать под контролем нравы, внутренние взаимоотношения, узы любви и ненависти, которыми связаны между собой все члены рода Курита. Придет час, и эта тяжесть ляжет на ее плечи?.. Констанция вздрогнула. И не возразишь, не откажешься! Что будет тогда, девушка боялась даже представить. То, что она «потеряет лицо» – это одно, другое дело, что вся ветвь царствующей семьи, к которой она принадлежит, будет фактически отстранена от решения государственных вопросов.

Девушка в сомнении еще раз бросила взгляд на бабушку. Та, по-прежнему молча, не отводя взора, смотрела на внучку.

В этот момент подал голос старый Ода:

– Дзёкан Флоримель никогда не допускает ошибок в подобных вопросах, юкуренша Констанция.

Учитель словно хотел подтолкнуть девушку к ясному и четкому ответу.

Делать было нечего. Констанция не то чтобы очень уж противилась подобному повороту событий, просто, приняв предложение, отказаться от которого невозможно, она исключала из своей жизни всякую свободу выбора, смены пути, поиск призвания. На это в молодости решиться не так-то просто.

– Я склоняюсь перед вашей мудростью, дзёкан Флоримель. Ваши слова указали мне путь. Я буду следовать этим путем в меру моих сил.

Ода пробормотал что-то одобрительное.

– Вот и хорошо, – не меняя положения головы, сказала бабушка. – Сейчас же и приступим к исполнению предначертанного. Встань рядом со мной и смотри.

Констанция послушно подошла к Флоримель, встала на колени справа от ее табуретки, устроилась на пятках… Ода тем временем отодвинул створку, и в комнату вошло пять человек. Четверо из них были одеты в бурые рясы монахов ордена. Под мешковиной угадывались широкие плечи, крепкие мускулы. Капюшоны надвинуты, на лицах защитные стекла. Кушаки, перехватывающие рясы в поясе, – отличительные знаки адептов Колонн высоких степеней – были разных цветов. У каждого свой: зеленый, коричневый, золотистый, слоновая кость.

Пятой гостьей оказалась женщина в спецкостюме КВБ, голова не покрыта. Она была невероятно хороша собой. Прекрасная фигура, кожа в полумраке отсвечивает изысканным розоватым светом. Такой нет нужды в косметике – одни глаза чего стоили. Волосы цвета воронова крыла поблескивали в полумраке и завивались в тончайшие локоны, густо, подобно боевому шлему, прикрывавшие голову.

Все пятеро сначала поклонились священному ларцу, затем Флоримель и, последнему, Оде. Ни слова не говоря, женщина села на колени перед старцем, который так же молча прикрепил ей особой формы воротник, свидетельствующий о принадлежности к Ордену Пяти Колонн. Женщина поднялась, опустила на лицо защитное стекло и встала напротив Флоримель. Кушак у нее был стального цвета. Еще раз поклонилась дзёкан, затем протянула Хранительнице кожаный мешок с обрезанными ремешками.

– Это его мешок, – тихо сообщила она. – Я потерпела неудачу

Флоримель жестом приказала племяннице взять мешок, та молча исполнила распоряжение.

– Итак, ты принесла то, что сумела добыть? – спросила Хранительница. – Почему же ты утверждаешь, что потерпела неудачу?

– Но этого так мало… Разве что мой меч попробовал его крови. Вот и все. Прошу наказать меня изгнанием из ордена.

Женщина в глубоком поклоне прижалась лбом и ладонями к матам на полу, и Констанция снова невольно отметила, как изящна ее фигура. Только азиатская кровь, смешанная с кавказской, могла создать такое идеальное тело.

Позади, в глубине комнаты, раздался голос Оды:

– Как это случилось?

– Он оказался мне не по силам, – не поднимаясь с пола, ответила женщина.

Уголком глаза Констанция заметила улыбку на лице Хранительницы.

– Ты принесла хорошие вести, – объявила Флоримель.

Она никак не отреагировала на просьбу женщины о наказании. Это был хороший знак.

Женщина выпрямилась, в ее позе читалось откровенное недоумение. Констанция посочувствовала незнакомке – с ней сегодня тоже произошло что-то подобное.

– Нам было очень важно знать, в чьи руки попадет наследство Дракона. Рада, что руки оказались крепкими. Это куда более важный итог для всех нас, чем тот вывод, который ты сделала для себя сегодня. Хотя и этот результат тоже важен – из таких, как ты, состоит Синдикат. Теперь ты убедилась, что гордыня и похвальба – такие же ловушки для души, как и неуемная жажда власти, богатства, трусость, вероломство и другие пороки. Никто не может считать себя совершенным и неуязвимым. Никто, и ни в какой области!.. Ты осознала, что это неприемлемо?

– Да, Хранительница.

– Я довольна тобой, ученица. У меня для тебя есть новое задание. Юкуренша Шарилар поможет тебе уяснить его смысл и подготовиться. – Она кивнула в сторону монаха с золотым кушаком. – У вас будет трудный день. Ступайте.

Когда монахи и Ода покинули помещение. Хранительница обратилась к Констанции:

– У тебя тоже будет нелегкий денек. Столько дел впереди!.. Позволь мне вместе с тобой встретить рассвет. Нам еще много о чем следует побеседовать.

Констанция улыбнулась.

V

Школа Мудрости Дракона

Курода

Кагошима

Военный округ Пешт

Синдикат Дракона

18 мая 3018 года

– Теодор Курита!

Теодор вздрогнул, услышав свое имя первым. Значит, он лучше всех закончил курс? Принц едва сдержался, чтобы не завопить от радости, не вскинуть вверх сжатый кулак. В это чудесное солнечное утро хотелось крикнуть так, чтобы голос долетел до звезд. Вот победа так победа! Такого головокружительного ощущения счастья он еще никогда не испытывал. Скосил глаза налево, направо – вокруг, преклонив колени, сидели его сокурсники. Теперь следует успокоиться и не смазать нелепой, непристойной выходкой впечатления этого дня.

Теодор, оставаясь в той же позе, отвесил глубокий поклон в сторону галереи, окружающей двор торжественных церемоний. Над одним из пролетов раскинулся цветастый шатер, под которым расположились приглашенные на церемонию вручения дипломов высшие государственные чиновники и, конечно, отец. Координатор Такаши. Затем юноша повернулся и повторил поклон в сторону возвышения – там разместились преподаватели и руководство академии. Наконец, поднялся и строевым шагом зашагал по проходу к помосту.

Теодор кожей ощущал направленные на него взоры всех присутствующих. Каким же долгим показался путь по двору академии, где проходило вручение офицерских патентов. Отец, наверное, тоже удовлетворен, с удовольствием следит за вышагивающим принцем. Он должен быть там, под цветастым шатром, среди своих советников. Теодору нестерпимо захотелось обернуться и взглянуть в ту сторону, но делать этого было нельзя. Церемония разработана много сотен лет назад, и нарушать распорядок, правила поведения воспитанников никому не позволено.

Спасибо, отец, только и мог он сказать про себя. Я не подвел тебя. Сам видишь, твой сын не так уж плох.

Как только Теодор приблизился к помосту, его взгляд сосредоточился на таи-шо Занги, начальнике школы.

10
{"b":"6171","o":1}