ЛитМир - Электронная Библиотека

Проходит решительная минута, и опять незаметен, покладист, простоват.

Как создатели сада добились идеальной соразмерности, как создали имеющее границы и в то же время беспредельное пространство, где обе ипостаси видимого мира вполне уживаются в совершенном единении? Кажется, убери хотя бы один камешек, уменьши всего-то на одну бороздку количество линий – и гармония нарушится, восторжествует недосказанность, возликует уродство. Нет смысла искать на площадке пятый камень. Но он существует!..

Неожиданно в сознание ворвались крики и приветственные возгласы, долетавшие со стороны двора торжественных церемоний. Там по-прежнему продолжали вручать оружие и патенты.

Каменный сад постепенно заполнялся выпускниками, которые стремились сюда, чтобы обрести душевное равновесие. У каждого здесь имелось свое любимое место. Все вставали на колени, замирали в молчании. Задуматься было о чем. Впереди их ждала новая, казавшаяся необъятной, взрослая жизнь, долгая служба во славу Дракона… Обычай требовал, чтобы все оставались на своих местах, пока первый выпускник не закончит разговор с собственной душой. Теодор не сразу вспомнил о своей обязанности – когда же почувствовал, что товарищи смотрят в его сторону, отвлекся от грустных размышлений и громко произнес:

– Пора начинать…

Сразу вокруг него раздался шум, послышались возбужденные, радостные голоса. Теодор усмехнулся. Выпускники принялись швырять в небо свои серые фуражки. Кое-кто побежал в сторону рядов, где собралась публика, чтобы разделить радость с родными и друзьями, прибывшими на выпускную церемонию.

Теодор вновь закрыл глаза.

– О-медето, – раздался возле него чей-то мягкий голос.

Принц не удержался и глянул в ту сторону. Свет полуденного солнца заливал двор – его диск, едва возвышавшийся над стеной, окружавшей территорию академии, прятался в копне густых черных волос склонившейся над ним женщины. Темная, до угольной черноты, фигура, овал лица едва угадывается, но на нем сияет широкая улыбка… Что за денек сегодня – его вечная соперница на занятиях, не прощавшая ни единой ошибки или небрежности, рада приветствовать его! Чудеса, да и только!..

– Что случилось, Томое Сакаде? – спросил он. – Почему вдруг такая дружба?..

– Мы больше не соперники, шо-са, – ответила девушка. – Теперь мы можем подружиться. В доме Тавамуры сегодня праздник…

– Я не люблю шумных сборищ.

– Я тоже.

В этот момент к принцу подошел подполковник в форме дворцовой гвардии:

– Шо-са Курита, Координатор требует, чтобы вы немедленно явились к нему в павильон Ажате.

Увидев отца в парадной форме, в которой тот должен был присутствовать на торжественной церемонии, Теодор удивился.

На Координаторе был зауженный книзу фрак, разрез впереди открывал белейший сатиновый жилет. Узкие, в тонкую полоску брюки доходили до белых гетр. На ногах начищенные до зеркального блеска вечерние туфли. Короткие волосы расчесаны на пробор, уложены в кок – очень похоже на дипломатов с древней Терры.

Теодор всегда полагал, что подобные наряды в нынешнее время, а также национальная японская одежда, иногда становящаяся как бы синонимом патриотичности, давным-давно изжили себя. К подобным традициям следует относиться с осторожностью, ни в коем случае нельзя делать из куска материи выражение символа веры. Охотников размахивать кимоно или самурайским широкополым халатом в Синдикате хоть отбавляй, однако, если учесть, что, собственно, потомки прежних японцев составляют едва ли половину населения государства, становится ясной опасность, возникающая по вине подобных ура-патриотов. Всякая попытка деления населения на «чужих» и «своих» чревата расколом, особенно если деление производить по внешнему виду, по предпочтениям в нарядах, еде, семейных отношениях. Единственным критерием – на этом Теодор стоял твердо – может являться только отношение к исполнению долга перед страной, правителем и общепринятыми ценностями.

Как только Теодор вошел в просторный зал, Такаши тут же отослал всех, кто находился рядом. Они остались с наследником один на один. Отец окинул Теодора взглядом с головы до пят. Наконец произнес:

– О-медето, шо-са.

– Домо оригато, ото-сан, – поблагодарил Теодор. Недоумение все сильнее овладевало им – в голосе отца явно проскользнули недовольные нотки. Может, лучше помолчать, однако сын не удержался и спросил:

– Ты доволен,отец?

Такаши ничего не ответил.

– Почему же ты не был на церемонии награждения? – Теодор не сдержался и шагнул к нему. Такаши холодно взглянул на сына.

– Ты надеялся, что я позволю себе присутствовать на этой комедии? КВБ проинформировал меня, что ты, к сожалению, трудился далеко не в полную силу. Я получил сообщения, в которых утверждалось, что ты позволил себе вступать в неприемлемые любовные отношения с падшими женщинами, проживающими в городе. Ты безответственно отнесся к своему предназначению. Позор!..

Теодор вскинул голову.

– Но я же окончил курс первым!

Отец сузил веки. Холодно оглядев сына, он отвернулся к окну, за которым теснились черепичные крыши зданий академии. Наконец, Координатор выговорил – резко, отрывисто:

– Мне стало известно, что таи-шо Занги не проявил должной принципиальности и потакал тебе. Можешь поблагодарить его прежде, чем он покинет Куроду и отправится в Брихуэга, куда только что получил назначение.

Теодор не смог справиться с удивлением.

– Это же смешно! Он вовсе не заслужил назначения в такую заштатную дыру. Обучение воинов составляет смысл его жизни.

– Составляло.

Такаши указал рукой на рабочий стол, где грудами возвышались стопки бумаг. Прямо в центре лежала сводка вакантных мест, представленная отделом кадров центрального управления ОВСД.

– Это место он сам счел самым удобным для него вариантом.

Теодор некоторое время не мог прийти в себя – что-то здесь не так. Какое-то искаженное понимание реальности. Сидя на одном и том же месте, они видят разные камни?.. Честнейшего Занги обвинили в каком-то серьезном проступке – только так можно квалифицировать эту расправу. Но в чем именно он провинился? В том, что делал поблажки сыну Координатора? Чушь!.. А результаты экзаменов, полевые испытания? Что, все преподаватели из кожи вон лезли, чтобы угодить наследному принцу? Хорошо, в таком случае назначьте повторные экзамены, но зачем же так наказывать достойного воспитателя?..

– Таи-шо Занги – честнейший человек, – попытался он убедить отца.

Такаши повернулся к сыну, сложил руки на груди. Лицо его стало каменным.

– Он позволил себе проигнорировать все мои предостережения насчет поблажек моему сыну. Да, в этом есть и часть моей вины – я был слишком мягок по отношению к нему. Надо было сразу и покруче…

– Не оказывал он мне никаких поблажек! – не выдержал Теодор.

Пора было кончать эту комедию. Неужели отец настолько ослеп, что не видит элементарной глупости подобных утверждений? Он уже совсем было хотел предложить провести негласно еще одни экзамены, но тут же догадался, что это будет не меньшей глупостью. Но ведь надо же что-то делать!

Такаши отмел все предполагаемые возражения сына.

– Защищая человека, который покровительствовал тебе, ты ведешь себя неподобающим образом. Незаслуженные награды развращают человека. Тем более представителя рода Курита… – Голос отца смягчился. – Можешь порадоваться, твое воинское звание останется при тебе. Люди должны знать, что наследник престола является выдающимся пилотом боевых роботов.

– Это все, что ты можешь сказать? Видимость для тебя – самое главное? Так?..

Такаши холодно посмотрел на сына.

– Мы все из рода Курита. Заруби это себе на носу! С тех пор как мы вышли к звездам, мы существуем. Все знают, что мы сильны, хватки, своего не упустим. Поверь, во многом это видимость. Сложившееся мнение – вот что самое главное. Его невозможно опровергнуть, отвергнуть. – Он помолчал, потом добавил: – Твоя мать тоже недовольна тобой.

Теодор сжал челюсти, чтобы не съязвить в ответ. Отец постоянно приводил этот довод, и все ради того, чтобы подчеркнуть свою правоту. Однако стоит ли в такой день заводить диспут на эту тему? Если видимость – самое главное, то о чем еще разговаривать…

12
{"b":"6171","o":1}