ЛитМир - Электронная Библиотека

К тому времени пришел срок Томое освободиться от бремени. С помощью О5К был сделан запрос, и офицеру Сакаде предоставили внеочередной отпуск. Ее спрятали в округе Бенджамен, где она родила мальчика.

Затем Теодор девять месяцев вновь служил при штабе ёриёши. Такаши тем временем пытался подыскать для сына новую партию, и в двадцать втором году нашел достойную, по его мнению, девицу.

Констанция взяла решение этого вопроса на себя. С помощью людей ордена ей удалось внушить невесте, что во избежание отказа принца и связанного с этим позора невесте самой следует сказать решительное «нет».

Теперь разгневался Такаши и обрушился на Теодора. На этот раз принца перевели в штаб к толстому и вздорному Василию Черенкову, в те годы главнокомандующему Объединенным Воинством Синдиката Дракона. Вместе с переводом Теодор получил погоны чу-са. В письме свое продвижение по службе он прокомментировал коротко ради соблюдения приличий.

«…А если по правде, то только для того, чтобы лишний раз унизить меня, – продолжал Теодор. – Черенков глуп как пробка. Он в восторге от всякой бредовой идеи, высказываемой офицерами штаба. За это на них сыплются награды и чины. Понятно, что в таких условиях количество идиотских инициатив растет в геометрической профессии…»

Теодор так и не смог найти общего языка с Черенковым, возможно, именно поэтому на этом месте он служил дольше всего.

Теперь Теодор стал исключительным знатоком штабной службы. С годами, как то случилось с Фридрихом Великим, он осознал ценность умелого руководства войсками и с той поры всегда оказывал должное внимание штабной работе. Но все равно сердце тянуло его на поле боя. Вот уже и сын родился, скоро он войдет в зрелый возраст, а до сих пор бумажки, дисплеи, штабные игры.

Констанция робко глянула на Координатора. Тот тоже сидел погруженный в думы. Лицо у Такаши было мрачно, взгляд опущен. Молчание не беспокоило его – вообще в семье Курита умение молчать значило куда больше, чем бравада и царственная наглость, хотя и эти средства считались неплохим оружием в дворцовых интригах. На горло они брали только в исключительных случаях, когда требовалось запугать противника, заставить его принять условия Куриты. Но и в этом случае они не позволяли себе стучать кулаками по столу, ломать мебель. По контрасту с молчанием всякое повышение голоса действовало на противников подобно удару молнии. О чем он размышляет? – думала Констанция. Неужели о новом назначении сына?

– Теодор в молодости отличался неугомонным характером, – нарушила молчание Хранительница. – Возможно, если вы хоть раз пойдете ему навстречу, он станет более послушным вашей воле?

Такаши поднял голову, глянул на собеседницу. Только было собрался ответить, но в этот момент его внимание привлекли посторонние звуки. Он поднял голову, глянул направо, откуда ясно послышались шаги.

XVI

Союзный дворец

Имперская столица

Люсьен

Военный округ Пешт

Синдикат Дракона

22 декабря 3024 года

Раздвижная дверь, отброшенная сильной рукой, затрещала, скользнула в сторону. В комнату вступил Теодор Курита. Был он в белом армейском кителе, странно осветившем все маленькое помещение. Как только наследный принц переступил порог, дверь сама собой закрылась.

Констанция вгляделась в кузена. Он заметно изменился – плечи развернулись, он чуть погрузнел, как всякий мужчина, вступивший в пору зрелости. Однако ясно проглядывающая в его облике мужественная сила ничуть не сказалась на ловкости и юношеской слаженности движений. Прибавилось уверенности в себе – Констанция с гордостью отметила, что теперь Теодор менее всего склонен поддаваться сомнениям или душевной тоске, которыми порой хворал в юности. Теперь перед ней стоял человек, который знает, чего хочет и как этого добиться.

Вот что еще бросилось в глаза – его мужская красота. Это было обаяние, которое в полной мере развилось в нем. Ребенок, которого так хочется приласкать, и любовник, отдаться которому кажется высшим наслаждением… Прекрасные голубые глаза, холодные как лед… В душе Констанции на миг вспыхнула искорка ревности к Томое.

Он встал над самим Координатором и членораздельно сказал:

– До меня дошло, что вы сотворили немыслимое.

Такаши глянул на армейский ремень на кителе сына и, ни слова не говоря, отодвинул свою чашку чая на другую сторону невысокого стола.

Между тем Теодор с тем же холодным спокойствием продолжил:

– Я не могу поверить, что вы решились на это. Скажите, что это не более чем слух.

Такаши откинулся на пятках, выпрямил спину, потом наконец перевел взгляд на сына. Смотрел долго, все хранили молчание. Наконец предложил:

– Садись, сын. Поговорим…

Констанция попыталась встать, но Координатор кивком вновь усадил ее на место.

– Пожалуйста, останьтесь, Констанция. Ваше присутствие поможет соблюсти рамки приличий.

Теодор, в свою очередь, тоже посмотрел на кузину – Констанция вновь села на скрещенные в коленях ноги. Теодор преклонил колени, устроился возле одной из сторон столика. Помолчал, потом спросил:

– Вы полагаете, ее присутствие удержит меня от того, что я должен сообщить?

– Едва ли, – вздохнул Такаши. – У меня есть особые причины, чтобы наш разговор не вышел за пределы этой комнаты.

На лице Теодора тут же проступило нескрываемое возмущение. Констанция знала, что вывело из себя молодого принца. Такаши частенько жаловался, что упрямство и строптивость Теодора не имеют под собой никакого основания. Что он только и делает, что пытается найти с ним общий язык, ищет возможность, чтобы тот проявил себя. Однако, отметила про себя Констанция, слова Координатора постоянно расходятся с его делами. Вот и на этот раз он решил основательно позлить наследного принца – другое объяснение найти было трудно.

Теодор повернулся к сестре:

– Знаете, что он задумал на этот раз? Он решил назначить вашего отца, Маркуса Куриту, начальником дворцовой гвардии отомо. Человека, который участвовал в заговоре против него, который покушался на его жизнь!

Констанция незаметно вздохнула – что она могла поделать? Возможно, этой мерой Такаши как раз старается покрепче связать руки Маркусу. В качестве командующего отомо он постоянно будет под приглядом десятков пар глаз. С другой стороны, в сомнениях Теодора тоже есть здравая основа. Как это мучительно – выступать против собственного – и любимого! – отца, но его жажда власти, необузданное желание Маркуса использовать любую щелку, чтобы прорваться к трону, грозило гибелью всей семье. Это было ясно как день – в случае открытого выступления Маркусу не сносить головы. Всем остальным тоже.

– Ты пришел, чтобы поговорить со мной, – напомнил о себе Такаши. – Вот и приступай. Не надо припутывать сюда Констанцию.

– Но это правда или нет?

– Да, я решил назначить Маркуса командующим отомо.

Теодор с размаху шлепнул своим офицерским кепи о татами.

– Как можно было сотворить подобную глупость?!

Констанция наклонила голову, не желая смотреть на Такаши, которого, должно быть, глубоко оскорбили слова сына. Следует помалкивать. Если она сейчас хотя бы жестом, коротким кивком примет сторону наследного принца, в дальнейшем Хранительнице уже нельзя будет вступиться за него. Она всегда должна сохранять объективность, в своих решениях исходить из высших соображений, хранить мир в семье. Вот тот незамысловатый рецепт, который должен помочь ей приобрести авторитет, овладеть возможностью влиять на общественное мнение. Это трудно, но у нее нет выбора.

Только бы Такаши сам не вспылил! Однако тот ответил спокойно:

– Маркус – лучший кандидат на этот пост.

– А как же я?

– Что – ты? Ты обвиняешь других в амбициозных замыслах, а сам? Тебе еще надо многому научиться прежде, чем ты сможешь претендовать на этот пост.

– Вы стали главой отомо в двадцать семь. Мне двадцать восемь, у меня звание подполковника.

28
{"b":"6171","o":1}