ЛитМир - Электронная Библиотека

– Тебе не удастся так легко отделаться от меня, – предупредил командира Дечан.

– И от меня тоже!

Фрезер невольно улыбнулся – с каким гневным лицом прекрасная дама сделала это заявление.

– Мы и сами можем заняться поисками, – добавила она.

Миши не ответил – поднялся со своего места, поклонился и заявил:

– Благодарю за помощь, которую вы решили оказать мне в исполнении возложенного на меня долга. Это большая честь.

Дечан смутился, чего с ним раньше отроду не бывало. Он, не в силах совладать с собой, поднялся, отвесил ответный поклон, потом повернулся к Траверсу:

– Ты как?

Миши и Дженет глянули на четвертого компаньона. Дик неожиданно глотнул, затем, как бы в раздумье, почесал затылок. Ему не удалось сохранить бесстрастность – он неожиданно отвел глаза и, не глядя на Миши, буркнул:

– У меня, в общем-то, другие планы.

– Понятно, – кивнул Миши.

Лицо Накецуны по-прежнему оставалось невозмутимым. Дечан нахмурился, а Дженет взглядом выразила откровенное недоумение. Это была их первая размолвка на долгом пути мести, они все почувствовали некоторую неловкость и принялись за ужин. Когда Миши опустил свою грязную миску в ящик, где собиралась грязная посуда, Траверс, поступив так же, поднялся. Вид у него был несчастный…

– Ну… прежде чем я уйду… – Он порылся во внутреннем кармане куртки и вытащил сложенный вдвое лист бумаги. – У меня есть письмо, там имена. – Он протянул листок Миши. – Это может помочь.

– Якудза?

Траверс кивнул.

Миши отказался взять листок.

– У меня есть собственные связи, – сказал он.

– Там идет речь не только об этой банде, – принялся настаивать Траверс. – Тебе будет интересно.

Дечан заинтересованно поглядывал в его сторону. Контакты Траверса с якудзой, как и его криминальное прошлое, казалось, остались в далеком прошлом. Выходит, он до сих пор получает от них весточки?.. Что ж, будет лучше, если они расстанутся. Дечану всегда претило иметь дело с людишками из организованной преступности. От них в любом случае следует держаться подальше. К тому же теперь они вступали в иные сферы – во всей этой истории с заманиванием Теодора пахло грязной, но очень высокой политикой.

Неожиданно Миши резво поклонился и принял протянутый листок.

– Домо оригато, – поблагодарил он. Боже мой, вздохнул Дечан. Что творится с Накецуной? В какой гадючник мы теперь вступаем?

– У меня также есть подарок для тебя, – обратился Миши к Траверсу. Он указал пальцем на ярко-зеленый «Мародер». – Теперь он твой. В моем деле эта машина будет только помехой.

Траверс опять глотнул и с трудом выговорил:

– Н-не могу. – Его лицо залило краской. – Это боевой робот Крысолова. Это твоя машина, и ничья другая.

– Не надо усложнять, Траверс, – успокоил его Накецуна. – Зачем эти переживания, страсти? Пока он был мне нужен, я им пользовался, но не могу же я теперь прийти на явочную квартиру в боевом роботе. Пораскинь мозгами… Мы забрались в самое сердце Синдиката. Этот истукан теперь помеха.

Он поднял изготовленный на заказ нейрошлем, обшитый броневыми пластинами, и передал его Траверсу.

– Теперь ты Крысолов. Я оставляю тебе космический челнок, всех роботов, техников. Селили сможет управлять «Орионом». Возьми также все оружие и половину военной добычи. Деньги нам понадобятся, но в любом случае обычай требует, чтобы мы поделили их поровну.

Миши открыл нагрудный карман, достал оттуда потрепанную книжку и документы: удостоверение личности, пачку засаленных кредитных карточек, а также пакет, на котором сохранились пятна засохшей крови.

Траверс принял бумаги и, неожиданно для Дечана, ловко согнулся в поясе. Э-э, да он, оказывается, знаток драконьего этикета.

Затем Миши обратился к Дечану и Дженет:

– Эй, сладкая парочка! Если вы не раздумали, то через час отправляемся.

XLI

Резиденция канрея

Дебер-Сити

Бенджамен

Военный округ Бенджамен

Синдикат Дракона

15 января 3031 года

– Я же сказал, что это тебя не касается! – заявил Теодор, надеясь наконец поставить точку в долгом, бесполезном разговоре.

Нинью, не обращая внимания на сидящего в углу Накецуну, заявил:

– Сколько раз вам доказывать, что ничего глупее предложенного плана быть не может. Нельзя связываться с якудзой – Синдикат не может допустить, чтобы преступные элементы действовали от его имени. Как можно доверять подобному авантюристу! – Он указал на Накецуну – Неужели вы сами не понимаете скандальности сделанного вам предложения?

Миши, услышав последние слова Нинью, молча поднялся, однако Фухито бросился вперед и встал между сотрудником KBБ и Накецуной.

– Это человек не щадил жизни, чтобы защитить честь моего брата. Так что прошу поосторожнее в выражениях.

Теодор одобрительно глянул на Тацухару, кивком призвал его продолжать. Сам принц в ту минуту решал непростую задачу – почему вдруг так взъярился Нинью? Он что, ревнует к Миши, которого принц допустил в близкий круг своих друзей? К тому моменту Теодор уже в общих чертах определился с людьми, которые окружали его, были его ближайшими советниками, порученцами и исполнителями. Этот кружок был назван шитенно. Или у Нинью есть более веская причина не передавать расследование трагического казуса, случившегося в Дебер-Сити, в другие руки? Уж больно заманчиво выглядит логическая цепочка, возможно связывающая Нинью с враждебными принцу силами.

Объяснение убийства Турневиля необходимостью запугать военачальников не выдерживало никакой критики. Стоит только предположить, что в услугах Турневиля больше не было нужды, что в ближайшем окружении принца появился человек куда более осведомленный, – тогда все становится на свои места. С точки зрения организатора этой операции Турневиля нельзя было посвящать в суть дела, но с его дотошностью и рвением он мог в конце концов обнаружить параллельный источник информации. Стоило ему донести принцу, что нашел течь, через которую вытекают сведения о решениях, принимаемых в узком кругу, и песенка новоявленного доброхота была бы спета.

Неужели Нинью! Это чудовищно. Сколько раз он рисковал жизнью ради принца! Кроме того, внутренние ощущения, разговор с воображаемым Тацухарой подсказывали, что Кераи искренен в своих отношениях с Теодором. Порой его навязчивость, некоторая неделикатность вызывали недоумение, но таковы свойства его характера, с которыми, если положить руку на сердце, приходится мириться. Нинью сам по себе необыкновенно важное звено, связывающее Теодора с верхушкой секретной службы и заплечных дел мастерами.

Все это не имело бы большого значения для Теодора, если бы Нинью не был его другом. И сердце подсказывало – то же чувство испытывает и Нинью. Дружба предполагает верность, что бы ни говорили знатоки человеческих душ об извращенной «дружбе-вражде», о желании, исходя из высших интересов, «подправить» товарища. Для всех подобных психологических изысков существовала надежная проверка – поле боя. Там Нинью вел себя достойно. Более того, они до сих пор находятся в состоянии войны. Нападение Крысолова – тому пример. Нинью здравомыслящий человек и понимает, что гибель наследника принесет неисчислимые бедствия Синдикату.

Все равно во всех этих соображениях таится какая-то неясность, и этот гвоздь в подошве нельзя сбрасывать со счетов.

Что касается внутреннего круга близких советников, называемого шитечно, то это понятие появилось в Древней Японии. Так называли верных друзей Кисо Йошинаки. Этот Кисо был мужем Томое – той, древней, которую звали Томое Гозен. Судя по летописям, это был настоящий самурай в юбке, впрочем, как и нынешняя Томое. Вот почему словцо шитенно оказалось к месту. Вся эта история, особенно термин, должна была вызвать крайнее раздражение у Такаши Куриты. Кисо Йошинака плохо кончил, его судьба – хорошее предостережение Теодору, чтобы тот не терял бдительности.

69
{"b":"6171","o":1}