ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Еще почти год ушел на реализацию всех придуманных нашей комиссией мероприятий, повышающих надежность схемы прибора И-100. За этот год было столько событий, что иногда заботы о мягкой посадке на Луну отступали на задний план и казались несущественными.

К Венере продолжала полет станция, запущенная 2 апреля 1964 года. Продолжались пуски «Зенитов», усиленно отрабатывалась первая «Молния-1». Временами я полностью отключался от Е-6 и погружался в проблемы полюбившейся мне «Молнии-1». В июне она начала летать по своей необычной орбите. «Молния-1» увлекала своей практической направленностью. В июне запустили чисто научные спутники «Электроны». В этом же жарком месяце кто-то привез на полигон в ТАССовском изложении интервью фон Брауна о возможных сроках полета на Луну. Фон Браун, судя по тексту, был уверен, что до 1970 года американцы совершат высадку человека на поверхность Луны.

Главный разработчик немецкого «оружия возмездия» — ракет Фау-2 — заявил, что размах работ по космическим программам, достигнутый в США, обеспечит им ведущую роль в мире. Нам было тяжело читать такое интервью, сознавая, что программа Н1 явно отстает от «Сатурна-5». Никак не одолеем, казалось бы, такую «простую» по сравнению с Н1 и Л3 программу, как мягкие посадки маленького автоматического аппарата Е-6. Впрочем, успокаивало то, что у американцев программа мягкой посадки автомата тоже пока не получалась.

Хрущев между тем не забывал о Луне. На Президиум ЦК КПСС были вызваны Королев, Челомей, Келдыш, руководители ракетно-космической отрасли, главкомы ВВС и РВСН.

В результате 3 августа 1964 года появилось Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР № 655-268 «О работах по исследованию Луны и космического пространства». Этим документом Челомею предписывалось на базе ракеты-носителя УР-500 подготовить и осуществить в 1967 году облет Луны кораблем с экипажем. Были подтверждены прежние постановления, обязывающие Королева готовить в 1967 — 1968 годах экспедицию с высадкой одного человека на Луну и возвращением на Землю. Этим же постановлением утверждался график работ по созданию космических кораблей до 1968 года включительно.

Не были забыты в этой космической пятилетке Марс и Венера.

При чтении этого постановления дух захватывало от обилия и грандиозности задач. Вместе с тем отчетливо вырисовывалось несоответствие желаемого и возможного.

Когда Королев делился впечатлениями о ходе обсуждения космических планов на Президиуме ЦК, я спросил его, упоминалась ли программа Е-6? Он ответил, что этот вопрос никто не поднимал и это к лучшему. Не следует обострять обстановку вокруг неудач и напрашиваться на нагнетание напряженности сверху.

Королев, Келдыш, Тюлин, Бушуев и многие наши основные смежники все больше погружались в подготовку пусков трехместного «Восхода». Это было хорошо еще и в том отношении, что участникам работ по «Молнии-1», MB и Е-6 не так настойчиво мешали постоянным и нервирующим контролем сверху.

По-прежнему не затихала напряженная деятельность по боевым ракетам. Королева уже не волновала, как прежде, конкуренция с Янгелем. Гораздо больше его занимали взаимоотношения с Челомеем, который, окрыленный поддержкой Хрущева, отказался сотрудничать с нами в программе Н1 и увлекся облетом Луны на УР-500К.

Королев рассказал, что у него была встреча с Челомеем. Он предлагал дополнить программу облета на УР-500К стыковкой на орбите Земли. Но Челомей заявил, что он обойдется без стыковки и будет делать новый тяжелый носитель УР-700.

До этого времени все полеты советских пилотируемых кораблей выполнялись безаварийно. Но по автоматам для исследования Луны, Марса, Венеры мы имели непрерывные срывы. Это угнетает и заставляет думать, что причина все же не в сложности автоматов, а в недостаточном внимании со стороны разработчиков и приемки. Для пилотируемых аппаратов действовала так называемая «система ответственности 3КА». Кроме того, сказывается и совершенно другое чувство ответственности.

Стало быть, стоит только понизить жесточайшую дисциплину в технологии пилотируемых аппаратов до уровня автоматов — и возможна катастрофа. Необходима административная, моральная и формализованная ответственность единого высочайшего уровня по пилотируемым и беспилотным программам. «Никому не давать никакого спуска по любому замечанию», — резюмировал Королев.

В самом начале 1965 года всех нас потрясло известие о гибели в автомобильной катастрофе Семена Ариевича Косберга. Третьи ступени всех «семерок» оснащены его двигателями, и до настоящего времени без них не обходится ни одна космическая программа.

В начале марта 1965 года я снова возвратился в Тюратам и полностью погрузился в подготовку очередного Е-6. На АЛСе были реализованы мероприятия всех аварийных комиссий. Мы считали, что теперь дело только за надежностью ракеты-носителя.

На полигоне работа шла в особо трудных условиях из-за большого стечения начальства всех рангов. В эти дни шла подготовка к пуску «Восхода-2» с Беляевым и Леоновым. Этому пуску был отдан приоритет, однако по причине всяческих задержек на «Восходе-2» лунная программа его обгоняла, и 12 марта 1965 года состоялся шестой пуск Е-6 с АЛСом № 9. Ракета 8К78 стартовала нормально. Проводив ее визуально до высокой облачности, я зашел к телеметристам и убедился, что все три ступени отработали без замечаний.

Лунная часть ракеты вышла на орбиту ИСЗ.

Однако затем, через положенный час, мы получили еще одно уточненное донесение об очередном незапуске двигателя блока «Л»!

Весь «лунный поезд» остался на орбите ИСЗ. Пока мы размышляли над сообщениями с «Долинска» и строили гипотезы, от Госкомиссии Москва потребовала текст коммюнике, ибо скрыть наличие такого большого ИСЗ от американского контроля за космическим пространством невозможно.

Королев, совершенно подавленный очередной неудачей и озабоченный подготовкой к пуску Беляева и Леонова, от этой проблемы отмахнулся. Келдыш предложил написать хотя бы часть правды.

Тюлин взял ответственность на себя и договорился с ТАСС, который и сообщил о пуске очередного ИСЗ серии «Космос». Так появилось короткое сообщение о «Космосе-60» с высотой орбиты в перигее 201 и в апогее 287 километров.

Во время обсуждения наиболее вероятных причин отказа Пилюгин снова обвинил Иосифьяна в ненадежности ПТ-500. Иосифьян требовал, чтобы Пилюгин искал причину в своих схемах. Дело дошло до фактического разрыва ранее нормальных человеческих отношений. Пилюгин с полигона позвонил в свой институт и дал задание организовать на стенде испытания преобразователя ПТ-500 с «большим пристрастием».

Указание шефа было выполнено с особым усердием, и в результате после многочасового прогона на роторе ПТ-500 обнаружили балансировочную шайбу, которая могла задевать за винт крепления крышки корпуса. Такое тормозящее задевание якобы приводит к выходу из строя ПТ-500, его обмотка горит, а далее — короткое замыкание и общий отказ всей системы питания в целом.

Так было в полете или нет — других достоверных причин не нашли, и Госкомиссия дала согласие на следующий пуск при условии замены ПТ-500 на другой преобразователь. Иосифьян обвинил меня в пристрастном отношении: «Борис, ты — бывший электромеханик, понимаешь, что таким решением мы замазываем пилюгинские грехи».

Я оправдывался, доказывая, что «презумпция невиновности» в борьбе за надежность нашей техники неприемлема. Мы должны исходить из принципа «по любому замечанию должно быть мероприятие, снимающее всякие подозрения в неблагонадежности».

Человека нельзя судить и наказывать только по подозрению. Схемы, приборы, кабели, агрегаты в наших системах необходимо менять или дорабатывать, не требуя полных доказательств их виновности в той или иной аварии. Вина ПТ-500 не доказана, но в его адрес высказано подозрение. Следовательно, он подлежит замене, блок «Л» должен быть доработан.

Отправлять обратно из Тюратама в Подлипки готовые блоки «Л» и космические аппараты для доработки считалось непозволительной тратой времени. Бригада нашего завода проводила доработки непосредственно в МИКе.

85
{"b":"6177","o":1}