ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

«Я, первый в истории человечества успешно вернувшийся хрононавт, докладываю о важном историческом открытии. Я открыл, что означают слова из старинного фильма: «Ворваться в город на плечах неприятеля».

Я открыл: стоит лишь на мгновение прерваться хмелю конной атаки, и наступает похмелье. Замечаешь, что твоя правая рука от кисти до локтя густо облеплена тем, что еще недавно было мыслящим человеческим мозгом… Замечаешь брызги ржавеющей алости на лбах и губах соратников, оловянную пустоту чужих взглядов, и понимаешь вдруг, что это безжалостные отраженья собственного твоего пустоглазого, спрыснутого чужой кровью лица…

«На плечах неприятеля» – потому что малейшая заминка, и похмельная конница долго еще не будет годна ни к черту».

«Я открыл причину вошедшего в поговорку гусарского да казачьего пьянства – вряд ли есть иной способ перешибить бездонную похмельную пустоту. То есть он-то есть, этот способ, но…»

«…Молчи, горластая ощипанная птица…».

* * *

Вот и все.

Врач сказал: перелом шейных позвонков, безнадежно. Уж ты прости нас, сынок, – подзачерствели мы, нынешние, подотвыкли от разочарований, стоящих того, чтоб вешаться из-за них в сортире…

Как же получилось, что ушел я тогда из разомлевшей от солнца аллеи? Как же я смог не плюнуть на пустопорожнюю говорильню, не задержаться, не сказать…

Нужно было сказать тебе так: «Эх, сынок… Цитаток нахватался, про котлетную машинку рассказывал… Да какой бы она ни была, машинка эта – хоть с чипом да исполнительным процессором, хоть пусть ее вручную надо крутить, – перемалывает-то она одно и то же самое: мясо».

И еще нужно было сказать: «Дружище, крестики на дисплее ничем не хуже рукава, облепленного людскими мозгами. Не хуже и не лучше. Нет в нашем деле романтики, и не было никогда, и не будет. А красоту да искусство в этом нашем трижды про'клятом деле мог вынайти только не видавший ничего настоящее тех самых крестиков… в лучшем случае».

Или нет. Нужно было сказать честно: «Ты прав». Да, именно так: «Ты прав. Только правота твоя не в романтике, не во всякой там праздничности (уж верь, ваши игры похожи на то, во что вы играете, не больше, чем детские модельки на взаправдашние «самумы»). Вон она, жирная да никчемная твоя правота, на тропинке, хнычет вслед воробьям, которые и улетели-то не от страха – от брезгливости только».

Что ж, может, именно это и нужно было…

«БЫЛО»?

Да. Но не только.

Потому что я единственный уже точно знаю, кто именно будет следующим номером первым. Я знаю даже, что следующий эксперимент наверняка сложится гладко: ведь хрононавту предстоит проникнуть очень неглубоко по времени и в самого же себя. Уж мне-то отказать не посмеют, а если посмеют – вспомню молодость и… Чтоб остановить меня и моих ребят, здесь даже помечтать толком некому.

Вряд ли, конечно, это хоть что-то изменит, но все равно… Если не попытаюсь сказать тебе, сынок, то, что должен был бы сказать еще тогда, сразу, – по гроб не прощу… ни себе, ни тем, которые так по-подлому тебя обманули.

©Ф. Чешко, 2007.

3
{"b":"6181","o":1}