ЛитМир - Электронная Библиотека

В маленьком очаге тихонько потрескивает хворост, легкий голубоватый дым приятно щекочет ноздри.

Хромой осторожно поставил горшок, вытер губы ладонью. Омерзительный вкус выпитого сводил челюсти мучительной судорогой, и в горле стоял гадкий комок, но Хромой терпел, изо всех сил борясь с тошнотой. Он уже знал: это пройдет. Скоро. Сейчас.

Странный сочувственно глянул через плечо, снова отвернулся к огню, буркнул:

— Не скули. Больше не будешь пить. Хватит. Здоров.

Сколько времени Хромой здесь, в пещере? Слепящее успело только зайти, взойти и снова зайти. А Хромой уже здоров. Затянулись раны и ссадины, сошли синяки, и кровь снова кровь — не вода. Странно? Нет. В Заоблачной Пуще не бывает иначе.

Хромой напряг вновь ставшее послушным и гибким тело — нигде не болит. Хорошо... А Странный горбится, неотрывно смотрит в огонь. Совсем, как раньше, когда он не был Духом, когда жил с Людьми. Старики говорили: «В Заоблачной Пуще каждый станет таким, каким жил». Старики не врали. Странный здесь совсем такой, каким помнит его Хромой. И еще говорили старики: «В Заоблачной Пуще каждый делает то, что любил, прежде чем умер». Старики — умные. Много знают. Прежде, чем умер, Странный любил выбивать камнем непонятное на стенах пещеры. Здесь — тоже. А еще Странный всегда любил говорить непонятное. Наверное будет говорить и здесь. Но может, здесь Хромой поймет все? Ведь он теперь тоже Дух...

Хромой нахмурился, до боли закусил губу: какая-то мысль мелькнула и исчезла. Быстро исчезла — не успел запомнить, успел только понять: это хорошая мысль, нужная. Самая нужная сейчас. Надо снова начать думать. Может она снова придет, эта мысль? Он думал... Да, думал, что старики умные, много знают о том, как бывает в Заоблачной Пуще. Очень много знают — все... Вот оно, вот! Почему старики все знают о Заоблачной Пуще?!

— Странный... — голос Хромого дрогнул, рот от волнения пересох. — Странный, можно вернуться назад, где Люди? Отсюда — можно?

Странный неторопливо обернулся, лицо его скривилось. Он сердится?

— Отсюда... Откуда, Хромой? Ты и я — где мы теперь?

— В Заоблачной Пуще, — Хромой недоумевал. — Зачем спросил? Знаешь лучше меня — дольше был Духом... Почему смеешься?

— Я рад, — Странный отвернулся. — Рад, что ты не стал глупее — понимаешь все.

Он помолчал, потом вдруг спросил:

— Почему ты здесь, Хромой? Кто разбил твою голову? Кто убил этого, который был там, у воды? Я видел его раньше, в Племени. Тогда его звали Безносым. В Племя пришла беда? Говори.

Хромой говорил долго. Он путался в словах, часто перебивал себя, возвращался по тропе рассказа назад — вставить забытое... И когда умолк, наконец, рассказав все, Странный долго выжидал: может Хромой вспомнит еще? Нет, не вспомнил. Тогда Странный мотнул головой, спросил хмуро:

— Зачем тебе знать, есть ли дорога к людям из Заоблачной Пущи? Хочешь назад, к Кошке?

Хромой кивнул, покусал губы:

— У нас маленький. Зовем Прорвочкой. Еще сосет... — он шмыгнул носом, отвернулся торопливо, спрятал от Странного навернувшиеся на глаза слезы. Тот не заметил, не стал насмехаться, спросил:

— Думаешь, есть дорога... Почему?

— Старики знают, как бывает в Заоблачной Пуще. Значит, был такой, который вернулся, рассказал. И еще: Странный приходил к Хромому и Кошке. Так было, — он судорожно вздохнул. — Расскажи дорогу. Плохо быть Духом. Не хочу.

Странный улыбнулся:

— Значит, теперь ты — Дух?

Хромой скривился досадливо:

— Спрашиваешь и спрашиваешь... Зачем, если знаешь сам, знаешь лучше? Трогал меня руками. Они твердые, теплые. Живой не почувствует тебя, ты — Дух. Я — чувствовал. Значит, тоже Дух. Скажешь: «Нет»? — Хромой выждал немного. Ухмыльнулся. — Не скажешь. Не можешь сказать, потому что правду говорю.

Странный подпер голову кулаками, проговорил неожиданно:

— Плохо живет Племя. И будет жить еще хуже. Люди стали убивать Людей. Долго теперь будут убивать — всегда.

Хромой не понял:

— Безносый сдох — некому убивать. Э?

— Безносый не сам придумал убивать, — Странный хмыкнул. — Научили. Нет Безносого, научат другого.

— Кто? Научили — кто?

Но Странный молчал, только морщился, глядя в огонь, и алые отсветы скользили по его лицу.

Новая мысль вдруг поразила Хромого. Он подполз к Странному, схватил за плечо:

— Не хочешь рассказать дорогу? Не рассказывай. Отведи. Приди к Племени, научи найти Убийцу Духов, найди того, кто сказал Безносому: «Убей». Люди не смогут сами...

Странный сильно потер ладонями лицо, глянул в просящие глаза Хромого. Странно глянул, никто еще так не глядел. Потом улыбнулся — горько, как старый:

— Хорошо. Пойдем. Пойдем, когда взойдет Слепящее.

Морщась, переждал шумный восторг Хромого и опять сказал непонятное:

— Ты можешь вернуться. Ты не Дух — живой. Человек.

Хромой захлопал ресницами:

— Почему?

— Потому, что не умер.

— Почему не умер? Убивал Безносый. Только щенок не убьет дубиной сзади сверху. Безносый не щенок — воин. Не убил... Убивал поток, долго убивал, об камни. Не убил. Безносого убил, убил сильного. Недобитого — не убил. Целую жизнь — съел, кусочек — не смог. Так бывает?

— Бывает, — Странный смотрел с непонятной ласковой жалостью. — Ты ведь был у Людей Звенящих Камней, Хромой. Они выпустили тебя, позволили жить. Ты им нужен. Они тебя берегут. Сделали так, что с тобой не случается плохое. Случается только хорошее. Они могут так.

Хромой напряженно думал: обманывает Странный или нет? Не придумал, спросил:

— А почему ты будто живой, если я трогаю? — Он вдруг растерялся. — Или ты — тоже не Дух, тоже живой?..

Странный засмеялся тихонько:

— Духа трудно отличить от живых. Ощупью нельзя. Другим отличаются, внутри.

Хромой еще подумал, потом спросил:

— Но я — живой?

— Да, — Странный снова отвернулся к огню. — Ты — живой. Успокойся.

Когда они поднялись на Плоскую Гриву, и впереди, до самого горизонта, заиграла веселыми бликами гладь Озера, Странный остановился.

— Дальше пойдешь один, — он глянул мельком в огорченное лицо Хромого, перевел взгляд на Хижины, чернеющие среди озерного блеска. — Не скули. Слушай. Пойдешь, скажешь: «Дух Странного покинул Заоблачную Пущу. Готов снизойти в Хижины, помочь Людям, наказать желающих зла. Если Люди хотят слушать Странного, пусть скажет Большой Тамтам». Запомнил? Тогда иди.

Хромой побрел медленно, оглянулся. Странный стоял, крепко расставив ноги, похлопывал себя по ладони короткой массивной дубинкой. Дубинку эту Хромой заметил еще в пещере. Странная она была, эта дубинка. Такая тяжелая, что Хромой — молодой сильный воин — не смог удержать ее, когда рассматривал, уронил на камень, сломал. Не дубинку сломал — камень.

Хорошая дубинка. Тоже, наверное, Убийца Духов. Но не из Звенящего камня — из непонятного... А раньше, пока Странный был жив, такой дубинки у него не было. Нашел в Заоблачной Пуще? Или сделал? Если сделал — как, из чего? Не забыть, спросить... Но это потом, не сейчас.

Хромой встряхнулся всем телом, будто вылез из холодной воды, отвернулся от Странного, быстро пошел к Хижинам, повторяя слова, которые должен сказать Людям.

Резвившиеся на мелководье щенки издали заметили фигурку двуногого, с визгом и воплями кинулись на мостки. И Косолап, следивший на берегу, тоже заметил, вскочил, вскинул копье. Потом узнал, уставился на подошедшего:

— Хромой... А Безносого нет... Где Безносый?

Хромой попытался обойти его, не останавливаясь: зачем говорить с глупым? Но Косолап не пустил на мостки, оттолкнул — сильно, сердито:

— Почему молчишь? Очень голодный был, съел язык? Говори! Почему Безносого не поймал?!

Хромой рассвирепел:

— Ты долго сидел на жаре! Слишком долго сидел: в голове растаяло, вытекло через уши! Совсем глупый теперь! Я Щенка ходил ловить, не Безносого! Не сам придумал ловить. Сказали: «Хромой и Безносый, идите ловить Щенка». Все так сказали, и Каменные Плечи сказал, и Хранитель сказал... Забыл, ты, нехорошего тебе в пасть?!

27
{"b":"6187","o":1}