ЛитМир - Электронная Библиотека

Дух Странного помолчал, вслушиваясь в приглушенные перебранки Настоящих Людей. Он приметил, как плотная до сих пор толпа стала расползаться, делиться надвое... Улыбка удовлетворения тронула тонкие губы Странного, и он заговорил снова:

— Каменные Плечи сказал: «Безносого послал с Хромым не я, послал Хранитель. Значит, Хранитель — плохой, я — хороший», — так он сказал. А я скажу: это не значит ничего. Что бы случилось, если бы Хранитель послал не Безносого, послал другого? Хромой и тот, кого послал бы Хранитель, пришли бы к Безносому, сказали: «Ты видел, где Щенок вылез на берег, больше никто не видел. Покажи — где?» Кто мог бы помешать Безносому показать им след, который оставил Голова Колом, сказать: «Здесь шел Щенок»? Кто мог помешать Безносому пойти за ними, обогнать, убить из засады? Никто! Настоящие Люди, говорю вам: думайте!

Но Людям некогда было думать. Люди орали друг на друга — все громче, все злее. Люди спорили, и споры эти не могли не закончиться злом. Те, кто помнил живого Странного, верили его Духу. Но Странного помнили не все. Многие, слишком многие сбились в плотную кучу, загораживая Каменные Плечи от прочих...

И снова взметнулись к безоблачному безмятежному небу руки Странного, и почему-то умолкли спорящие, грозящие, и стало тихо. Странный опустил руки, сказал устало:

— Настоящие Люди решили драться? Зачем? Будут драться все — умрут слишком многие. А если будут драться двое, только один умрет. Я говорю: Каменные Плечи украл, учил убивать. Каменные Плечи говорит: Странный — Злой, виляет языком. Пусть будем драться я и Каменные Плечи. Пусть хорошие Духи решают, кого убить.

Кто-то завизжал:

— Ты хочешь зла! Чем может человек убить тебя, если ты — Злой? У Людей нет больше Убийцы Духов!

Странный не успел ответить, Каменные Плечи опередил его:

— Хромой убивал Злых из лука. Мой лук убивает не хуже, чем лук Хромого, — он ощерился, не сводя бешеных глаз со спокойного лица Странного. — Здесь тесно для боя. Пойдем на берег, ты умрешь там.

Слепящее опускалось по небесному склону, и тени Хижин наливались густой чернотой, росли, выползали на озерный берег. Вечер не наступил еще, но он назревал в безмолвии и безветрии, как назревают летние грозы. В безмолвии? Нет. То, что невнимательному показалось бы тишиной, слагалось из многих звуков — монотонных и ненавязчивых. Чистые и мелкие озерные волны с тихим шелестом набегали на галечную отмель, всплескивали, разбиваясь о сваи Хижин, и сваи отзывались на этот плеск тягучими скрипами... И все это тонуло в негромком и тревожном многоголосом ропоте: толпящиеся на мостках и на берегу Настоящие Люди с напряженным вниманием всматривались в двоих, которые вот-вот начнут убивать друг друга.

Только небольшая полоска прибрежной гальки разделяла Дух Странного и Каменные Плечи. Они не торопились — стояли, разглядывая друг друга, и огромные тени их неподвижно застыли на крутом откосе нависшей над берегом Плоской Гривы. Каменные Плечи был спокоен, во взгляде его сквозила снисходительная жалость к неумному, который сам торопит свою смерть. И ведь не простую смерть, открывающую путь в Заоблачную Пущу, а страшную, которая навсегда.

Каменные Плечи был уверен в своем умении убивать. Даже такой — спокойный, обмякший — он был страшен. Его огромное тяжеловесное тело, умеющее, однако, нападать стремительно и внезапно, холмилось мышцами нечеловеческой мощи, в узловатых когтистых пальцах лук казался никчемной хворостиной, а тростниковое копьецо терялось, будто стебелек в буреломе. Лук и одно копьецо — другого оружия Каменные Плечи не взял. Зачем? До того, кто зовет себя Духом Странного, шагов не больше, чем пальцев на руках и ногах. Умение, до сих пор не подводившее, не подведет и теперь, единственное копьецо не пролетит мимо, и бой закончится. Дух станет падалью. Пусть. Он захотел сам.

Странный хмурился, крутил дубинку за привязанный к рукояти ремешок, ждал. Наконец не выдержал, процедил насмешливо:

— Будем драться? Или будем ждать, пока копьецо пустит корешки в твою ладонь?

— Устал стоять? — Каменные Плечи скривился, медленно поднял лук. — Сейчас отдыхать будешь. Теперь всегда будешь отдыхать...

Тупо хлопнула по длинной волосатой руке тетива, и толпа ахнула, завыла: копьецо ударило Странного в горло, насквозь пробило шею.

Странный пошатнулся, из раны хлынула кровь, залила грудь, темными ручейками потекла на живот...

Стиснутый в орущей толпе Хромой не верил глазам. От ужаса произошедшего оборвалось в груди, из глотки вырвался пронзительный вопль: «Не хочу, не надо, не надо!!!» Но стоявшая рядом Кошка рванула за волосы, прошипела, заикаясь от возбуждения:

— Ты не понял, глупый! Совсем ничего не понял! Смотри на тени!..

Нет, Хромой не смотрел на тени, он смотрел на Странного. И все смотрели на Странного, и стихли вопли и вой, потому что происходило ужасное. Странный, убитый мгновенно и наповал, не падал, не хотел умирать.

Он стоял, как стоял, он по-прежнему небрежно вертел свою дубинку, кривил губы в жуткой улыбке. А кровь, залившая его грудь и живот, медленно текла обратно в рану, текла снизу вверх, как не бывает... Вот уже только маленькое пятнышко алеет на его горле, вот и оно исчезло, не оставив ни следа, ни шрама — гладкая кожа, будто и не било в нее копьецо...

Странный тронул шею кончиками пальцев, ощерился:

— Что, Каменные Плечи, не сумел убить Духа? Зря не сумел, пожалеешь...

Он резко дернул рукой, перехватив дубинку за рукоять, двинулся вперед. Каменные Плечи пятился, таращился на Странного в тупом изумлении, беззвучно шевелил трясущимися губами... И вдруг с бешеным ревом вырвал у себя из носа кольцо, отшвырнул его вместе с куском кровавого мяса. Обезображенное лицо обернулось к толпе, хищный взгляд заметался, выискивая нужное.

Нашел. В тяжелом упругом прыжке Каменные Плечи выхватил из рук шарахнувшегося воина копье и ринулся навстречу Духу. Оглушенный ревом и визгом беснующихся вокруг, Хромой видел, как Странный скорчился от страшного удара в живот, как отскочил Каменные Плечи, выставив дымящееся красным копье... А Кошка возбужденно дышала в самое ухо, больно цеплялась ногтями за плечи, визжала в неуместном восторге:

— Тени! Снова — тени!

Хромой глянул на нее, увидел горящие глаза, красные пятна на скулах, трясущиеся от возбуждения губы... Как она может смотреть на тени, когда убивают Странного? Чему обрадовалась? Головой заболела?

Странный... Неужели умрет, не увидев крови врага? Или... Или снова случится непонятное? Случилось.

Странный жив. Стоит, крепко упершись ногами в гальку, и ни капли крови нет на его животе. А Каменные Плечи озадаченно рассматривает ставший чистым наконечник копья...

— Я думал: ты — умный, — Странный гадливо щурился на своего врага. — Зря думал так. Ты — глупый, совсем глупый. Бросаешься, бьешь... Зачем? Не сможешь убить, вспотеешь только.

Каменные Плечи выронил копье, медленно выпрямился. Челюсть его отвисла, залитый кровью подбородок трясся, бешеная безысходная злоба мрачным пламенем полыхала в глазах.

— Смогу убить! Убью! — Каменные Плечи не говорил — рычал, захлебывался кровавой слюной. — Хорошие Духи сильнее тебя, Злой! Помогут мне!

Его рука метнулась в складки окутывающей могучее тело шкуры, вцепилась во что-то скрытое грязным заношенным мехом, рванула, и на глазах взвывшей от изумления толпы вспыхнуло-заиграло тусклыми бликами широкое лезвие Звенящего Камня.

— Вот! Смотрите, вы, не верившие! — Голос Странного гремел, перекрывая истерические вопли Настоящих Людей. — Для этого мига не убивал я его, этого ждал! Украденное в руке укравшего!

А Каменные Плечи уже крался к нему, рычал:

— Нет, Злой! Это не Нож Странного! Это Хорошие Духи помогли, сделали мой старый нож Убийцей Духов. Чтоб я смог воткнуть его в твою вонючую пасть!

— Ты давно придумал соврать так, — Дух Странного говорил громко и звонко, его слышали все. — Ты вынул бы мой нож еще тогда, у Святилища, воткнул бы его в шею Хранителя, сказал бы: «Духи сделали Священный Нож дрянным камнем, мой нож сделали Убийцей Духов. Не я убил Хранителя — Хорошие Духи наказали его злобу». И Нож стал бы твоим навсегда, навсегда сделал бы тебя самым сильным. Но у Святилища тебе помешал врать Хромой. А теперь помешаю я!

30
{"b":"6187","o":1}