ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Покажите ваш язык.

– Зачем я должен это делать, сэр?

Доктор высоко поднял в воздух какой-то предмет из серебристого металла.

– Затем, – громко сказал он, – что в доме зараза. Мэггс схватил доктора за руку и так дернул ее вниз, что тот вскрикнул от боли. Металлический предмет со звоном упал на пол.

– Джек Мэггс! – вскричал Бакл, испуганно метнувшись к ним. – Джек Мэггс, я приказываю!..

Что он собирался приказать, так и осталось неизвестным, потому что Мэггс уже тащил доктора, похожего на какое-то большое с раздутым туловищем насекомое, куда-то в угол.

– Господи спаси! – закричал в панике доктор. Мэггс, схватив доктора за руку своей покалеченной левой рукой, правой прихватил две оставшиеся свечи. Наконец он опустил доктора на пол.

– Ты чертов верблюд! Я готов тебе глотку разорвать!

– Прекратите сейчас же! – взвизгнул Перси Бакл. – Ведь это мистер Отс!

Констебл, не поняв, невольно оглянулся на дверь, – там никого не было.

Мэггс приблизил свечу к лицу гостя и увидел толстый слой грима и пудры. Стоявший на коленях Тобиас Отс смотрел на огонь свечи широко открытыми от испуга глазами.

– Узнаю его проделки, – злобно проворчал Мэггс.

– Дослушайте меня, добрый человек, – торопливо остановил его Перси Бакл, и, поскольку Мэггс все еще не выпускал из рук свою жертву, тихонько что-то шепнул ему на ухо.

Глава 39

Джек Мэггс проводил доктора в кухню, где стал свидетелем, как доктор учил всех должным образом мыть руки. «Сэр Спенсер Спенс» заставил каждого из прислуги, а затем и их хозяина проделать эту процедуру, никому не сделав поблажки. Когда мистер Спинкс попробовал было отказаться, доктор обрушился па него с такой злобной бранью, что ввел старика в дрожь.

Наконец, когда руки бедняги дворецкого были вымыты, насухо вытерты и вполне отвечали требованиям доктора, он поставил на кухонный стол большой черный саквояж и, открыв его, вынул продолговатый предмет, завернутый в черный бархат. Это оказался зловещего вида нож с зазубренным лезвием.

– О Господи, – охнула мисс Мотт.

Затем доктор извлек второй предмет из своего саквояжа – тоже продолговатый, но с длинным острым концом, похожим на штопор. Он хвастливо поиграл им, говоря что-то об «органах внутренней секреции», а потом сказал, что этот инструмент меняет свою форму и цвет, если человек заражен. Он тогда разбухает и становится похожим на голубой шар. Доктор размахивал им, словно хотел тут же его испробовать. Наконец, к облегчению всех присутствующих, ужасные инструменты были снова упрятаны в саквояж.

Но на этом мучения прислуги не закончились, ибо доктор заявил, что теперь он осмотрит каждого из них отдельно.

И хотя тяжелые шторы алькова в кухне были плотно задернуты, все, что происходило за ними, было слышно в кухне. Первой вошла в альков миссис Хавстерс, за нею последовал старый дворецкий; каждая жертва послушно кашляла, отхаркивалась и сплевывала в серебряную плошку. Все выходили с потупленным взором и красными пятнам смущения на щеках.

Джек Мэггс вошел последним. В тесном маленьком алькове наедине с Тобиасом Отсом он вновь ощутил силу воздействия этой личности: она оказалась куда большей, чем он подозревал. Этот доктор с кривой улыбкой на слишком алых губах и бесовским блеском в глазах казался теперь неправдоподобным, странным и даже комичным, но он все же существовал, вызванный к жизни искрой злой и магической фантазии своего создателя. Суетливый маленький писатель исчез. Его место занял демон с горящими глазами: это существо схватило Мэггса за подбородок своими сухими квадратными ладонями и попыталось заставить его раскрыть рот, чтобы сунуть туда некое подобие металлической ложки.

Когда Джек перехватил его руку, дьявольское отродье не сдалось. Вопросительно вскинув темные брови и придвинув поближе к лицу Джека свой маленький нежный рот, оно насмешливо прошелестело ему в ухо:

– На виселицу захотелось?

Выглянув из-за шторы, Джек увидел в кухне то, что и ожидал увидеть: все сплетники были в сборе и смотрели на него.

– Сплюньте, – приказал доктор и сунул ему ложку в рот.

Пять минут спустя дом был объявлен на карантине. Благодаря диагнозу «больное горло», Джек Мэггс добился того, чего хотел: каналы сплетен перекрыты. Постаравшись обезопасить свою территорию, беглый каторжник особым чутьем почуял, что стал пленником того, что сильнее его и выше его понимания.

Глава 40

Как только «сэр Спенсер Спенс» покинул дом, Мэггс спустился в подвал, где отыскал заржавевший молоток и коробку гвоздей.

Первый гвоздь он вбил над замком парадной двери. Он вбил его глубоко, под углом, так, что он вошел в дубовую раму. С каждым ударом молотка ему становилось легче.

– Мой дом, – воскликнул с болью мистер Бакл, неожиданно появившийся у него за спиной.

Мэггс вбил второй гвоздь на три дюйма ниже замка.

– Так велел доктор.

– Он ничего подобного не говорил. Прекратите! Вы не имеете права разрушать мой дом.

Мэггс, встав на цыпочки, прилаживал третий гвоздь над дверной рамой.

– Вы расколете раму!

Но Мэггс вбил гвоздь. Затем он повернул ручку двери и потянул ее на себя.

– Вот это я называю карантином.

– Посмотрите, что вы наделали! Сколько трещин. Сейчас же прекратите, я приказываю. Это не карантин. Мистер Отс ничего подобного не замышлял.

Мэггс уже пересек гостиную. Он отдернул тяжелые шторы на окне и постоял перед ним какое-то время, глядя в лицо ночи, а потом, опустив шторы, один за другим забил в раму девять гвоздей.

– Вы неправильно поняли его, – бесполезно уговаривал его хозяин. – Я сейчас принесу словарь. Не трогайте мои окна, пока я не принесу книгу. Я приказываю!

Но Джек Мэггс уже не был чьим-то слугой. Принеся из столовой стул и держа во рту торчащие шестидюймовые гвозди, он принялся одно за другим заколачивать три окна в гостиной – бах! бах! бах!

– Вот, – вновь вошел в комнату Перси Бакл с открытым словарем в руках. – Здесь нет ни слова о гвоздях во время карантина.

Но в гостиной окна были уже заколочены, шторы опущены и прибиты сверху и снизу. Мэггс перенес стул в столовую и зажег там свечи.

Перси Бакл положил словарь на обеденный стол.

– Это мой дом, – опять повторил он.

Но Джек Мэггс уже двинулся в следующую комнату.

Глава 41

Когда дом был наконец обезопасен, Джек отнес молоток и гвозди в подвал на их обычное место. Это помещение – владение экономки миссис Хавстерс представляло собой затхлый лабиринт закоулков, углов, входов и выходов из-за гор сваленного здесь старого хлама: канатов, кусков декораций, театральных костюмов, которые остались еще со времен театра покойного мистера Квентина. Не успел Джек осмотреться в подвале, как услышал, что наверху открылась дверь, и чья-то освещенная свечой тень стала спускаться вниз. Тихий голос горничной позвал его.

– Я здесь, – недовольно проворчал он и поднял лампу.

Они встретились не без смущения возле старинных костюмов: бальных платьев, чьи пышные кисейные рукава были покрыты плесенью.

– Вы заколотили окно моей спальни, – сказала Мерси медленно и каким-то сонным голосом.

Он признался, что действительно был в ее комнате и сделал все, что требовалось.

– А почему вы не сделали этого в комнате миссис Хавстерс?

Неужели она плакала? В темноте он успел разглядеть ее распухшую верхнюю губу.

– Думаете, она поднимет шум на весь квартал? – насмешливо спросил он.

– Я уверена, что вы знаете, что она слегла от этой эпидемии.

Джек не знал этого. Вонь и грязь подземелья обострили его чувственность, пробуждая жизненные инстинкты; и сейчас, вдыхая этот запах, он на мгновение познал то лучшее, чем когда-то дорожил.

– Конечно, – болтала Мерси, – это не эпидемия, что бы там ни говорил этот доктор. Это гипнотические флюиды, вы сами это знаете. Бедная старая корова заглотнула свою долю.

37
{"b":"62","o":1}