ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Что ж, я дарю тебе этот ключ.

Потоп в комнате прекратился, только отдельные капли продолжали еще падать на стол. Мерси смотрела на ключ в руке хозяина.

– Что это? – наконец спросила она. – Что мне с ним делать?

– Это ключ от города, – сказал Перси Бакл с сарказмом. – Что вы этим хотите сказать?

Он вдруг снова положил ключ в карман сюртука.

– Ты уволена, – произнес он, продолжая смотреть на нее с отвратительной самодовольной усмешкой, пока Мерси не покинула комнату. Ей некуда было идти. По темной лестнице она поднялась в свою комнатушку на чердаке. Там она поняла, насколько ей сейчас хуже, чем тогда, когда она впервые оказалась в этом доме.

Она изнутри заперла на засов дверь своей комнаты, открыла окно и выбралась на крышу.

Глава 81

В это время двое путешественников вошли в темно-зеленую гостиную, где на стуле с прямой спинкой сидела у окна Элизабет Уоринер. На ней было переливающееся белое платье, какие можно увидеть на миниатюрах Генри Бена. Глаза ее светились, что вместе с особым поворотом головы говорило о живейшем интересе, с которым она восприняла появление гостей. Она словно предвидела, что ее судьба зависит теперь от них.

Лиззи аккуратно поставила свою чашку с чаем на подоконник и повернулась им навстречу. Тобиас вышел вперед. Он приближался к ней, не вынимая связанных рук из карманов.

– Здравствуй.

– Здравствуй.

Она была сильно взволнована, и Джеку Мэггсу на миг показалось, что девушка сейчас бросится в объятия своего возлюбленного, но тут же он увидел, что она взяла себя в руки. Элизабет дернула зятя за рукав его испачканного в путешествиях пальто.

– Что-то с твоими руками, Тоби?

– Нет, нет. – Алые губы Тобиаса скривились в беспомощной улыбке. – Шутки мистера Мэггса. Где моя жена, Лиззи?

– Думаю, она останется у бабушки Уоринер, пока не пройдет гроза.

– Да, конечно, – ответил Тобиас Отс, глядя на Элизабет с надеждой.

– Гроза будет сильной, – промолвила она. – Небо затянуто черными тучами. Я следила за ними.

– Ты испугалась?

– Грозы? Конечно, нет.

– У меня с мистером Мэггсом маленькое дельце, надо его закончить.

Девушка бросила короткий взгляд на Джека Мэггса и тут же прямо посмотрела на своего зятя.

– Тобиас, мы наконец должны поговорить о моей поездке во Францию.

– Да, как только я покончу с этим делом, мы с тобой выпьем чаю. Кстати, чай еще горячий?

– Мне показалось, он сильно горчит, но Мери настояла, что сама заварит его. Я сказала, что она, видимо, хочет отравить меня, но она утверждает, что это особый сорт из Раджастана.

– Мистер Мэггс, пойдемте в мой кабинет и разберемся с содержимым жестяного ящика, – предложил Тоби гостю.

Хотя Джек Мэггс сурово осуждал джентльмена Отса за бесцеремонное отношение к возлюбленной, он послушно поднялся за ним по лестнице. Как только они оказались в кабинете, Мэггс грубо схватил Тобиаса за руку.

– Ступайте немедленно вниз, – потребовал он. – Поцелуйте ее.

Тобиас попытался вырвать руку.

– Она, по сути, еще девочка, – промолвил Джек. – Она в ужасе. Скажите ей о пилюлях, пообещайте все уладить.

– Развяжите мне руки, сэр.

– Не смейте приказывать мне, болван!

– Если вы не развяжете руки, я не смогу поступить, как вы хотите, ибо без рук я не смогу дать ей пилюли.

Джек Мэггс вынул свой нож и тут же резким движением разрезал шнур, а потом молча глядел, как Тобиас застегивает брюки.

– Дайте ей две пилюли и тут же возвращайтесь. Если вы надумаете сбежать или просто покинуть дом, я вынужден буду причинить девушке боль.

Тобиас раздраженно тер красные следы от шнура, связывающего кисти его рук. Мэггс презирал этого человека за изнеженность.

– Идите, – велел он наконец. – И сделайте, что нужно.

– Зачем вы заставляете меня пройти этот путь?

– Вы покажете себя безнадежным глупцом, если сейчас станете спорить со мной,

– Разве этот путь не причинил вам и Софине страдания и боль? Разве не это заставляет вас вопить всякий раз, когда мои магниты касаются вашего тела?

Джек Мэггс прижал к лицу свою покалеченную руку, прикрывая ею нос, скулы, подбородок, словно собака, предчувствующая гибель. Каторжник был вне себя от гнева, его запекшиеся, как в лихорадке, губы близко придвинулись к лицу Тобиаса.

– Что ей остается делать? Если она родит вашего ребенка, ее жизнь будет кончена. Иного пути у нее нет.

– Я не могу пойти на это.

– А это делается не ради вас, а ради нее, олух вы эдакий, ~~ и с этими словами он подтолкнул Тобиаса к двери.

Неохотно подчинившись, писатель на полдороге оглянулся на массивную фигуру Джека Мэггса на лестничной площадке. Он издал недобрый, нетерпеливый звук, который Тобиас позднее вспоминал, как шипение.

Глава 82

У Тобиаса был свой способ создания героя книги: он начинал с описания частей его тела. Когда он поставил своей задачей создать образ Джека Мэггса, то прежде всего написал нечто вроде небольшого эссе о его руках, обдумывая не только судьбу невидимых сухожилий, костей, фаланг пальцев, тканей, соединяющих их, от которых они в свое время будут освобождены червями, но описывая также их историю: кого они ласкали и чьи жизни не пощадили в приступе гнева. Тобиас начал описания с руки новорожденного, коснувшейся материнской груди, потом набросал па четырех страницах целую историю, далеко уводящую его от изуродованной клешни Мэггса. Это эссе писатель считал жемчужиной, которую он тайно припрятал, как часовщик, бережно сохраняющий все мельчайшие детали своей большой машины. Сейчас, когда кисти его рук ныли и были покрыты красными пятнами от стягивавшего их шнура, он, мягко говоря, потерял интерес к этому субъекту. Криминальный разум стал отвратителен его писательскому воображению.

Но именно криминальный разум сейчас контролировал поступки Тобиаса. По его указанию он должен сейчас заключить в объятия сестру своей жены, чтобы потом вложить в ее нежные белые руки две пилюли, разговаривая с ней конфиденциально и с почтением, как заговорщик. Успокоив Лиззи, он заметил, что пилюли коричневого цвета неаккуратной формы и не похожи на обещанное спасение, а скорее, напоминают экскременты какого-то отвратительного и гнусного существа.

Над головой раздались три громких удара. Возвратившись в свой кабинет, Тобиас увидел каторжника, стоявшего широко расставив ноги; тот потребовал, чтобы писатель сейчас же раскрыл ему все свои «секреты». Он не оказывал Тобиасу никакого уважения, более того, полностью занял его кабинет; неприятный запах от его пальто-крылатки поселился во всех углах кабинета писателя.

Позднее Тобиас сожалел, что так охотно согласился уничтожить все свои рукописи, ибо вскоре начисто забыл, как желал смерти Джеку Мэггсу. Ему надо было бы сохранить лучшие из своих жемчужин, а он вместо этого прыгал на стулья и лазил по лестницам, собирая все, что у него имелось о Джеке Мэггсе. Вот ящик на букву «Р» – эссе о руинах. Рядом лист, сложенный вчетверо и помеченный буквой «В» – волосы. Этот листок привел в недоумение Джека Мэггса.

– Это мои волосы? Все о моих волосах, черт побери?

– Да.

– И ничего больше?

– Ничего.

Было проведено всего восемь сеансов гипноза, и запись каждого из них была в отдельной папке, перевязанной бечевкой так аккуратно, как это делают клерки в «Судебных иннах». Тобиас вынужден был стоять на столе и, поднимаясь на цыпочки, снимать с полок папки и бросать их вниз к ногам субъекта этих сеансов.

– И все это обо мне?

– В той или иной степени.

Джек Мэггс тоже принялся развязывать папки, и хотя не все из них читал, кое-что все же просматривал, это оказалось достаточным, чтобы привести его в немалое смущение, что тут же отразилось на его лице.

– Мой мальчик не должен видеть этого, – решительно заявил Мэггс.

– Мы все сожжем, – согласился Тобиас. – Сожжем сейчас же.

Эхом прозвучали раскаты грома. Ветер и дождь усилились и обрушились на садик за окном.

76
{"b":"62","o":1}