ЛитМир - Электронная Библиотека

Зеркальный шар

Каждый из нас видел это приспособление.

Хотя бы раз – если не в жизни, то в кино.

Суть его проста.

Сфера, оклеенная маленькими кусочками зеркала, вращается под лучом света и бросает вокруг себя целый мир живых перебегающих бликов.

Мир, живущий по своим законам: трепетный, ускользающий, неустойчивый, причудливый, не всегда понятный, но всегда завораживающий.

Он напоминает поток человеческого сознания, где мысли причудливым образом переплетаются с воспоминаниями и подпитываются фантазиями – поток, который невозможно назвать иначе, как отблесками жизни.

Любой художник: будь он хоть литератором, хоть живописцем, хоть музыкантом – является тем же зеркальным шаром.

Отражающим внешнюю жизнь и создающим из отражений свой собственный иллюзорный мир.

За многие годы литературной деятельности у меня накопилась масса материалов, которые составили содержание этой книги – материал одновременно и фрагментарный и цельный, поскольку все главки объединены личностью автора, которая проявляется даже в мелких отсветах.

Многие из этих главок были когда-то опубликованы в форме дневниковых записей или отрывочных мемуаров, некоторые переработались и вошли в художественные произведения – но от этого не потеряли своей изначальной самоценности.

Сегодня мне показалась, что эти блики достойны того, чтобы сгруппировать их и поместить под обложку, на которой изображен зеркальный шар моего восприятия.

Висящий под потолком мироздания.

Тысячегранный, как сама жизнь.

Оживающий в движении.

Манящий, дразнящий и обещающий что-то новое при каждом своем повороте.

6 лифчиков

– Они выбрали шесть лифчиков!!!

– сообщила жена, выглянув из-за своего новенького ноутбука.

– Кто – «они»?

– я оторвался от письма к своему лучшему другу Виктору Винчелу.

Тема была для меня святой.

– Сайт «Абега».

– Какой-какой? «Бодяга»?

– Не бодяга, а «Абего»… Нет, не «Абего»… «Абг»… «Абеве…»… Прочитать невозможно их шрифт.

– «АБеВеГа»?

– наконец догадался я.

– Ну да. А что – ты их знаешь?

– Еще бы мне их не знать!

– я вздохнул.

– Шайка не пойми кого, выдающая себя за литагентство. Лет десять назад у меня был с ними договор. Лишенцы. Не смогли продать даже моего «Снайпера».

– А, так это название по азбуке? Ну и придумали… Пока ты не объяснил, ни за что не догадалась.

– О чем я и говорю. Классические московские идиоты.

Я вздохнул еще раз.

– Лыгнеры.

И открыл «Nikon Trasnfer», чтобы приаттачить к письму фотографию самого себя – в тельняшке кота Матроскина, за столом с двумя мониторами и одним ноутбуком.

В последней подпапке нашлось несколько хороших снимков.

Друзей на прозе у меня было достаточно.

Я решил, что осколок Луны в прозрачных сумерках над двором стоит послать Еще Одному Дождю, четырех черненьких собачек из одного помета – одной подруге-собачнице, серый поползень ждал Женечку Козловскую, страстную любительницу птиц…

А вот панораму с графичными красно-белыми трубами «ТЭЦ-2» следовало отправить на сайт «Записок по еврейской истории», инженеру-энергетику Виктору Зайдентрегеру.

– Но на черта этим шлемазлам они понадобились?

– спросил я, разобравшись с фотографиями.

– Наверное, деньги отмывают. Как и все. На 100 тысяч рублей они выбрали шесть лифчиков.

Я подумал, что это явный перебор: даже на свинье из «Ну, погоди!» были надеты всего три.

Обложку зеркального отблеска «Полюбил говняшку Грушу» украшало фото как раз шести лифчиков. Но те стоили на порядок меньше.

Я вспомнил лучшие бюстгальтеры, которые когда-либо дарил жене.

Самым дорогим был не французский (невесомый снежно-белый комплект), а итальянский. Темно-бордовый, без «push-up»-а и даже не формованный, с цветной вышивкой гладью по фигурным краям чашечек, детально выписанный мною в «Приемщице».

Но и итальянский стоил бы по нынешним ценам не более 10 тысяч; я был знатоком, поскольку в свое время 3 года торговал бюстгальтерами, причем не «Мiлавицей», а как минимум «Миленой» или «Ниночкой».

И я не мог представить себе 6 лифчиков, которые стоили бы 100 000.

– Слушай, а ты не ошиблась?

– усомнился я, хотя знал, что жена никогда не ошибается в мелочах и берет платные заказы на корректорскую правку текстов.

– Нет, не ошиблась, вот слушай, что написано: «АБеВеГа» выбрало шесть лифчиков».

– Нифигасебе!

– ответил я на лексиконе Саши из «Девочки у моря».

– Не веришь – посмотри!

– Мне лень вставать к тебе из-за стола,

признался я.

– А мне некогда нести тебе ноутбук. У меня дел по горло. Пишу еще только пятое письмо Вайнерману, а надо написать 8. Потом еще одно – Захарову. Ольга послала мне музыку, я ей обещала рецепт сам знаешь чего. Еще Симоновскому надо отправить… лебедей… с «Райского берега». И зайти кое к кому из твоих друзей, прочитать что-нибудь  и поднять в рейтинге!

– И еще со всеми своим персонами не забудь, что за тобой последняя глава повести про Минивасика!

– добавил я.

– Да и роман про Лизу за тебя никто не напишет. Но все-таки я хочу узнать про шесть лифчиков…

Закрыв глаза, я представил их:

черный кружевной «балконет» на титановых косточках,

красную «анжелику»,

прозрачную силиконовую «самоклейку»

и три «полуграции» разных цветов.

– Я тебе по почте пришлю ссылку, сам посмотришь,

– смилостивилась жена.

Через 5 секунд я открыл письмо, нажал гиперлинк, развернул главную страницу.

Во весь экран шло сообщение:

Агентство «АБеВеГа»,

назначившее

литературную премию

в размере ста тысяч рублей,

выбрало

СЧАСТЛИВЧИКОВ.

Анжелика в «анжелике»

Звали девушку Анжеликой.

Она была самим совершенством.

Густые волосы, большие серые глаза, смешливый рот, нежный подбородок, точеная шея…

1
{"b":"620869","o":1}