ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

«Здравствуй, Робик!

Получил твое письмо от 22 мая с/г. Из письма видно, что ты акклиматизировался уже на Севере и все твои домочадцы. Я бывал пару раз на Севере — правда оба раза летом, т. е. в июне, но оба раза снега было еще порядочно, особенно в балках и соответственно было свежевато. Это хорошо, что ты стал работать на большом участке работы.

Наш советский народ и его основа — русский народ, никогда не обидится на строгость и требовательность, если соблюдается справедливость. Поэтому ты возьми себе за принцип: — быть всегда справедливым, внимательно выслушивать просьбы и проявлять зависящую от тебя заботу о своих подчиненных; никогда не оскорблять и не унижать достоинство человека; самому не кичиться и не подчеркивать своего превосходства перед нижестоящими по производству рабочими, вплоть до разнорабочего и уборщицы — быть для них простым человеком, доступным и вежливым, но отнюдь не быть слащавым — этого люди не терпят — и не гнаться путем заискивания, за дешевым авторитетом — может ты и не нуждаешься в моих советах, но они тебе вреда не принесут, а пользу могут дать.

Вот пока и все. Привет. Папа».

Чувствуется, что Малиновский был русским патриотом, хотя и писал, что он украинец, и от своей национальности никогда не отказывался. Но для него украинцы оставались неотъемлемой частью Советско-Русской империи.

В 1947 году в Хабаровск, где находился штаб Малиновского, с тайным визитом из Северо-Восточного Китая прибыл один из руководителей китайской компартии Гао Ган, находившийся в оппозиции к Мао Цзэдуну и считавшийся в Москве «подлинным интернационалистом». Гао Ган стремился уверить Родиона Яковлевича, что Мао Цзэдун и большинство руководителей компартии Китая придерживаются националистических и антисоветских позиций. Однако Сталин сделал ставку на Мао Цзэдуна, хотя и заставлял его сохранять в руководстве такого просоветского деятеля, как Гао Ган. В 1954 году, вскоре после смерти Сталина, Гао Гана исключили из партии и, по официальной версии, 17 августа он покончил жизнь самоубийством.

Летом 1948 года на фрегате ЭК-22 Сахалинской военной флотилии Малиновский, которому как главнокомандующему на Дальнем Востоке подчинялся Тихоокеанский флот, совершил многодневное плавание по маршруту Советская Гавань, Корсаков, Курильские острова, Петропавловск-Камчатский, осуществляя рекогносцировку Дальневосточного морского театра. Командир корабля капитан 3-го ранга Стрельцов 2 августа выдал маршалу справку, где говорилось: «Дана маршалу Советского Союза Малиновскому Родиону Яковлевичу в том, что он с 3 июля по 2 августа 1948 года плавал на фрегате ЭК-22 по маршруту Советская Гавань, Корсаков, Курильские острова, Петропавловск на Камчатке, Анадырь, Бухта Провидение, мыс Чаплина, Усть-Камчатск, Усть-Большерецк, Магадан, Николаевск на Амуре. За время плавания пройдено 6228 миль за 398 ходовых часов, 26 ходовых дней, 5 дней на якоре».

В мае 1954 года, выступая перед войсками Хабаровского гарнизона, Малиновский заявил, что «если империалисты, уповая на атомное оружие, решатся на безумие и захотят испытать силу и мощь Советского Союза, то можно не сомневаться, что агрессор будет подавлен тем же оружием…».

Не знаю, был ли Родион Яковлевич информирован, что в тот момент американский перевес как по числу ядерных и водородных бомб, так и по числу средств доставки ядерного оружия был подавляющим. СССР тогда еще фактически не имел средств доставки ядерного и термоядерного оружия на территорию США. Такие средства появились только с принятием на вооружение первых межконтинентальных баллистических ракет в 1957 году.

Вечерами Малиновский нередко делал записи в записной книжке, причем их содержание далеко выходило за пределы его служебных обязанностей по руководству войсками на Дальнем Востоке. Его все больше интересовала Германия, особенно после того как в 1955 году Западная Германия была принята в НАТО и разрешена ее ремилитаризация, пусть и ограниченная. Малиновский в связи с этим писал: «Немцы хорошо помнят высказывания гросс-адмирала Тирпица, которыми были оклеены стены актовых залов военных академий гитлеровской Германии. Вот они: “Я хочу закрепить в сознании наших будущих поколений, что великие народы могут быть обеспечены только при помощи силы. С тех пор как земля населена людьми, сила в жизни народов стояла выше права”. Очевидно, и сейчас их хранят в Западной Германии. Я полагаю, что в демократической Германии необходимо было бы во дворцах пионеров и в клубах свободной немецкой молодежи написать слова великого поэта Гете из “Фауста”:

Всю жизнь в борьбе суровой, непрерывной,
Дитя, и муж, и старец пусть ведет,
Чтоб я увидел в блеске силы дивной
Свободный край, свободный мой народ!
Перевод Н.А. Холодковского

Это куда ближе и роднее сердцу свободного немца».

Думаю, что Родион Яковлевич точно так же мечтал, чтобы были свободными и русский, и украинский народы.

Как снимали Жукова

16 февраля 1955 года маршал Жуков, только что ставший новым министром обороны, представил проект создания главного командования и Главного штаба Сухопутных войск, предложив на эту должность и одновременно на должность первого заместителя министра обороны маршала Конева. Это назначение было принято Хрущевым. Но уже через год Никита Сергеевич, оставив Конева первым заместителем министра обороны, сделал его главнокомандующим объединенными вооруженными силами Варшавского договора, а главнокомандующим Сухопутными войсками и первым заместителем министра обороны в марте 1956 года, сразу после XX съезда партии, назначил Малиновского. Тогда же Родион Яковлевич был избран членом ЦК КПСС (кандидатом в члены ЦК он стал в 1952 году, после XIX съезда партии).

В начале марта 1956 года Василевский обратился к министру обороны Жукову со следующим заявлением: «Прошу ходатайствовать перед Президиумом ЦК КПСС и Советом Министров об освобождении меня от должности Первого заместителя Министра обороны в связи с тем, что в последнее время сильно беспокоят головные боли с серьезным нарушением зрения, а временами и памяти. Те меры, которые применяют ко мне в настоящее время врачи, эффективного результата не дают».

Эта просьба была удовлетворена, и Василевского назначили на во многом представительскую должность заместителя министра обороны по вопросам военной науки.

Можно не сомневаться, что это перемещение было инициировано Хрущевым, который таким образом освободил для Малиновского место второго первого заместителя министра обороны. Третьим первым заместителем являлся начальник Генштаба Маршал Советского Союза Василий Данилович Соколовский, но пост начальника Генштаба в послевоенное время постепенно терял свое значение. Более значимыми считались те должности, которые занимали Конев и Малиновский. К тому же Соколовский маршалом стал только в июле 1946 года, в связи с назначением командующим группой советских войск в Германии, и в качестве влиятельной и самостоятельной фигуры в военной иерархии никогда не рассматривался. Он считался близким к Жукову, у которого был начальником штаба на Западном фронте в начале войны, а потом заместителем на 1-м Белорусском фронте. Полагали, что так же близок к Жукову и Конев.

Таким образом, Малиновский занял третье место в военной иерархии — после Жукова и Конева. Это произошло благодаря следующим обстоятельствам.

У Хрущева уже тогда существовало опасение насчет политических амбиций Жукова. Между тем Конев назывался другом Жукова и должен был быть ему обязан за выдвижение на пост главнокомандующего Сухопутными войсками и первого заместителя министра, хотя между ними и пробежала кошка в период печально знаменитой гонки за Берлин. Малиновский же был всецело человеком Хрущева, под началом которого ему довелось служить в 1941–1942 годах. Главное же, Никита Сергеевич хорошо знал, что Жуков и Малиновский с трудом переносят друг друга. Замечу, что в отличие от поста командующего объединенными вооруженными силами Варшавского договора, пост главкома Сухопутных войск являлся ключевым для любого военного переворота, поскольку в его ведении находились все перемещения войск внутри страны.

128
{"b":"621132","o":1}