ЛитМир - Электронная Библиотека

«Поезжай, Амбер! Прости, что так и не смог сказать это вслух, а то бы точно передумал. Будь осторожна. Помни о четырех правилах Райсов. Люблю. Твой папа». И размашистая подпись Двейна Райса.

Я так и застыла с раскрытым ртом.

– В Изиле найдешь свою мать, – продолжал дядя. – Ничего, Арита переживет воскрешение из мертвых собственной дочери! Поспрашиваешь, где дом Вейров. Вступительные экзамены через десять дней. Как раз хватит, чтобы добраться.

– Хватит… – пробормотала я, мучительно пытаясь прийти в себя и вспомнить карту Центарина.

Кажется, до столицы было дней пять-шесть пути.

– Я бы поехал с тобой, но Лиене вот-вот родит, а местным целителям я не доверяю, – добавил дядя. – Так что ты уж как-нибудь сама!

– Целительница? – спросил у все еще растерянной меня здоровенный караванщик.

Я мялась за дядиной спиной, безостановочно поправляя старенькое синее платье, перешитое Тиссой из маминого. Если бы… Если бы я знала, что отправлюсь в столицу – на свободу! – то определенно взяла бы побольше вещей. И книги… Я бы взяла с собой свои книги! Самые любимые, самые нужные, которые, несомненно, мне пригодятся в Академии.

О, Трехликий, если бы я еще знала, что именно мне пригодится!

– По животным умеешь? – спросил у меня чернобородый караванщик.

Кивнула. Я умела и по животным, и по людям. И роды, и раны, и… Доводилось. В деревне почти все мужики запойные, глупые по пьяному делу и скорые на расправу. Эта зараза обошла стороной только наш дом. Целительницу местную, пожилую бабульку, тоже скосила.

– Если так, деньгами за проезд не возьму, – сообщил здоровяк-караванщик моему дяде. – Глянь-ка, дочка, жеребец мой захромал! Никого к себе подпускает. С норовом, скотина! Но, говорят, у магов особый дар…

Проверял меня, ясное дело.

Здоровенный хасторский – вороной, статный, четыре локтя в холке, с пышной иссиня-черной гривой – всхрапнул, когда я к нему подошла. Презрительно покосился, моргнул влажным глазом, когда провела рукой по его гладкой, теплой шее. Но вскоре успокоился – я с детства умела ладить с животными.

– Видно, что магичка, – произнес довольный караванщик.

Он уже представился. Вожатый Трегольд, так его звали.

– Магисса, – негромко поправила его. – Не магичка…

Пусть еще не магисса, но обязательно ею стану! Когда закончу Академию, я получу то, о чем так страстно мечтала.

Свобода. Свобода, словно у весеннего ветра, что колышет озимые и, пролетая над нашим домом, подхватывает стаю беззаботных птиц…

– Племянница моя, едет к матери, – тем временем в разговор вступил дядя Лестер. – Сбирается поступать на Целителей. Я бы и сам проводил, но… Присмотри за ней, – и протянул караванщику мешочек.

– Сказал же, денег не возьму! Я и так присмотрю, – насупился бородач, – а монеты свои можешь…

Говорить куда засунуть деньги магу в Центарине все же не стоило, и караванщик не стал. Закашлялся, пробормотал что-то в бороду.

– Кай! Кай, где ты, бесовское отродье? – рявкнул, повернувшись к каравану, уже готовому отправиться в дальний путь.

С десяток телег, восемь крытых повозок, отряд охраны и боевой маг – я чувствовала особую вибрацию магических потоков, окружающих молодого парня в черной мантии. Торговый люд отправлялся в Изиль, по дорогам, которые, как известно, в Центарине никогда не были безопасными. Везли пушнину, мед, пеньку. А еще – добро, выкупленное у викингов, чтобы с выгодой перепродать его в столице.

Откуда-то из-под телеги выглянул вихрастый темноволосый мальчишка лет десяти. Шмыгнул носом, одернул подпоясанную пеньковой веревкой серую тунику, из-под которой виднелись залатанные на коленях штаны и голые, грязные ступни. Уставился на меня, и я нервно пригладила выбившиеся из косы черные волнистые волосы.

– Сын мой, – пояснил караванщик, – чертеняка непоседливый! Слышь, Кай, глаз с магички не спускать!

Вскоре я опустилась на колени рядом с жеребцом, осторожно осматривая рваную, загнившую рану рядом с копытом.

– Никого к себе не подпускает, – заявил мне Кай, устраиваясь неподалеку. Прислонился к телеге, косился на меня важно. Кажется, он и впрямь решил не спускать с меня глаз. – А третьего дня так Брасса пнул, что он летел дальше, чем… Хм… Я и не знал, что маги так ругаются! Брасс в Академии целых два курса проучился, пока его оттуда турнули. – Мы с Каем быстро нашли общий язык, несмотря на то, что я была его лет так на восемь старше. – Знаешь, какие в Академии порядки?

Покачала головой. Не знала. Я вообще ничего не знала, потому что нигде не бывала.

– Как устроишься, – сказал дядя Лестер чуть позже, когда обнял меня на прощание, – напиши Двейну. И вот еще, Амбер… Будь осторожна! Мой брат хорошо тебя подготовил, только вот…

Закивала.

Я давно уже выучила назубок четыре правила семьи Райс. Не вмешиваться, не показывать и не доверять. И – не влюбляться… Последнее – так вообще курам на смех! Влюбляться? Кому это нужно?

Но я и понятия не имела, что нарушу половину отцовских заповедей еще до того, как караван доберется до Изиля.

Глава 2

Все началось, когда мы с Каем валялись на мирно поскрипывающей телеге и мальчишка рассказывал мне историю королевской семьи Гервальдов. Я же лежала на тюках с шерстью и смотрела в голубое, с белыми барашками облаков небо и на зеленые лапы елей, тянущиеся на дорогу из лесной чащи, словно умолявшие взять их с собой. Не оставлять здесь, в дремучем лесу.

Лежала и грезила наяву…

Впрочем, не забывала кивать и согласно мычать в особо важных местах, чтобы не обидеть рассказчика невниманием, хотя эту историю знала наизусть – слышала много раз от отца. В его изложении она звучала немного по-другому, чем у Кая, кажется, решившего, что он – мой старший, всезнающий товарищ.

Рассказывал мальчик о событиях шестнадцатилетней давности, изменивших ход истории Центарина и принесших разлад в династию Гервальдов.

Король Уго II, старший из четырех братьев, взошел на трон в сложные для страны времена. Правил он недолго, но крепкой рукой. Заткнул Хастор, давно уже претендовавший на спорные западные земли. Взял в жены принцессу Мириам, дочь султана Остарской Империи, примирившись, наконец, с восточными кровожадными соседями. Подписал мирное соглашение с викингами из Хьедвига, согласившимися оставить в покое северные поселения Центарина в обмен на снижение торговых пошлин. Все бы хорошо, только вот…

– По мужчинам он был ходок, – заявил мне Кай, жуя травинку. – Из-за этого и вышла вся бодяга. Боги отвернулись и от него, и от Центарина.

– Как это, по мужчинам? – удивилась я.

Ничего подобного отец мне не рассказывал. Говорил только, что Уго Гервальд вел неправедный образ жизни.

– Ну, как-как?! – мальчишка знатно смутился, и на загорелых щеках вспыхнул пунцовый румянец. – Проводил время в неугодных Трехликому развлечениях со своими фаворитами, вот как! Вот Он и проклял всех Гервальдов. Вернее, прокляла королева Мириам. Да так, что окончательно лишила их разума.

Я хмыкнула, переворачиваясь на живот.

– Ну-ка, расскажи, как все было!

Довольный мальчишка с важным видом продолжал:

– Забытая неверным мужем, она полюбила северного конунга, в ту пору гостившего со своей дружиной в Изиле. Королева даже понесла от своего полюбовника…

Я пожала плечами. Про беременность королевы отец мне не рассказывал, а в народе, как известно, любят преувеличивать.

– Король Уго не простил ей измены, – продолжал Кай, – и приказал казнить свою неверную жену. Перед смертью королева прокляла его и трех братьев, не осмелившихся встать на ее защиту.

Отец говорил, что это было Высшее проклятие. Сделанное в отчаянии, в смертный час… Настолько сильное, что оно пробило все защитные заклинания, наложенные на короля придворными магами. Проникло в кровь, разнеслось по телу, пока не охватило все существо несчастного… Вернее, заносчивого и безжалостного короля Уго II, приказавшего казнить свою, по слухам, беременную жену.

3
{"b":"621538","o":1}