ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

«Познай себя! – Неинтересно…»

Познай себя! – Неинтересно.
Себя я знаю назубок.
В самом себе, философ, тесно.
Исхожен вдоль и поперек
Самим собою, как в темнице,
А хороши во мне дома,
Огней вечерних вереницы
И книг прочитанных тома.
Люблю в себе морские пляжи,
Прогулки в вырицком лесу,
Голландцев малых в Эрмитаже,
Собор Казанский и грозу,
И старый клен, – меня не станет,
Но, и пропав, не пропаду…
Вошла, увидела, что занят,
Поцеловала на ходу.

«Душа не терпит принуждения…»

Душа не терпит принуждения,
Как будто там, откуда ей
Сюда случилось в день рождения
Зайти, жилось куда вольней.
Недаром дети упираются,
Кричат, капризничают так,
От ложки с кашей уклоняются,
Не урезонить их никак.
Как будто здешние желания,
Шлепки, едой набитый рот –
Лишь униженье, подражание,
Подобье подлинных щедрот.
Пускай сластями и лекарствами
Сегодня пичкают ее,
Душа как будто помнит царствие
Непринужденное свое.

«Перед тем как потерять сознанье…»

Перед тем как потерять сознанье
Или в тот момент, когда терял,
Ощутил я радость расставанья
С жизнью той, что так любил и знал.
Боже мой, свобода! На свободу!
Ни о чем не думать, все забыть.
Словно прикоснулся к небосводу,
К его лучшей части, может быть.
Или это только самый первый
Вздох в его прихожей, вестибюль?
Розы в вазе, статуя Минервы,
Дальше будут май, июнь, июль.
Или это я потом прибавил,
Приходя в сознанье, сочинил?
Но как будто счастье там оставил,
Полноту возможностей и сил…

«Перечитывал книгу и в ней на полях…»

Перечитывал книгу и в ней на полях
Карандашные видел пометки свои –
Угловатые птички, – на пыльных кустах
Так сидят в петербургских дворах воробьи,
И казалось, что я ненароком во двор
Заглянул, где когда-то, лет сорок назад,
На скамье с кем-то тихий я вел разговор,
Совпадению мыслей и выводов рад.
Как же был я горяч и отзывчив тогда
И, ей-богу, умней, чем сегодня, – умней!
И меня с той поры укатали года,
Словно сивку, и жаль мне должно быть тех дней,
И нисколько не стыдно за них, и не прав
Я, когда на былое свое свысока
И в сомненье гляжу, – и ко мне под рукав,
Как жучок, щекоча, заползает строка.

«Мельканье рощиц и кустов…»

Мы все попутчики в Ростов…

П. Вяземский
Мельканье рощиц и кустов,
Унылых дней и мрачных снов,
Всего труднее на рассвете.
Я встать с постели не готов,
Опять попасться в те же сети
Постылых дел и жалких слов.
Увы, мы в старости в ответе
За безотрадный свой улов.
Теперь одну из всех стихов
Строку держу я на примете:
«Мы все попутчики в Ростов».
В Ростове Вяземский нас встретит.

«День проступает, еще слаб…»

День проступает, еще слаб,
Из тьмы, светя издалека мне,
Как микеланджеловский раб –
Из неотесанного камня.
И мне уже видны сквозь тьму
Черты его на грубом ложе.
И я, конечно, рад ему,
Но и побаиваюсь тоже.

«Мемуарист не все расскажет…»

Мемуарист не все расскажет
И, заманив в былую тьму,
Легко забудет и замажет
То, что невыгодно ему.
Не первый раз про мемуары
Пишу и думаю о том,
Какие это злые чары
С набитым вымыслами ртом.
Как, разбавляя правду ложью,
Чужою жизнью завладев,
Испытывают милость Божью,
Его терпение и гнев.
И, Божий суд себе присвоив,
Размазав слезы по лицу,
Мерзавцев лепят и героев
По собственному образцу.

«Смотри, какой хороший мальчик Павел…»

Смотри, какой хороший мальчик Павел,
Доверчивый и нежный, – видно сразу.
Иль живости и прелести добавил
Ему художник, радуясь заказу?
И засмеяться может, и заплакать,
В парадном алом, бархатном кафтане,
Не косточка военная, а мякоть,
И будущее прячется в тумане.
Румяный, кареглазый, яснолицый,
Зачем ему военная карьера?
И Фридриха не надо, – поучиться
Ему бы у Руссо или Вольтера.
И можно ль не почувствовать печали,
Хотя все очень празднично и пышно?
Мы тоже в детстве много обещали,
А что из нас, сказать по правде, вышло?

«Какая дружба намечалась…»

Какая дружба намечалась
Меж Чичиковым и Маниловым!
Увы, она не состоялась.
А как Манилов фантазировал!
Как угодить старался Чичиков!
Не получилось крепкой дружбы.
Один был слишком предприимчивый,
Другой был слишком благодушный.
А вспомнил я о них по случаю
Какой-то пасмурной погоды,
Но не дождливой, а задумчивой,
Голубоватые разводы
На небе. Было что-то милое
И глуповатое, и мглистость,
Напоминавшая в Манилове
Поэтов-сентименталистов.
И вообще не слишком строго ли
Мы говорим о персонажах,
В поэме выведенных Гоголем?
Он их любил, Ноздрёва даже,
И я бываю Собакевичем,
Ах, и Коробочкою тоже.
И заноситься, право, незачем,
И жить смешно, и все похожи.
2
{"b":"622172","o":1}