ЛитМир - Электронная Библиотека

Народ распаляется все больше, и вот уже раскрасневшиеся девчонки орут: «Нас не догонят!», – подпевая тем двум из «Тату». На Satisfaction Бенни Бенасси в центр все-таки врывается тело Беляша, требуя освободить пространство, и задорно размахивает снятой рубашкой. Сам Андрюха остается в одной майке с заголенным пузом, но он этого нисколько не стесняется.

В голове мелькает: а может, все-таки выйти? Улыбаюсь своему детскому желанию и гоню мысли прочь. Ладно, была бы еще моя заслуга, если бы я годами оттачивал мастерство, тренировался. А так – ночь потренировался, и готово! Нечем гордиться.

Краем глаза замечаю движение на периферии зрения, и обостренная интуиция двигает тело навстречу. Охраны никакой у Андрюхи Беляша я здесь не заметил – ресторан у него средней руки, хотя и кормят божественно.

Нежно сдвигаю Ритку, втискиваюсь между разгоряченной Полиной и Леной, отжимаю Женьку Ли, Марика Христова, натыкаюсь на прыгающего спиной ко мне Леху Кожевникова и оказываюсь лицом к лицу с коротко бритым, почти лысым парнем с кривой ухмылкой. Взгляд его нацелен на самозабвенно танцующего Беляша. Сразу за ним еще трое: эти откровенно раздевают глазами девчонок.

Сходу обнимаю всех троих, сгребаю в кучу и мягко выталкиваю за пределы танцпола:

– Пацаны, пацаны, стоп!

– Чо?

– Не понял? Руки убери!

– Да ща, ща. Отойдем, разговор есть.

Вытягиваю возмущенных, но заинтригованных ребят, и подхожу к их столику.

– Оп-па! – говорит один из сидящих.

– Опа, опа, добрый вечер! Шпала, с днем рождения! – поздравляю именинника и забываю о нем. – Здорова, Жека! Колян! Витек! – жму руки знакомым и незнакомым ребятам.

– Филипп Олегович! Извините, сразу не признал, – вскакивает и трясет мне руку гопник – один из пацанов Сявы, памятный мне по той стычке в парке, когда я гулял с Ричи.

– А мы тут празднуем… А вы и Шпалу знаете? – недоумевает Жека.

– Я вас всех знаю. Тебе не рано бухать, малой? – я обращаю внимание на одного несовершеннолетнего. – Бородой же тебя погоняют? Сергей Петленко, пятнадцать лет, так? С какой целью уничтожаем печень, молодой человек?

– Да я это… Не пью я, – смущается он и накрывает рюмку ладонью.

– Жека, а кто это? Чо он тут командует? – возмущается Шпала.

– Рот закрой! – пихает его в бок локтем Жека и шепчет на ухо. – Его даже Ягоза уважает! Он Кувалду уложил одним ударом! Чемпион!

– Слушай старших, Шпала, – советую я. – Здоровее будешь.

– Поняли, Филипп Олегович, – заверяет меня Жека. – А вы вообще это…

– Что?

– Ну, вы же не просто поздороваться подошли, – смущенно произносит он. – Или Шпалу поздравить?

– Не совсем. Короче, пацаны, это – ресторан моего школьного товарища. Мы здесь празднуем, и мне сильно не понравится, если вы испортите праздник. Это ясно?

– Ясно, ясно, – раздаются голоса.

– А чо, вообще нельзя танцевать? – возбухает один из самых старших и показывает на группу молодых людей, пританцовывающих возле сцены. – Чо им-то можно?

– Им можно, потому что они «чо» не говорят. Культурные молодые люди.

– Э, и чо?

– Ничо. Жека, отвечаешь за них. Ладно, отдыхайте. И мелкого не спаивайте, – киваю в сторону Бороды.

Не дожидаясь ответа, возвращаюсь на танцпол. Завидев меня, Полина взвизгивает и вешается мне на шею. Понимаю, что начинается медленный танец.

Полинка липнет, прижимается всем немного располневшим телом и жарко шепчет:

– Панфилов! Как же я тебя в школе не разглядела?

– Не знаю, Полин. Может, я был не в твоем вкусе?

– Вообще-то, да, – признается она. – Мне больше спортивные мальчики нравились. Беляев, например…

– Да это было еще тогда понятно, – я улыбаюсь. – А ты мне очень сильно нравилась.

– А сейчас нравлюсь? – от её горячего шепота у меня мурашки по коже.

Сейчас она мне не нравится, но говорить так нельзя. Сказать, что нравится – соврать. Отделываюсь молчанием, и она льнет ко мне еще больше.

– Хочешь? – спрашивает Полина, замирает, прижавшись и удовлетворенно тихо смеется. – Чувствую, что хочешь! Идем!

Она ведет меня за руку в здание ресторана. Брейк не станцевал, так хоть с Полиной… В какой-то прострации, одержимый гормональным взрывом желания, даю ей довести себя почти до порога, а потом беру себя в руки и резко останавливаюсь. Она недоуменно оборачивается.

– Панфилов, ты чего? Не бойся, мне Андрей ключи от своего кабинета дал! Никто не увидит!

– Полин, ты же замужем?

– Да, ну и что?

– Прости, – не объясняясь, я разворачиваюсь и иду за стол.

Там в одиночестве доедаю хачапури и наворачиваю салаты – снова проснулся зверский голод, – пока ко мне не подсаживаются ребята. Народ прибывает освежиться, выпить, и я решаю, что с меня довольно. Встретился, пообщался, закрыл незавершенные вопросы школьного прошлого. Завтра с утра надо заняться изучением противника, анализом его слабых мест, благо интерфейс поможет. Есть уже определённые идеи, куда и по каким местам лучше бить Дорожкина.

Дожидаюсь, пока все выпьют, встаю и объявляю, что мне пора. Легко отражаю вялые попытки меня остановить.

– Да пусть идет… Сморчок! – ставит точку Полина. – И без него будет весело!

– Народ, пойдёмте на улицу! – кричит Беляш. – Сфотографируемся, пока все здесь, Панфилова проводим, покурим, а?

Идея принимается. Шумно пересекаем веранду и выходим за пределы ресторана. Я вызываю такси. Пока оно подъедет, нормально попрощаюсь с ребятами.

Рядом с нами появляется непонятно откуда всплывший фотограф: командует, кому как встать. В освещении вывески ресторана мы худо-бедно располагаемся в два ряда. Девчонки стоя, парни сидя у их ног.

– Сейчас вылетит птичка! – врёт фотограф. – Три, два, один… Щелк!

Вспышка слепит, а через секунду за его спиной мы все видим невероятно прекрасную девушку в легком летнем платьице, не скрывающем стройные длинные ноги в туфлях на каблуках. Она широко, по-голливудски, улыбается:

– Добрый вечер!

– Добрый, – гомонят парни. – А вы кто?

– Простите, если помешала. Я за своим парнем.

Зрение окончательно возвращается в норму, и теперь видно, что девушка стоит, опираясь рукой о голубовато-серый спорткар с открытым верхом. «Ламборгини-Авентадор», – подсказывает интерфейс.

– У тебя новая тачка, Настя? – делаю шаг вперед, широко улыбаясь.

– Нравится? – она шагает навстречу и целует. – Прокатимся?

– Дай мне минутку попрощаться с одноклассниками.

– Жду в машине, – соглашается Настя и отпускает меня.

Я тепло обнимаюсь с ребятами, соглашаюсь, что теперь-то надо чаще встречаться, да и «вообще». Что «вообще», не догоняю, но все равно соглашаюсь. Крепко обнимаю Пашковского с Резвеем, стуча им по спинам, а потом ухожу.

– Пока, Сморчок, – говорит Беляш, дает петуха и откашливается. – Заезжай ко мне в ресторан! У нас бизнес-ланчи по двести рублей!

– Беляш, сдурел что ли? Какой он тебе Сморчок? – слышу, как Пашка отчитывает Андрюху, но остальное остается для меня за кадром.

Стоит мне устроиться в кресле, Настя-Илинди топит педаль в пол, и мы срываемся с места.

– Как дела, Илинди?

– Фил, у нас проблемы! – она бьет руками по рулю.

– Какие? Что случилось?

– На Пибеллау полная жопа! Объясню все дома!

– «Пибеллау»? Что это еще за…

– Всё – дома! – перебивает Илинди и еле вписывается в поворот. – Заткнись пока!

Машину несет на ста сорока километрах в час, и мысли о неведомом Пибеллау сметает нахлынувшей волной паники.

Надеюсь, она умеет водить.

Глава 9. Тираннозавр Рекс

В молодости я взял пару уроков по ведению боя копьём. Насколько помню, в теории было так: «Протыкай врага острием копья».

«World of Warcraft»

В жизни мне удавалось видеть разные стадии изумления. Помню, как был изумлен отец, прочитавший в местной газете о соседском мальчишке-шестикласснике, выигравшем три его месячные зарплаты в городском турнире по DotA. Помню изумление Петра Ивановича, когда я в первый же день притащил им самый крупный контракт в их истории. Но то, что я вижу сейчас – самая крайняя стадия этой эмоции.

26
{"b":"622342","o":1}