ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Я считаю, что это и было моим обращением в христианство. При этом я понимаю, что не у всех случаются подобные встречи и не каждый должен пережить подобный опыт. Одни еще в детстве росли в христианской вере и в какой-то момент ответственно и осознанно признали ее своей. Другие пришли ко Христу из других вероисповеданий. В обоих случаях внутренняя трансформация может идти постепенно. Господь в своей мудрости решил, что лично мне Он должен открыться именно так, как я описал. И за это я Ему навсегда благодарен. Но я вовсе не ожидаю, что все, кто ищет общения с Ним, получат желаемое таким же образом, как я. Ведь для каждого Бог готовит что-то свое.

Священные книги в мусорном контейнере

После обращения жизнь моя круто изменилась. Я почувствовал себя намного увереннее: теперь я знал, что Бог существует и что в христианстве живет истина. В душе воцарился мир. И в то же время юношеский максимализм, категоричность и неуемное рвение никуда не делись. Это не могло не влиять на мои поступки.

Вскоре после обращения я купил несколько книг о Христе и христианстве и спрятал их дома. Однажды, вернувшись из школы, я обнаружил книжную стопку в мусорном контейнере возле нашего магазина. Рядом стоял отец и разговаривал с несколькими соседями. Все они заметили обескураженное выражение на моем лице, когда я бросил взгляд на книги. Там было несколько Библий, в которые, как я раздраженно напомнил отцу, входил не только Новый Завет, но и Ветхий. Соседи-«христиане», равно как и мой собственный отец, сочли, что все это очень забавно, и от души потешались надо мной.

Меня такое отношение расстроило и разозлило: ладно бы отец – подобная реакция с его стороны неудивительна. Но почему так ведут себя неевреи, живущие поблизости и объявляющие себя последователями Христа? К счастью, конфликт вокруг книг быстро сошел на нет. Родители моего друга Тома разрешили мне хранить свою «библиотеку» у них. Они жили неподалеку, на той же улице. Мать и отец Тома очень меня поддержали, в то время как мои собственные родители (в большей степени папа, чем мама) становились все более нетерпимыми к моей новой вере.

Голодовка в знак протеста

Примерно в тот же период моя двоюродная сестра страстно влюбилась в нееврея и собралась за него замуж. Вся семья взволновалась. Дядя был вне себя и даже объявил голодовку. Он заявил, что не возьмет в рот ни крошки, пока молодой человек, потенциальный жених, не согласится принять иудаизм. Это была не шутка: голодовка длилась много дней, и родственникам пришлось поместить дядю в больницу. Скандал и переполох в семье достигли своего пика, и бедный юноша сдался – согласился принять веру евреев и действительно вскоре был обрезан. Только представьте, какой самоотверженности и мужества это потребовало от молодого человека. Любого взрослого мужчину отпугнула бы эта болезненная и неприятная процедура. Но наш «жених» оказался неробким.

Когда решение об обрезании было принято, дядя прекратил голодать, к большой радости всей родни. Радовался счастливому финалу этой истории и мой отец – они с братом были довольно близки. И тут братья обратили свои взоры на меня и начали обсуждать пути возвращения «блудного сына» в лоно иудаизма. Папа сказал, что дядя почти уговорил его действовать тем же методом – то есть шантажировать меня голодовкой. Но в конце концов отец все же отказался от этой идеи. Когда я спросил почему, он ответил: «Боюсь, мне придется умереть голодной смертью».

Визит к юристу с Уолл-стрит

Папа проконсультировался с другими представителями еврейского сообщества и решил предпринять еще одну попытку вернуть меня к своим корням. Было решено, что мы вместе с ним посетим еврея-юриста с Уолл-стрит, специализировавшегося на том, чтобы возвращать заблудших собратьев «домой». И вот мы с отцом сели в поезд метро, который за сорок пять минут должен был доставить нас на Манхэттен.

Я, неутомимый юнец, с радостью предвкушал, как буду обсуждать жизнь Христа с умудренным представителем моего народа. На деле оказалось, что наша встреча больше похожа на визит к дантисту для удаления зуба. Впрочем, в разговоре было несколько забавных поворотов. Служитель Фемиды первым делом перечислил ряд очевидных противоречий между четырьмя Евангелиями. Таким образом он хотел продемонстрировать их несостоятельность. На некоторые замечания мне и правда нечего было ответить. Я почувствовал себя глупо. Стало понятно, что, если я буду обсуждать с ним Писание с точки зрения дат, точных цифр, исторических событий, я проиграю. Думаю, мне все же было полезно услышать его аргументы. Но у меня возникли и встречные вопросы.

Я попытался продемонстрировать ему сквозную тему всех священных книг и органичную преемственность между Ветхим и Новым Заветом. Мне было важно показать общую картину, в которой истина ясно вырисовывалась, а отдельные мелкие нестыковки («темные пятна» истории) были практически незаметны. Я поставил перед своим оппонентом вопрос: «Был ли во всей ветхозаветной истории мало-мальски длительный период, в который народ Израиля и Иудеи не сопротивлялся бы Божьей воле, не нарушал бы Его закон, не противодействовал поставленным Им вождям и пророкам?»

Этот вопрос мы обсуждали долго. Я старался показать, что весь Ветхий Завет посвящен преодолению маловерия, жестокосердия и «жестоковыйности» народа Божьего, не желающего ходить путями, уготованными Творцом. Если так было во все века, то почему во время прихода Мессии народ должен был вести себя как-то по-другому? Я утверждал, что через оба Завета красной нитью проходит одна тема: Бог предлагает Свою любовь и праведный суд, а Его народ противится этому и восстает против Него. Читая Ветхий Завет, легко укорениться во мнении, что и в будущем люди скорее отвергнут Мессию, чем примут Его. При этом я подчеркивал, что в данном случае евреи – то есть мой народ – проявляли себя как представители всего людского рода и не были более непокорными и ожесточившимися, чем остальное человечество.

Мне было абсолютно ясно, что мое понимание Ветхого Завета радикально отличается от понимания юриста с Уолл-стрит и моего отца. Они-то как раз считали, что еврейский народ всегда оставался верным Богу, и страшно гордились этим. Я полагал, что честное прочтение ветхозаветных книг подтвердит мою правоту. Кончилось все тем, что по дороге домой отец дал волю гневу: он бранил юриста за то, что тот не сумел переубедить подростка, а меня – за мое упрямство.

Глава 3

Дальнейшие поиски

Мой первый Новый Завет в зеленой обложке был, как я уже писал, издан свидетелями Иеговы. В то время я думал, что все Новые Заветы одинаковы, и не понимал, что у свидетелей свой, особый перевод, не признаваемый христианами. Ключевым отличием христиан от свидетелей Иеговы является отрицание последними Божественной природы Иисуса Христа. Они отказывают Христу в предвечном существовании. Мне было шестнадцать лет, христианского вероучения я толком не знал, а потому не подозревал об этих важных различиях. Читая Новый Завет, я решил поверить в Христа. Меня привлекла уникальность Его жизни и Его учения. Но кем же Он был? Я соглашался, что Он был Мессией, совершенным человеком, но не Богом. Конечно, Он не мог быть Богом! Я почему-то думал, что только католики верят в Его божественность. Когда мой близкий друг Джои Белломо (его родители были эмигрантами из Италии) сказал мне, что протестанты тоже верят, что Христос – Бог, я был потрясен. А еще он сообщил, что свидетели Иеговы считаются сектантами и еретиками.

Так я, новоявленный христианин, столкнулся с первой богословской проблемой.

В чем божественность Христа?

Является ли Иисус Богом? Сама мысль о том, что кто-то может быть Богом и человеком одновременно, считалась у иудеев кощунственной. Разве одна и та же личность способна вместить в себя и человеческое, и Божественное? И как Бог может умереть? Я не находил ответов на эти вопросы.

7
{"b":"623478","o":1}