ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Примерно через полчаса, подписав почти не урезанный бюджет исследований, король откинулся в кресле и включил селектор:

– Шамьет и завтрак, – велел он секретарю и повернулся к Герману:

– Как считаешь, Людвиг на самом деле не нашел бумаги, или затеял свою игру?

– Ваше величество, Людвиг предан Короне и лично вам, – Герман потер лоб. – Но он определенно что-то скрывает. Что-то, связанное с женой. Я чувствую, но, сами понимаете, прочесть его не могу.

– Мальчишка! – Гельмут стукнул ладонью по столу, разметав бумаги. – Романтик желторотый! Я ясно приказал: влюбить Рину в себя и обеспечить семью наследником, а не влюбляться самому! Неужели так сложно очаровать женщину и узнать ее секреты?

Вскочив, Гельмут принялся вышагивать по кабинету и высказывать Герману, какой его кузен никчемный, глупый, упрямый, избалованный мальчишка, ничего не смыслящий в женщинах и не способный очаровать хромую прачку, не то что такую красавицу, как Рина! А кузена он и вовсе не уважает, приказы не выполняет, спорит почем зря и из-за него выпавший Астурии редчайший шанс может сорваться!

После особенно яростного пассажа, выслушанного Германом с вежливым интересом и тут же забытого, отворилась дверь, и в кабинет заглянул Отто.

Гельмут, уже открывший рот для продолжения, резко развернулся и нахмурился. Но Отто не смутился.

– С добрым утром, папа, Герман. Ты опять пропустил завтрак. А Людвиг давно ушел? И почему ты на него сердишься, тебе тоже нравится фрау Рина?

Гельмут проглотил рвущиеся с языка ругательства и холодно ответил:

– Вашего высочества это не касается. И ваше высочество забыли, что врываться на королевское совещание нельзя. Никому! А тем более подслушивать!

– Я не подслушивал! – Отто нахмурился и набычился, в точности как отец, за холодностью и раздражением пытаясь скрыть обиду. – Ты так громко кричал, что слышно было на весь дворец. А я просто хотел напомнить Людвигу, что фрау Рина обедает у нас сегодня. Я уверен, он забыл ей сказать.

Герман очень пожалел, что не может вмешаться. Отношения Гельмута с сыном и так не были простыми, а подобные стычки их лишь усложняли. И ведь опять ссорятся на пустом месте. Но в этот раз на Гельмута снизошло просветление. Видимо, под впечатлением от сыновней «любви» принца Шарля к императору Франциску.

– А ты прав, наверняка забыл. – Гельмут вздохнул и подошел к сыну, открыл для него дверь полностью и положил руку ему на плечо. – Извини, Отто, я сегодня устал и зол, как демон. Рина мне в самом деле нравится, но я не собираюсь заводить с ней роман.

– Точно не собираешься? – в голосе Отто слышалось облегчение пополам с сожалением, похоже, принц сам не определился, чего ему хочется больше: счастья для любимого дядюшки Людвига или Рину в качестве мачехи.

– Точно, – заверил его король. – Людвиг отбыл по делам службы, а фрау Рине нельзя покидать дом. Так что мы съездим к ней сами, сделаем сюрприз. Как думаешь, она не откажется угостить нас обедом?

Отто просиял.

– Не откажется! А можно, я приготовлю для нее подарок? Я умею правильно ухаживать за дамами!

– Разумеется, Отто, – Гельмут потрепал сына по идеально причесанным локонам. – И выбери для фрау Рины подарок от меня тоже. Такое ответственное дело я могу доверить только тебе!

Когда радостный Отто убежал вприпрыжку, не в силах изображать серьезного и солидного наследника короны, Гельмут плотно прикрыл дверь и злорадно усмехнулся:

– Вот и пообщаемся с нашей иномирянкой без Людвига. Застанем ее врасплох! Мне кажется, Людвиг на нее влияет и не в лучшую сторону.

– Или она на Людвига в лучшую, – сказал Герман, собирая со стола разбросанные секретные документы.

– Или она, – отмахнулся Гельмут. – Я хочу знать, чем занимается ее светлость, когда мужа нет дома. Ты едешь с нами, Герман. Заодно посмотришь ее память. Думаю, найдешь много интересного.

– Об убийце? – не особо надеясь на пробуждение в Гельмуте совести, переспросил Герман.

– А, разумеется. Убийца тоже важен, – холодный взгляд Гельмута ясно говорил: не прикидывайся идиотом, генерал. Какая к демонам совесть, когда на кону стоит благо государства!

– Как скажете, ваше величество.

Склоняя голову перед королевской волей, Герман вспомнил кусочек сегодняшнего диалога кузенов.

«Что я, по-твоему, нелюдь?»

«Ты – король».

Король. И ни одно чудовище, ни одна нелюдь тебе в подметки не годится, твое величество.

Глава 17, о конопле и сюрпризах

Виен, Астурия. Вилла «Альбатрос»

Рина

Всю первую половину дня Рина посвятила общению с Фаберже и чтению того, что дал ей доктор Курт. Общение практически ограничилось совместным завтраком, потому что малыш всерьез возомнил себя сыном Людвига и, взяв в компанию Собаку, умчался исследовать дом. Время от времени он прибегал к Ринке, которая расположилась в кабинете Людвига, расспрашивал и рассказывал об увиденном. Ринка же углубилась в монографию, решив, что старинные книги она изучит позже.

История сотрудничества между людьми и драконами длилась всего несколько веков и время от времени прерывалась по неизвестным причинам. Драконы сами решали, когда им прийти, а когда исчезнуть и десятки лет не появляться рядом с людьми. Доктор Курт предполагал, что это может быть связано с какими-то поступками людей, не понравившимися драконам – те были категорически против всяческих войн и кровопролития – или же с неизученными особенностями совмещения миров. Драконы жили и выводили потомство в нашем мире, причем не в Долине Драконов, которая была чем-то вроде их курорта, а где-то в неприступных горах Дай-Табута. Их гнездовий не удалось найти никому. Зато доктор Курт выяснил, что с людьми общались только самцы и только одиночки. И что самки драконов – те еще кукушки. Они создают устойчивые пары лишь на время, от года до десятилетия, и уходят, отложив яйцо и оставив его на попечение супруга. Драконицы никогда не общаются с людьми, не живут в Долине Драконов без пары и скорее всего являются сюда из своего мира только за любовными приключениями.

Этот кусочек из монографии Ринка зачитала Фаберже. Он как раз прискакал за порцией печенья и ласки. Выслушав отрывок, малыш только посмеялся и заявил, что все проблемы от баб, и слава Единому, что они приходят редко.

Ринка не ожидала, что ей станет так обидно. Правда, она постаралась не показать этого, но дракончик почувствовал. Забрался к ней на руки, прижался и проворчал:

– Ну, мам! Это же не про тебя! Не дуйся!

– Маленький подлиза, – вздохнула Ринка, почесывая гребень Фаберже. – Ты скоро вырастешь и перестанешь называть меня мамой.

– А ты не хочешь, чтобы перестал?

– Не хочу. Я же тебя люблю, мелочь ты чешуйчатая.

Дракончик довольно зажмурился и заурчал, как мини-трактор. Правда, долго так не просидел, шило под хвостом помешало. Минуты через две он завертелся, буркнул, что тоже любит маму, и Людвига, и вообще… и вообще… он призрака нашел! Ух, какой призрак, якорь ему в корму!

– Пират? – уточнила Ринка. Вряд ли он подцепил настолько характерное выражение у добропорядочных астурийских слуг! Пока все ограничивалось парочкой сплетен и вполне невинных выражений.

– Пират Морган Красавчик! – гордо заявил Фаберже, словно в этом была его личная заслуга. – Пришвартовался на чердаке и сел на мель, кракеном ее через рею! У него там сокровище, представляешь? Настоящее, пиратское!

– На чердаке?

– Ага! Ему ужасно скучно! Его там замуровали, вот и… – не закончив фразу, Фаберже соскользнул с ее коленей и убежал, судя по воинственному крику «на абордаж!» – в гости к призраку.

Ринка только покачала головой. Дракончик за утро облазил весь дом, исключая разве что кухню (оплот бдительной фрау Шлиммахер) и лабораторию Людвига (защищенную заклинаниями, оказавшимися мелкому проказнику не по зубам). Причем никто из слуг его не заметил, то ли малыш был такой шустрый, то ли умел становиться невидимым.

85
{"b":"623886","o":1}