ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Разумеется, Антуан не стал сообщать Анне о своих наблюдениях и размышлениях. Вместо этого он снова поцеловал ее пальцы, на этот раз – с нескрываемой и совершенно искренней страстью, и пообещал решить все ее проблемы. Брату не до нее? И пусть! У франкского дипломата тоже немало возможностей, а главное, желание сделать прелестную Анну счастливой. Для начала – отвлечь от тяжелых размышлений.

– Позвольте пригласить вам на сегодняшнюю премьеру… – увидев поджавшиеся губки, Антуан тут же уточнил: – Вы, наверное, подумали про оперу? Честно говоря, я нахожу ее слишком занудной. Все эти арии и рулады смертельно скучны. То ли дело водевиль! Я мечтаю увидеть улыбку на ваших сладких губах. Сегодня. Прошу вас, Анна! Я сделаю ради вас все, даже невозможное. Хотите луну с неба? Хотя зачем вам луна, ее рядом с вами никто и не заметит.

Услышав тихое: «Да», – Антуан выдохнул.

Сработало.

Что ж, у него есть шанс выдоить из ситуации максимум пользы не только для службы. Конечно же, он радеет о благе Франкии, но если он не позаботится о своем благе – никто другой этого точно не сделает.

Надо еще раз уточнить, какое приданое дают за маркизой Бастельеро. А что? Породниться с Людвигом – не так уж плохо. Можно будет на правах зятя дать ему в глаз. Ну так, за все хорошее. А пока…

– Вы позволите заехать за вами, моя прекрасная Анна? – страсти, страсти в голос побольше! Впрочем, с Анной даже напрягаться не нужно, все получается само собой.

– О… – мадемуазель потупилась. – Лучше встретимся у театра в половину седьмого. Моя матушка… она не одобряет, – Анна тяжело вздохнула. – Знаете, Антуан, это так утомительно, всегда слушаться матушку! Всегда стараться быть идеальной!

– Зачем вам стараться? Вы – само совершенство, Анна. Вы – мечта, солнце! Рядом с вами все расцветает, – Антуан достал из вазы на столике срезанный розовый бутон, влил в него немного жизненной силы и заставил расцвести. – Вот, возьмите. Этот бутон – как мое сердце, раскрывается для вас.

Когда Анна, прижав розу к груди, выбежала из кондитерской, Антуан выдохнул, тихо помолился Единому за успех авантюры, допил свой шамьет – и, плюхнувшись на заднее сиденье ожидающего мобиля, велел:

– В посольство. Быстро.

В приемную Черного Карлика он ворвался, растолкав всех посетителей, и бросил мсье Товилю:

– Один?

– Один, сейчас доложу! – подскочил с места секретарь.

Антуан не стал ждать ни секунды, зашел в кабинет вместе с Товилем, и с порога заявил:

– Он нашел архив и обзавелся бастардом! Я его видел, мальчишка лет девяти, вылитый портрет его величества Гельмута в детстве. Говорят, мать – простолюдинка.

– И тебе доброе утро, де Флер, – начальник госбезопасности Франкии с кряхтением потянулся в своем кресле и кивнул мсье Товилю: – Принеси большую чашку крепчайшего шамьета с ложкой… нет, рюмкой коньяка. И, когда тот вышел, повернулся к Антуану. – А теперь все медленно и по порядку.

– Вы же знаете, что за домом Бастельеро следят все, кому не лень.

– Испалис, Бриттия, русичи… – скривился Черный Карлик. – Дальше.

– Русичи? – Антуан удивленно поднял бровь. – Их я не заметил.

– Не удивительно, русский царь прислал отряд казаков во главе с характерником, их не всякий демон унюхает, – проворчал Карлик. – Так. К делу!

– В девять утра к дому подъехал мобиль кронпринцессы Хаас, но вышла из него старшая маркиза, Анна. Она провела в доме почти час, затем подъехал второй мобиль принцессы, на сей раз с ее высочеством. Через пять минут Анна вылетела из дома в расстроенных чувствах и отправилась в кондитерскую. Я – за ней. Там мы немного пообщались, и Анна рассказала, что некромант нашел старый архив и обзавелся бастардом.

– Так и сказала, что архив всадника?

– Нет, Бастельеро ей не доверяет и ни за что бы не выдал такой информации. Но я уверен, это именно то, что все ищут.

Дверь открылась, впуская секретаря с подносом. Пока тот ставил на стол шамьет, Антуан молчал. Пока Черный Карлик делал первый глоток и протягивал секретарю пачку бумаг для его величества – тоже. Минута затишья и несколько глотков шамьета и ему не помешают, все же он мчался сюда из Астурии, позабыв про обед.

И лишь когда секретарь вышел, Антуан отставил свою чашку. У него был наготове весьма интересный и многообещающий план. Прежде всего самому Антуану обещающий.

– Итак, следующим нашим шагом…

Вот чего ни Антуан, ни его обожаемое начальство не видело, так это выражения лица мсье Товиля после того, как тот плотно притворил за собой дверь кабинета главы франкской госбезопасности. И мыслей его не слышали, все же мсье Товиль был сильным и опытным менталистом, намного сильнее и опытнее, чем подозревало его начальство.

«Отличные новости, сейчас же следует сообщить шефу. Наконец-то!» – думал мсье Товиль, аккуратно прикасаясь мизинцем к неприметному кольцу, покрытому вязью рун.

Глава 20, о глупых курицах и умных драконах

Виен, Астурия. Вилла «Альбатрос»

Рина

Целых три дня Ринка не верила своему счастью. Никаких командировок, спецзаданий, никаких безопасников у них дома – полная тишина и благодать! Людвиг оказался изумительным рассказчиком, Ринка с Фаби заслушивались. К примеру, когда они отправились гулять в центральный столичный парк, он провел целый экскурс в историю Астурии – о каждом из военачальников, королей и героев, запечатленных в бронзе и выставленных в парке, у него нашлась веселая и увлекательная история. Ринка тоже рассказывала о своем мире, понимая, что он постепенно превращается для нее в сказку. Они с Людвигом решили не скрывать от Фаби ее иномирское происхождение: все равно он узнает рано или поздно, так к чему врать и терять доверие ребенка? Тем более что ребенок – дракон.

Разумеется, Людвиг изрядно времени проводил за семейными архивами, которые требовали перевода с французского и расшифровки, а Ринка – в лаборатории. Ей было безумно интересно понять, каким образом Фаби превращается в человека! Впрочем, пока тщетно: приборы либо ничего не замечали, либо в момент превращения сходили с ума. Зато обсуждать исследования с Людвигом и объяснять Фаби, что и зачем она делает, было невероятно интересно!

И просто так разговаривать с мужем – тоже. И даже молчать с ним рядом, наслаждаясь теплом и ощущением заботы и безопасности. Иногда она с удивлением вспоминала свою первую «любовь», с каждым днем тускнеющую и теряющую важность.

А еще она пела. Для Людвига. И даже закинула пробный камешек: не будет ли он против того, чтобы она попробовала себя на сцене?

– Если тебе этого хочется, почему бы и нет? Думаю, половина светских дам с ума сойдет от зависти, ведь они не могут себе этого позволить.

– В смысле?

– В смысле, ни слуха, ни голоса. Зато невероятное количество кудахтанья на тему приличий и «подобающего аристократке поведения». Пфе! Делай то, что можешь себе позволить, и наслаждайся этим.

Сказать, что Ринка удивилась – значит, ничего не сказать. А как же астурийская чопорность? Приличия? Снобизм? Как же обещанная тирания и деспотизм? Великий Ктулху, как же настоящий Людвиг не похож на того мрачного властного типа, что вынудил ее к браку! Если б она тогда только могла предположить!..

Преображение в мрачного и властного типа случалось, лишь когда звонила Анна. Ее опять не устраивали женихи, она жаждала мести, внимания и черт знает чего. Людвиг хмурился, обрывал ее тирады, бросал трубку… и через минуту его хмарь проходила без следа, стоило лишь Ринке его поцеловать. А когда она спрашивала, что он собирается делать с сестрой, все же остаться матерью-одиночкой – не самая лучшая судьба для девушки…

– Одиночкой? Анна?! Рина, любовь моя, у нее уже тридцать два брачных предложения, одно другого лучше. Выбирай – не хочу.

– Тогда почему она до сих пор страдает?

– Потому что вредная глупая курица. Никто ее не достоин, – пожал плечами Людвиг. – Не обращай внимания. Она выйдет замуж за отца своего ребенка, кем бы он ни был. Хватит уже прикрываться семьей и титулом, пора начинать думать мозгами. – Вынув из кармана цепочку с кулоном, подаренную неизвестным ухажером Анне, Людвиг хмыкнул и покачал головой: – Есть у меня одно подозрение. Выйду на службу – проверю.

95
{"b":"623886","o":1}