ЛитМир - Электронная Библиотека

– Увидев мистера Тодхантера, – сказал он, пристально изучая оружие, – все вы сразу решили, что это мистер Ронил его связал, после чего, надо полагать, сбежал. Но у меня есть четыре возражения. Первое. Почему такой любящий нарядно одеваться джентльмен, как наш друг Ронил, оставил здесь свой цилиндр, если ушел по собственной воле? Второе, – продолжил он, перемещаясь к окну. – Это единственный выход, и он заперт изнутри. Третье. На лезвии имеется пятнышко крови, на самом кончике, но сам мистер Тодхантер как будто не пострадал. Рану унес с собой мистер Ронил, живой или мертвый. Добавьте к этому простую логику. Стал бы шантажист убивать курицу, несущую золотые яйца? Скорее, жертва вымогателя могла бы попытаться убить своего мучителя. По-моему, все понятно.

– А веревки? – спросил священник, который слушал доктора с крайним интересом, даже с восторгом, но с каким-то отсутствующим лицом.

– Ах, да, веревки, – произнес эксперт трудноопределимым тоном, – мисс Мак-Наб очень хотелось узнать, почему я не развязал мистера Тодхантера. Ну что ж, я объясню. Я не сделал этого, потому что мистер Тодхантер вполне может освободиться сам, когда пожелает.

– Что? – разом воскликнули все, кто был в комнате, правда, с очень разной интонацией.

– Я осмотрел все узлы на мистере Тодхантере, – спокойно пояснил Гуд, – и, поскольку я в них кое-что смыслю – в криминологии есть целая отрасль, изучающая их, – у меня нет ни малейшего сомнения, что все они завязаны самим мистером Тодхантером, и он может развязать их в любую минуту. Ни один из этих узлов не был завязан руками его врага. Все это – хитрая подделка, которая понадобилась для того, чтобы заставить нас думать, будто жертвой является он, а не несчастный мистер Ронил, труп которого может быть спрятан где-нибудь в саду или в каминной трубе.

Наступило тяжелое молчание. В комнате уже стало довольно темно, черные на фоне моря ветви деревьев в саду казались еще чернее, еще тоньше и словно приблизились к окну. Кому-то они могли бы даже напомнить морских чудовищ, кракенов[47] или каракатиц, с извивающимися щупальцами, которые выползли из воды и собрались вокруг дома, чтобы посмотреть, чем закончится эта трагедия, так же, как когда-то сам ужасный человек в цилиндре, злодей и жертва в одном лице, вышел из моря. Оно и понятно, потому что в воздухе ощущалось тягостное присутствие шантажа, самого отвратительного из людских грехов, поскольку это преступление, которое покрывает другое преступление, черный пластырь, закрывающий еще более черную рану.

Лицо маленького католического священника, которое обычно казалось самодовольным, даже смешным, вдруг посерьезнело, брови насупились. Но это не было простым выражением удивления. Это выражение, появляющееся на лице человека, который вот-вот готов ухватить какую-то очень важную мысль.

– Простите, я не понял, – просто сказал он озабоченным голосом. – Вы хотите сказать, что Тодхантер может сам себя связать и развязать в любую минуту?

– Именно это я и хочу сказать, – ответил доктор.

– Святой Иерусалим! – вскричал вдруг Браун. – Неужели это возможно?

Он скачками, как заяц, бросился через всю комнату, с неожиданной ловкостью склонился и всмотрелся в наполовину закрытое шарфом лицо связанного. После этого повернул свое, довольно глуповатое лицо к компании.

– Да, все верно! – возбужденно воскликнул он. – Но посмотрите на его лицо! Вы разве не видите? Посмотрите же на его глаза!

И профессор, и девушка одновременно посмотрели туда, куда указывал священник. Хоть широкий черный шарф и скрывал нижнюю часть физиономии Тодхантера, они все же разобрали, что верхняя ее часть как-то неестественно напряжена и искажена.

– И впрямь глаза какие-то странные, – озабоченным голосом произнесла молодая женщина. – Да что же это такое? Вы что, звери? Ему же больно!

– Нет, непохоже, – возразил доктор Гуд. – В самом деле, довольно необычное выражение. Но я бы объяснил эти поперечные складки у его глаз небольшим психологическим отклонением, которое…

– Да о чем вы говорите?! – чуть ли не рассердился отец Браун. – Вы что не видите? Он же смеется!

– Смеется! – удивленно вздрогнув, повторил доктор. – Но над чем он может смеяться?

– Ну, – уже извиняющимся тоном произнес преподобный Браун, – мне бы не хотелось заострять на этом внимание, но, по-моему, он смеется над вами. А знаете, теперь, когда я понял, я и сам готов посмеяться над собой.

– Когда вы поняли что? – несколько несдержанно поинтересовался Гуд.

– Я понял, чем занимается мистер Тодхантер, – ответил священник.

Он обозрел комнату каким-то бессмысленным взглядом, останавливая взгляд то на одном, то на другом предмете, потом не удержался и так же непонятно рассмеялся, к немалому раздражению тех, кто за ним наблюдал. Особенно его развеселил цилиндр, еще больше – разбитый стакан, но кровь на кончике палаша довела его прямо-таки до конвульсий. Отсмеявшись, он повернулся к доктору, который наблюдал за ним, то краснея, то бледнея от гнева.

– Доктор Гуд, – восхищенно воскликнул отец Браун. – Вы – великий поэт! Вам из ничего удалось сотворить нечто новое. Это сосем не то, что просто докопаться до истины, это почти богоподобно! И поверьте, по сравнению с вашими догадками, истина в этом деле намного проще и куда веселее.

– Я понятия не имею, о чем вы, – холодно произнес доктор Гуд. – Все мои выводы неизбежны и, не стану отрицать, не полны. Да, кое-что мне подсказало чутье (или поэтичность, если вы предпочитаете это так называть), но только потому, что соответствующие подробности установить невозможно. В отсутствие мистера Ронила…

– Верно-верно, – маленький священник, энергично покивал. – Это первое, с чем нужно разобраться, отсутствие мистера Ронила. Его отсутствие настолько полно, – призадумавшись, добавил он, – что, наверное, еще никто никогда так не отсутствовал, как отсутствует мистер Ронил.

– Вы предполагаете, что его уже нет в городе? – сдержанно осведомился доктор.

– Я предполагаю, что его просто нет, – ответил отец Браун. – Что он, так сказать, отсутствует в материальном мире.

– Вы что же, в самом деле, полагаете, – улыбнулся ученый, – что этого человека не существует?

– Как ни жаль! – вздохнул священник.

Орион Гуд разразился безудержным смехом.

– Что ж, – наконец, успокоившись, произнес он, – у меня есть тысяча доказательств обратного, но, прежде чем мы их рассмотрим, давайте-ка вспомним первое, что нам бросилось в глаза, когда мы проникли в комнату. Если мистера Ронила не существует, чья же это шляпа?

– Мистера Тодхантера, – ответил отец Браун.

– Но ведь она не подходит ему по размеру! – раздраженно воскликнул Гуд. – Он бы просто не смог ее носить!

Отец Браун с бесконечной кротостью покачал головой.

– Я не говорил, что он ее носит, – сказал он. – Я сказал, что это шляпа мистера Тодхантера. Или, если вы так настаиваете на разнице в оттенках значений, эта шляпа принадлежит ему.

– И в чем же заключается разница? – презрительно фыркнул криминолог.

– Дорогой сэр, – в голосе маленького человечка послышались раздраженные нотки, – если вы потрудитесь пройти до ближайшего шляпного магазина, вы увидите, что существует определенная разница между шляпами, которые человек носит, и шляпами, которые ему принадлежат.

– Но торговцу шляпами новые шляпы нужны для того, чтобы зарабатывать, – возразил Гуд. – А этот старый цилиндр, что он может дать Тодхантеру?

– Кроликов, – быстро ответил отец Браун.

– Что?! – изумился доктор Гуд.

– Кроликов, ленты, конфеты, серпантин, – скороговоркой перечислил священник. – Неужели вы не поняли этого, когда увидели фальшивые веревки? А кинжал? На мистере Тодхантере нет ни царапины, как вы правильно заметили. Рана у него внутри, если вы меня правильно понимаете.

– Вы имеете в виду, что рана мистера Тодхантера скрыта одеждой? – насторожено спросила миссис Мак-Наб.

вернуться

47

Скандинавское мифическое морское чудовище, изображавшееся в виде живого острова или огромного осьминога.

18
{"b":"6264","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Земля лишних. Последний борт на Одессу
Посею нежность – взойдет любовь
Любовь не выбирают
Отголоски далекой битвы
Слепое Озеро
Бумажная магия
Ведьма по наследству
Венеция не в Италии
Сердце того, что было утеряно