ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Глупая женщина, иди, если не хочешь наказания!

– Хо-хо-хорошо, – пролепетала знахарка и, подобрав с деревянного пола мешочек, спрятала его в потайной кармашек платья. Украдкой взглянула на кроватку и, видя, что дочь спит, облегченно вздохнула. Желание подойти к ней тут же испарилось, когда она услышала грозный голос мужчины, пропитанный ненавистью:

– Презираю грязь. И к тому же дети не должны воспитываться в сраче. А тут… Ты – отвратительная мать!

Женщина прищурила глаза, не чувствуя вины и не понимая большой трагедии его слов. Сдержала возмущение и вежливо ответила:

– Но ведь вы сами сказали: спрятать ее там, где никто не найдет! А потом, когда мы с Тарентором будем править, эта работа достанется черновым рабочим и прислужницам. Они должны убирать помещения и смотреть за нашей девочкой, наследницей золотых драконов.

– Хорошая мать всегда обеспечит своему ребенку чистоту. А ты живешь только будущим богатством и властью, благодаря которым о твоей дочери будут заботиться.

– Но…

– Ступай, у тебя намечается тяжелые ночь и утро. Иди же! – недовольно процедил Дарен, не в силах смотреть на мерзкую дрянь. Хотя других он в своем окружении и не видел. Все одинаковые, кроме его шариньи.

Чувствуя горечь и жжение в груди, Ринория медленно побрела на выход, но, не успев выйти, услышала плач своего ребенка. Женщина замерла, а потом бросилась к дочери, чувствуя, что не может не подойти. Девочка словно не хотела отпускать ее.

Знахарка думала, что котран будет ругаться, но нет, он только с ухмылкой смотрел и молчал.

Ларисинья успокоилась, как только колдунья взяла ее на руки, и, открыв свои глазки, с детским восторгом посмотрела на мать. Резкая мысль, что она больше не увидит свою дочь, озарила женщину, ведь сильной чертой ее знахарства было подсознательное предвидение. Ринория закрыла глаза, пытаясь внушить себе, что это ей лишь кажется. Все от волнения. Но что-то внутри не давало покоя.

Как только Ларисинья вновь уснула, знахарка положила ее в кроватку и укрыла одеяльцем. Осторожно отошла, но тут же услышала странный вопрос повелителя никтротов:

– Хочешь знать, какие дары у твоей дочери?

– Узнаю, как придет время, – буркнула женщина и, сгорбившись, пошла к двери, но, взявшись за деревянную ручку, замерла, кусая губы в кровь.

Прислужница колдуньи понимала, что все неспроста. Но мысль, что она всегда может убежать, скрыться – грела ее черствое сердце. Возможно, даже возьмет дочь. Но предчувствие внутри кричало, что ей не уйти.

Знахарка с детства любила играть черной магией и знала, что можно найти способ спастись из любого положения. Если же на кону будут висеть жизни троих, она выберет свою. Ринория и так сделала очень многое для общей цели, но все последствия доставались ей одной. Ежели все пойдет не так, как они задумывали, она без сожаления скроется.

Но если дочь с сильными способностями?! Ведь Ларисинья – золотая драконица, притом высшей власти. Значит, две магические способности в ней точно будут. Это может дать возможность скрыться без каких-либо жертв с ее стороны, вытягивая силы только из дочери.

В глазах женщины загорелся хищный корыстный огонек, и она, не поворачиваясь, тихо спросила:

– Какие?

Мужчина оценивающе молчал. Ему было знакомо такое поведение, и оттого противно, но что поделаешь: мелкие низшие ведьмы никогда не отличались добротой и самопожертвованием. А то, что он видел в ее жестах и словах, не сулило ребенку ничего доброго. Что ж! В его план входили бессердечность и эгоизм матери.

– Исцеление животных.

– И? – с надеждой уточнила Ринория, разочаровываясь в первом даре и желая, чтобы второй был – порталы или невидимость.

– Сила земли, – с усмешкой поведал Дарен, получая удовольствие от ее сожаления и недовольства.

Женщина обернулась, не в силах принять, что золотая драконица не взяла то, что поможет ей сбежать. Дары дочери, на ее взгляд – бесполезные и слабые. Хотя последний…

– Что за сила земли?

– Эмоции драконицы отражаются на состоянии твердой поверхности, – запутано ответил повелитель никтротов, зная, что она не будет уточнять из страха.

Ринория огорченно посмотрела на дочь, в эту минуту решив, что брать с собой ее не будет, и, пересилив свое раздражение, сказала:

– Что же, я думаю, что и эти способности принесут ей много счастья.

Мужчина только злорадно оскалился и добавил:

– Несомненно. Теперь иди! Констанция в своей комнате. И помни, я всегда рядом! А ты… этого даже не узнаешь.

Женщина сглотнула и вышла из комнаты, подбирая с пола небольшую сумку. Спускаясь по деревянной лестнице, переживала, что может упасть или провалиться. Ринория брезгливо оглядывалась по сторонам, отмечая паутину и грязь, но даже мысли у нее не возникло, что в этой темной и сырой башне находится новорожденная дочь. Только страх, что ее жизнь висит на волоске, и выпутываться ей придется одной, ведь магические силы девочки не оправдали надежд.

* * *

– Она моя пара! – прорычал Тарентор, с ненавистью глядя на повелителя никтротов.

Дарен лениво развалился на кресле и, ухмыльнувшись, заметил:

– Я не заставляю. Это только твой выбор. При предложенном варианте: дочь – наследница, ты – повелитель, а жена – колдунья. И ты, как новоиспеченный правитель, требующий ответа за убийство брата, его жены и сына, не пожалеешь даже своей супруги, посылая ее на костер. Уверяю тебя, в глазах народа ты будешь справедливым приемником.

– Но она моя истинная пара. У меня больше не будет детей… – задумчиво проговорил светловолосый подтянутый стройный мужчина, взвешивая все варианты, чтобы не прогадать, выйти с максимальным успехом и минимальными потерями.

– Только красные кардиналы обречены на бездетную жизнь, поэтому не переживай. Найдешь женщину, желанную для твоего дракона, и, как наступит время шариньи, ты обретешь наследников.

На лице брата повелителя золотой гильдии появился хищный оскал, но, решив быть справедливым, он заметил:

– Только я не хочу лично этим заниматься, все же она моя жена.

– Не волнуйся, я сделаю сам грязную работу. Ринория окажется на костре и без твоей помощи, – злорадно отчеканил Дарен, со скучающим видом осматривая покои Тарентора.

– Но как…

– Неважно. Главное, огонь для ведьмы должен быть разожжен ближе к вечеру, а в кругу правосудия присутствовать все высшие драконы гильдии.

– Хорошо, а можно… мне в последний раз увидеть жену, – согласился, но тут же проявил слабость светловолосый мужчина.

Дарен с презрением посмотрел на жалкого, корыстного будущего владыку и гневно процедил:

– Думаю, гильдии не нужен ничтожный властелин, способный на чувства.

– Я силен, – возмутился Тарентор.

– Но этого мало. Проявишь бессилие, против тебя поднимут заговор, как ты поступил с Гариком, о чем он даже не догадывается.

– Мой брат могуществен и…

– Но он проявил слабость. Любовь и нежность к жене, сыну… сделали его никчемным и невнимательным.

– Но…

– Если я решу, что ты ничтожен, отберу то, что дал, – злобно сообщил котран.

– Я сам всего достиг! – громко возразил мужчина, но тут же его подхватило и откинуло в колонну. Никтрот навис над ним и рассмеялся.

– Без меня ты – никто. Только я даю тебе ту власть и мощь, чтобы победить сильнейшего.

– Мой брат…

– Поистине достоин уважения. А теперь прости, мне нужно встретить Гарика в порту… и убить его.

– Думаю, тебе это будет сложно. Брат никогда не дает застать себя врасплох, – скептически заметил мужчина, направившись к графину, чтобы налить себе вина.

– Ты удивишься, но сейчас он и его команда слабы как никогда, ведь всю обратную дорогу по морю их мучила шаканская болезнь.

– Ты…

– Я. А ты думай… и если «да», то к вечеру костер должен быть зажжен, а брат владыки и другие драконы ожидать прихода Ринории. Подлой колдуньи, заслуживающей наказания.

Тарентор ничего не сказал в ответ, зная, что он и не нужен. Выбор очевиден.

2
{"b":"627505","o":1}