ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Кремлевская школа переговоров
Есть, молиться, любить
Восемь обезьян
Разрушенный дворец
Искушение Тьюринга
Криштиану Роналду
Шепот пепла
Звание Баба-яга. Потомственная ведьма
Взлет и падение ДОДО
Содержание  
A
A

Костя, с автоматом на взводе, осторожно вошел в пещеру. Никого. Нет и Епифана. «Как напугал его проклятый фашист! Сидит теперь в какой-нибудь дыре и боится нос высунуть… Придется завтра отправиться на поиски…»

Глава шестая

В ОБЛИЧЬЕ ВРАГА

Остров на карте не обозначен - pic_13.jpg

1

После возвращения с изнуряющей работы, где Борщенко выполнил три нормы: за себя, за Шерстнева и за Кузьмича, — по лагерному репродуктору его вызвали к воротам.

— Ну, Андрей, желаю удачи, — стараясь не показать волнения, сказал Шерстнев. — Будь осторожен. Не сорвись… Помни, что у комитета на тебя большие надежды. И еще разузнай, что с нашими ранеными товарищами, как им помочь…

Они сидели со Смуровым в его кладовке.

— Секретным ходом пользуйся только в крайнем случае. — Смуров встал. Встал и Борщенко. — И не забудь: фонарь должен быть надежным. И не один, а минимум два.

Смуров и Шерстнев проводили его до выхода из барака.

Репродуктор продолжал вызывать:

— Борщенко, на выход!

За воротами его ожидал Шакун.

— Пошли скорей! — заторопил он. — Начальство ждет…

Через полчаса они были в главной канцелярии.

Когда Борщенко впустили в кабинет штандартенфюрера Реттгера, там уже находились майор Клюгхейтер и оберштурмфюрер Хейке. Майор в форме тодтовских [4] частей сидел в кресле у стола, Хенке почтительно стоял.

Реттгер оторвался от какой-то бумажки и недовольно посмотрел на Борщенко.

— Подойди ближе! — приказал он.

Борщенко продолжал стоять у дверей.

— Господин штандартенфюрер, он не понимает по-немецки, — доложил Хенке.

— Тогда вы сами спросите, почему он так поздно? Или это ваш зубастый дурак где-то так долго болтался?!

— Господин штандартенфюрер, вы же знаете, что я ничего не понимаю по-русски. Пусть господин майор…

Майор Клюгхейтер повернулся к Борщенко.

— Подойди ближе! — на чистом русском языке приказал он.

Борщенко, четко отбивая шаг, подошел ближе и остановился напротив стола, вытянув руки по швам.

Реттгер с любопытством уставился на него.

— Ты и есть Черный ворон?

Майор повторил вопрос полковника.

— Так точно, господин штандартенфюрер! — четко отрапортовал Борщенко.

— Это твоя кличка. А как твое настоящее имя?

— Как твое настоящее имя? — повторил майор.

— Павел, господин штандартенфюрер!

— Полностью, полностью! Как по отцу? Как фамилия? Где родился?

— Как твои отчество и фамилия? — спросил майор, внимательно разглядывая Борщенко. — Откуда родом?

— Павел Андреевич Корчагин, господин штандартенфюрер! Родился в Харькове! — чеканил Борщенко, смело глядя прямо в колючие глаза Реттгера.

Майор с интересом поглядел на Борщенко и перевел:

— Павел Андреевич Брагин. Уроженец Харькова.

Борщенко продолжал не мигая смотреть на полковника, но мысли его залихорадило: «Почему майор не перевел, назвал иную фамилию? Ловушка? Может, проверяют, понимаю ли я их разговор?»

Полковник опустил голову, заглядывая в бумажку.

— Тут то же самое, — сказал он и глубокомысленно добавил: — У русских много Иванов и Андреевичей… А спросите, майор, кто были его последние начальники?

Борщенко твердо запомнил фамилии эсэсовцев, названных Шакуном. И вдруг засомневался: кто из них майор, кто капитан. Но это же надо сказать! Спина сразу вспотела…

Майор повернулся к нему:

— Кто были твои последние начальники? Почему ты понес околесицу о своей фамилии? Зачем выдумал новую?

— Последними моими начальниками были Мейер и Кунст, — отрубил Борщенко и добавил: — Мне так часто приходилось менять свои фамилии, что я теперь сам в них путаюсь!

— Ты не запутался, а заврался, любезный! — оборвал майор.

Борщенко еще больше вытянулся, а майор перевел:

— Он был в распоряжении гауптштурмфюрера Эрнста Мейера и штурмбаннфюрера Густава Кунста.

Отметив, что майор при переводе добавил имена и звания, Борщенко постарался это запомнить и еще более насторожился.

Реттгер заглянул в бумажку и, неудовлетворенный, задал новый вопрос:

— А кто был твой непосредственный начальник?

Никаких других фамилий Шакун не называл. Что отвечать? Кажется, влип!

— Почему не назвал своего непосредственного начальника? — спросил майор. — Кто он?

— Шарфюрер Бауэр! — выпалил Борщенко, решив, что если нужно еще какое-то лицо, то лучше его выдумать, чем растеряться и ничего не ответить.

С замиранием сердца он смотрел, как вчитывался Реттгер в свою шпаргалку, как недоуменно поднял голову и посмотрел на мнимого агента. Потом опять уставился в бумажку, пожал плечами и вопросительно обернулся к Хенке:

— Бауэр? Это после его откомандирования из Киева, что ли?

— Так точно, гоподин штандартенфюрер! — подтвердил Хенке, не желая ставить себя в неловкое положение. — Это после откомандирования его из Киева…

— А почему же он не назвал унтерштурмфюрера Зейтца? — недовольно сказал Реттгер. — Шакун указывает эту фамилию. Спросите у него, майор, о Киеве…

— Кто в Киеве был твоим непосредственным начальником? — строго спросил Клюгхейтер.

— Унтерштурмфюрер Зейтц! — отчеканил Борщенко.

— А Бауэр кто?

— Это — после Киева…

— Аа-а… — Майор повернулся к Реттгеру. — Все верно. Унтерштурмфюрер Зейтц был в Киеве, а Бауэр — это после Киева.

Реттгер отложил в сторону бумажку, подумал и сказал:

— Спросите, майор, с какой целью он был заброшен на советское судно? Что ему было поручено?

— Я должен был установить, куда следовал караван и его маршрут! — объяснил Борщенко. — А по прибытии на место сообщить об этом и получить указания.

— А как сообщить?

— У меня был портативный передатчик.

— Где он теперь?

— Утонул!

— Ты сам должен был обеспечить передачу?

— Нет, господин штандартенфюрер! Со мной был радист.

— Он жив?

— Он погиб, господин штандартенфюрер!

— Позывные и шифр сохранились?

— Никак нет, господин штандартенфюрер! Все погибло с радистом.

— Как же ты теперь свяжешься со своим начальством?

— Теперь я под вашим начальством, господин штандартенфюрер!

Реттгер сухо улыбнулся.

— Пожалуй, этот для нас подойдет, — повернулся он к Хенке. — Зачислите его в команду охранников.

— Он, кажется, посмышленее Шакуна, — заметил Хенке.

— Смышленее вашего зубастого чурбана быть не трудно, — с издевкой сказал Реттгер. — Пусть будут вместе. Только запомните: когда придет пора срезать головы этим славянским насекомым, вы мне доложите.

Реттгер опять перенес свое внимание на Борщенко:

— Майор, предупредите его, что он будет в команде охранников.

— Брагин! Будешь охранником! — перевел Клюгхейтер.

— Никогда ни одного выстрела я не сделаю по заключенному! — твердо заявил Борщенко. — Это исключается!.

Клюгхейтер посмотрел на Борщенко с изумлением.

— Это как же тебя понимать? — спросил он, всматриваясь в лицо Борщенко. — Отвечай!

Борщенко почувствовал, что ответил невпопад, и стоял молча, не находя, что сказать.

— Что он говорил? — заинтересовался Реттгер, наблюдая за лицом Борщенко.

— Он говорил, что будет стараться, — коротко передал Клюгхейтер. — Но он отвык стрелять.

— Черт его знает, что за странный агент! — удивился Реттгер.

— За время пребывания в советском тылу он не мог практиковаться в стрельбе, — пояснил майор. — Был все время в трудной обстановке…

— Аа-а… Ну, тут он быстро восстановит свою прошлую практику. — Реттгер задумался. — Спросите его, майор, не поручали ли ему следить за Рыниным?

— Никак нет, господин штандартенфюрер! — несколько оправившись, ответил Борщенко.

— А ты его хорошо знаешь? — продолжал допрашивать Реттгер.

— Познакомился только на судне.

— Как он к тебе относится?

вернуться

4

ТОДТ — военно-строительная организация гитлеровской Германии.

21
{"b":"6282","o":1}