ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Уже имея по этому поводу указание штандартенфюрера, Штейн препятствовать Рынину не стал, но строго ограничил район обследований двумя близлежащими ущельями и берегом фиорда — что и нужно было Рынину.

В первый же поход по ущельям до фиорда Рынин со своими молодыми помощниками разыскал пещеру Таслунова и обстоятельно переговорил там с Костей, дав ему несколько важных поручений. Наговорилась вдоволь и молодежь, не забывая при этом поласкать Епифана, который благосклонно разрешал щекотать себя за ушами и упоенно мурлыкал.

Во время этого и других походов угрюмый охранник Рынина в пещеры не заходил, прогуливаясь у входа с автоматом на груди. Иногда Рынин оставлял своих подручных выполнять порученную им работу, а сам уходил дальше. Иногда их посылал вперед, а сам задерживался в пещере. Охранник не возражал против его действий, но сам находился вблизи Рынина неотступно.

В один из следующих походов Рынин с охранником надолго задержался в расщелине, где нашлось несколько обширных сообщающихся пещер, а молодежь послал дальше с секретным поручением проверить с Костей сохранность шлюпки и запомнить место ее стоянки.

Друзья застали Костю за работой: из концов каната Костя сооружал веревочную лестницу.

— Как в романах Дюма, и нам потребуется этот атрибут приключений, — пошутил он. — Никогда не занимался таким делом — теперь научусь… Ешьте сухари и еще возьмите с собой…

Костя быстро собрался, и друзья тронулись в путь.

— Это недалеко, — сообщил Костя. — Проскочим туда быстро.

Они перебрались на другую сторону ущелья и пошли скалистым берегом фиорда. Было сумрачно и холодно. Ветер пронизывал до костей, чувствительно покусывал нос и уши.

Без всяких осложнений дошли до неширокой крутой расщелины, пересекающей берег.

— Теперь требуется осторожность, — предупредил Костя. — Следуйте за мной шаг в шаг.

Он стал привычно спускаться, перепрыгивая с выступа на выступ, как со ступеньки на ступеньку. Дно расщелины было сплошь усеяно осколками камней, и идти было неудобно. Но вот Костя нагнулся и скрылся в невысокой щели. За ним последовали и его спутники. И уже через несколько шагов они очутились в гроте. Костя объявил:

— Мы пришли. Смотрите.

Ребята осмотрелись, не сразу привыкая к сумеречному освещению.

— Спустимся теперь к шлюпке!… — предложил Костя. — Видите ее внизу?

Действительно, внизу на черной спокойной воде стояла шлюпка, привязанная к веслам, торчавшим из щели.

— Правда, хорошая стоянка? — с гордостью спросил Костя. — Я ее заметил, когда плыл по фиорду.

Помогая друг другу, комсомольцы быстро спустились с площадки на площадку, до самой нижней. А с нее все перешли в шлюпку и с наслаждением расселись на банках.

— Я сюда прихожу почти каждый день, — говорил Костя. — Все-таки наша родная площадочка, на которой посидеть — словно дома побывать.

— А у нас, Костя, сегодня умер дядя Степа, — сообщил Коля Муратов. — Если бы ты знал, какой это был человек!

— Кто он такой? — заинтересовался Костя.

— Дядей Степой прозвали его товарищи. По фамилии он Степанчук. Москвич. Высокий, тощий и веселый. Всегда рассказывал смешные истории, с которыми сам встречался в жизни. Около него легче всем было.

— А что же с ним случилось?

— На работе эсэсовец стал над ним издеваться. Сначала требовал, чтобы он пропел петухом… Дядя Степа отказался. Тогда эсэсовец приказал ему прокричать «хайль Гитлер». Дядя Степа даже не ответил и продолжал работать.

— Он знал немецкий язык? — спросил Костя.

— Он журналист, с университетским образованием и знал три языка… Так вот, эсэсовец стал требовать: «Кричи петухом, а потом кричи: хайль Гитлер!» — Костя слушал затаив дыхание. — А дядя Степа повернулся к эсэсовцу и говорит: «Твоему Гитлеру действительно скоро наш русский петух пропоет три раза. Близится его последний, двенадцатый час…» Эсэсовец взбесился. Приставил автомат к груди дяди Степы и орет: «Кричи „хайль Гитлер“ или застрелю!…»

— Что же дядя Степа?

— Дядя Степа говорит: «Никогда в жизни еще никого не убивал. Но такую кровавую собаку, как Гитлер, задушил бы голыми руками…» Эсэсовец ударил его стволом автомата в лицо и в голову. Выбил зубы, даже треснула челюсть. И сорвал с черепа кожу.

— Эсэсовец сразу ушел, — дополнил Сергей.

— Да. Но товарищи дяди Степы сказали, что они его заметили и все равно убьют. Он рыжий, и нос кривой…

— Что же было дальше с дядей Степой?

— Товарищи принесли его в ревир. Но ничего сделать там уже не смогли. Трещина в черепе и заражение крови… Сегодня умер…

— Ребята! — взволновался Костя. — Я вам дам пистолет. Передайте тем, кто хочет убить этого эсэсовца.

— Нельзя пистолет. Нас обыскивают. Но не в том дело. Нам всем строго наказано: никакого оружия с собой не иметь. Нельзя!… А эсэсовца этого из грота забрали. Повысили. Теперь он ездит на мотоцикле с пулеметом…

Под впечатлением истории с дядей Степой все задумались. Потом Сергей встал.

— Дальше задерживаться мы не можем. Подведем Бориса Андреевича.

Вышли тем же путем.

На поверхности уже мела злая поземка. Стало еще холоднее.

— Как ты, Костя, в пещере — сильно мерзнешь? — спросил Степа.

— Да, бывает, стучу зубами.

— На днях тебя проведем в наш лагерь. Обогреешься там денек-два на кухне, поешь горячего, чтоб не заболеть, И Епифана туда возьмем…

— У нас в бараке тоже дьявольский холодище, — задумчиво сказал Муратов. — Тоже дрожим ночью. Но, когда все вместе, теплее.

В ущелье ребята попрощались с Костей и заторопились к Рынину.

Глава девятая

ОШИБКА ПАРХОМОВА

Остров на карте не обозначен - pic_18.jpg

1

Густые сумерки позднего вечера. По узкой каменистой дороге, скупо освещаемой фонарями охранников, медленно движется плотная, длинная колонна «славян». После изнурительных подземных работ они возвращаются в лагерь.

Высокий, длинноногий шарфюрер Рауб следит за порядком. По обочине дороги он быстро проходит вперед и останавливается, пропуская колонну мимо себя. Кобура его пистолета расстегнута, в руке у него тяжелая плеть из гибких жилок электрокабеля — время от времени он нервно щелкает ею в воздухе.

Шарфюрер злится. Вчера в игре ему не везло, и кошелек его здорово отощал. Сегодня надо отыграться. В казарме теперь наверняка уже собрались вчерашние партнеры, а он все еще валандается тут с этим стадом лагерников. Не иначе как по сговору они еле плетутся, ползут, словно в похоронной процессии. Подстегнуть бы их автоматной очередью — небось прибавили бы шагу.

— Шнель! Шнель! [6] — командует Рауб.

Но колонна не ускоряет движения. И не потому, что у людей нет желания торопиться в лагерь. Наоборот. Всем хочется поскорее пройти железные ворота, оторваться от Рауба, от охранников. Каждому хочется поскорее получить в пищеблоке порцию баланды — от голода так сосет под ложечкой! А потом, в бараке, можно будет забраться на нары, расслабить измученное тело и забыться в глухом сне до утра. Однако ускорять шаги нельзя. Надо оберегать наиболее ослабевших товарищей, у которых нет сил идти быстрее. А выбиться из строя, отстать в пути — это конец!

— Мой команда слушать! — Рауб повышает голос и угрожающе щелкает плетью. — Шнель! Скоро надо!

— Ишь как раскудахтался, стерва! — не выдержал Пархомов.

— Молчи! — вмешался Силантьев.

С обочины подбежал охранник с автоматом на взводе.

— Швайген! [7] — крикнул он, направляя луч фонаря на людей. Но лица их замкнуты, губы плотно сжаты. Как тут разобраться в темноте, кто нарушил порядок?

Рауб по-прежнему стоит у обочины и продолжает командовать:

— Мой команда! Шаг широкий надо!

Никто не делает шаги шире. Рауб ожесточенно взмахнул плетью — и жесткий удар обрушился на голову ближайшего узника. Ноги у того подломились, и он вывалился бы из колонны, но товарищи на ходу подхватили его, втиснули в середину ряда и повели дальше, поддерживая со всех сторон.

вернуться

6

Живее! Живее!

вернуться

7

Молчать!

32
{"b":"6282","o":1}