ЛитМир - Электронная Библиотека

Теперь поровну: два – соохотнику, два – мне. А что у него? Он несколько раз стрелял. Пора и к вездеходу, желудок уже требует.

Он уже колдует у костра. В сторонке лежит кучка уток. Раз, два, три, четыре. Гуся нет, не кулик, не спрячешь. Утки серые, хорошие, но по весу все только на гуся потянут.

– Не налетел?

– Налетел один, высоко. Попал, но упал на той стороне, далеко. Речка пошла, не перейдешь. Протоку-то эту еле прошел, утром в колено была.

Точно. Ходит он в вездеходных галошах. Мокрые портянки, сапоги висят на кустах, и брюки мокрые. Река под тем берегом бурлит и пенится, и непонятно, есть лед внизу или нет. И выяснять не хочется. Тот гусь хищникам в подарок. Жалко, но что поделаешь.

– А что у тебя?

«Охотничек» он уже не добавляет.

– Есть один.

– Покажи!

Из рюкзака вываливается гусак.

– Здоровый.

Голос у компаньона совсем упал.

– Попробуй, Илья Иванович, посадить его как профиль на открытом месте, а сам в кустах.

Старшой молчит, занятый помешиванием в кастрюльке. После обеда берет гуся под мышку и направляется с ружьем вверх по склону.

Возвращается уже в сумерки.

– Даже не налетел?

– Сел метрах в сороках.

– Не успел выстрелить? Осечка?

– С обоих стволов и прицелился не спеша.

– И ушел?

– Как ни в чем не бывало.

– Это просто невезуха. Может, завтра с утра… – Завтра с утра едем домой.

До конечной точки путешествия – рыбалки Хину – доезжаем к вечеру без приключений. Апуку, уже очистившуюся ото льда, преодолеваем на резинке.

Любовь Георгиевна выбежала навстречу мужу.

– Илья, какой ты молодец, двух гусей убил!

В ее глазах сияние от радости встречи. Значит, Юра все сделал правильно, двух отдал ей.

– Это не я, – мрачно ответствовал неудачливый охотник, – это он.

– Илья Иванович, мог бы и промолчать.

– Не мог.

Его супругу это признание нисколько не расстроило, судя по ее взгляду, ей эти гуси до фени, главное, что любимый вернулся.

– А мы их съели, – повернулась она ко мне, – у нас холодильника нет, держать их негде.

– На здоровье, для того их и убили.

На этом мы и расстались до летовки.

Белый медведь

К событиям этого года можно отнести появление в поселке белой медведицы с медвежонком. Бурые медведи гуляют по селу регулярно, но белый – это единственный раз за всю историю существования села, судя по рассказам старожилов. Скорей всего, медведицу принесло на льдах и прибило к берегу южнее поселка, и она пошла на север, решив пообщаться по дороге с людьми.

Прошла она по центральной улице в сопровождении своры собак, которые являются хозяевами Ачайваяма, свободно разгуливающими, где им вздумается, за исключением особо свирепых, сидящих на привязи.

На собак она не обратила внимания, люди ее не тронули, и все обошлось бы без приключений, если бы медвежонок не захотел познакомиться поближе с одной мамушкой, прыгающей на костылях после того, как поломала себе ногу. Возможно, его удивил способ ее передвижения, трудно сказать, что мишутку привлекло в этой особе, тем не менее он к ней подошел. Какова была его цель, сейчас выяснить трудно, но мамушке его приближение не пришлось по душе. Не узрев в нем зверя и решив, что это собака, она замахнулась костылем, что для собаки всегда более чем достаточно. Но после того как костыль хрупнул в пасти зверя и разлетелся на куски, женщина поняла, с кем имеет дело, и, бросив костыль, резво ретировалась в дом, успев захлопнуть за собой дверь. Белый гость не стал выламывать дверь, дабы познакомиться поближе, и последовал за мамашей, тем более что собаки доставили ему немало хлопот своим бестактным поведением. Пройдя все село, мишки проследовали далее в сторону милого севера, и дальнейшая судьба их неизвестна.

Июль 1975 г.

Летовка

Летовкой называют отгон табуна к морю. Возможно, цель его – напоить оленей морской водой, или освободить их от гнуса, или перемена пастбищ. Скорей всего, и то, и другое, и третье, и еще десяток причин, которые знают опытные оленеводы. Как бы то ни было, это путешествие обязательно каждый год, а зря пастухи ничего не делают.

Второй табун, к которому тяготеет главный зоотехник, должен пройти по Тамани до бухты Шлюпочная. На день выезда, 16 июля, он находится недалеко от озера Анана, вниз по Таманваяму.

Провожает новый директор, Плетнёв Михаил Иванович. Высокий, даже здоровый, толстый, обрюзгший. Нос большой, мясистый, глаза маленькие, глубоко посаженные. Лет сорока. Взгляд стеклянный, через человека. Типичный руководитель. Со всеми прощается за руку. Рука мягкая, пухлая, ладонь огромная. По слухам, закончил академию, вроде сельскохозяйственную. Вельгоше он понравился.

– По-моему, то, что нужно для нашего совхоза. Человек сильный, властный. Направлен от управления.

– Не понравился мне его взгляд. А на сильные личности у меня аллергия.

– Время покажет.

Конечно, покажет. А пока впереди долгожданная тундра с приключениями, охотой и рыбалкой. После двух месяцев мехпарка это радость.

До полчетвертого переправка, заправка, укладка. Обед уже на свежем воздухе. И наконец-то долгожданное урчание мотора. Вездеход загружен и перегружен. Бензин, посылки, продукты, спальники, кимитаны, мешки, ящики. Ничего лишнего, но повернуться негде. При норме загрузки – тонна, перегруз как минимум двойной. Торсионы смягчают удар, но упорам на кочке достается. Лязг гусениц, грохот ударов, рев движка – обычная музыка вездеходных путешествий.

Проводником Федя Вельхихей. Волосы густые, прямые, черные, жесткие, как проволока. Это, не смотря, можно сказать про любого чукчу, за исключением разве что стриженых. Скуластый, глаза печальные, серьезный. Неулыбчив, что для человека этой национальности редкость.

Человек шесть учеников лет по четырнадцать-шестнадцать. Одному даже двенадцать. Его зовут Артур, он сын бригадира.

Десять километров дорога идет по левому берегу Апукваяма до сопочки Горелой. От нее поворачивает вправо, петляет пять-шесть километров между сопками по долине, извилистой и узкой. На выходе из нее довольно большое озеро, там всегда гнездятся лебеди. Дальше пошли болота, вперемешку с сопками и твердой тундрой, несколько куюльчиков. По пойме реки деревья: ольха красная и белая, тополь, ива – все невысокие, корявые. На куюлах кустарник – ольхач, карликовая береза. На склонах сопок – кедровый стланник. На твердых тундрах – лишайники, на заболоченных – травы. Видовое разнообразие огромно.

Сопки, сопочки, горочки, куюльчики, кустики, кочки, озерца, болота и болотца. Местность сверхпересеченная. Ровная твердая тундра – радость для вездеходчика редкостная. Обычно вторая передача, средняя скорость – десять километров в час. Иногда на третьей, а иногда на первой, да на бревне.

На дороге есть два куюла, очень неприятные. Один – на повороте с Горелой, другой – на выходе из долины. Неширокие, метра три. Берега травянистые. Стоишь – качается. На дне тина, палки уходят. Где твердое дно? И есть ли оно? Их пройти – самая морока.

Первый куюл Илья Иванович проходит удачно.

На середине долины машину чувствительно встряхнуло.

– Этот камень надо отбросить, он мне каждый раз нервы портит.

Он даже не пожалел время на остановку. Надо монтировку прихватить, руками-то не очень. Вельгоша уже пробует раскачивать, уцепившись пальцами за выемку у земли. Монтировка глухо звякает чуть ниже края. Тот же звук ниже и еще пониже.

– Скальный выход!

Снаружи только маленькое серое пятнышко, а трясет через все пять катков. Справа куюл, слева склон, даже меж гусениц не пустишь. Туда считай правую сторону, оттуда – левую.

– Последнее слово за природой, поехали.

На втором куюле пришлось поработать, пару раз бревно перецепили. Болотина, куюл с обрывистыми берегами, дорога по берегу Виллейкина, ровное твердое плато, на котором дорога теряется, но в конце его ориентир – орлиное гнездо. У него дорога вновь вырисовывается и ведет к культбазе на Миргепиле – притоке Ачайваяма.

4
{"b":"628857","o":1}