ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Не изорвана, а изрезана! — пискнул Вово. — Понимал бы чего!

— Та-а-ак, — изрёк Хастред протяжно, до глубины души возмущённый такими гнусными подозрениями по своему адресу, ухватился за топор и с ненавистью воззрился на Альграмара.

— Та-а-а-к, — поддержал его Зембус, скрутил персты в базовую форму построения щита и с не меньшей ненавистью уставился на Хастреда.

— Та-а-ак, — согласился и Чумп, направляя свою часть ненависти на архитектора, который спланировал эту чёртову ратушную площадь так, что и скрыться-то негде.

— Та-а-ак, — вынужден был признать и генерал, никакого, однако, смысла в это ёмкое слово не вкладывая и ненависти никому не уделяя. — Чего осмелились? Мы ребята храбрые, оно да, но есть у твоей дитяти нечего, сам видишь. Кормить лучше надо. Жрёт она порой, конечно, разорительно, но мог бы и сэкономить на яхте-то.

— Та-а-ак, — сказал ещё и капрал и опять шарахнул о мостовую алебардой.

Взор Альграмара скрестился с оскорблённым взглядом Хастреда, пару секунд они ломали друг друга глазами, медленно белея от ярости.

— Отец, ты в своем уме? — рявкнула Тайанне, вклиниваясь между ними (может, затылок её, на который упал взгляд Хастреда, и загорелся, но в копне рыжих, как уже бушующее пламя, волос этого было не разглядеть). — Ты что, не помнишь, кто твоя дочь? Думаешь, со мной каждый гоблин может поступить как с кухаркой?

— Никакой не может, — поддержал генерал. — Думаю я, тебя как ни пинай, а мяска толком поджарить вовеки не сумеешь. Где тебе в кухарки… — Подумал и добавил: — И как с прачкой, наверное, тоже не вдруг и поступишь. Вона, вся в грязи, а ведь могла бы и постираться, раз даже Хастред рожу умыл поутру.

Хастред покраснел и потупил взор, мигом утративший остроту боевого клинка.

— Это генерал Панк, — объяснила Тайанне, указавши на помянутого. — И его, как бы это сказать без мата, весёлые парни.

— Весёлые парни? — переспросил Альграмар каким-то очень непонятным тоном.

— Не так, как ты подумал! — рявкнул хорошо понимающий всякие недомолвки книжник и покраснел ещё больше. — Просто весёлые!

— А я вовсе серьёзный, — предупредил Чумп и похлопал почему-то по котелку, который вёз, нацепив на луку седла. — Я посудой торгую.

Альграмар некоторое время рассматривал гоблинов, задерживая взор на каждом. Взгляд у него был не то чтобы тяжёлый, какой мог быть порой у генерала, но такое впечатление, что проникающий в самое нутро, — впечатление не из приятных.

— Посудой, говорю! — рявкнул Чумп, когда глаза эльфа выцепили его, сдёрнул котелок с луки и покачал им перед собой, подставив под пронизывающий взор. Всяких магов знавал в жизни, в своё время и рассеивать ненужное внимание научился недурным образом. Больно надо, чтобы из тебя этот вечноживущий хмырь вытянул всю твою подноготную!

В Хастреде эльф не обнаружил ничего, кроме всепоглощающей обиды (хоть ты перед ним извиняйся, право слово), Зембус нахально ухмылялся, наглухо заблокировав сознание от посторонних вторжений — сил-то больших для этого не надо, достаточно небольшого умения; Вово скрывать было нечего, и Альграмар до глубины души проникся видениями жареного с чесночком и картошечкой мяса; а генерал наградил его лёгким чувством безличной расовой неприязни, неловкостью по поводу погибшего нелепой смертью и брошенного в поле безымянного рыцаря и мощнейшим предвкушением скорого битья кого-то малорослого и толстомясого.

— Что ж, благодарю, — отрывисто бросил эльф и развернулся на каблуках. — Тайанне, идём со мной. Нам предстоит серьёзный разговор.

Рыжая бестия напоследок помахала гоблинам ручкой совершенно по-приятельски и вяло потащилась вслед за отцом в глубину Наместниковой резиденции.

— Вот и дотащили, вот и славно! — порадовался генерал. — Объявляю вам, эскадрон, ажно полблагодарности! Остатнее получите, когда расчёт с магом произведём. Кто там подряжался на работу? Вам и деньги получать! И магией в рыло, ежели отдавать не восхочет, а то знаю я этих магов, этот вон тоже весь из себя маг, а как смотрел-то, видели? Дукатом подарил, враг народа!

— Эй, эй! — прикрикнул капрал. Всё это время он стоял ни жив ни мёртв, ожидая, что вот-вот разразятся громы и молнии, а потом его, ежели выживет, ещё и турнут с тёплого местечка при службе безопасности Наместника… Вроде пронесло, но надолго ли? — Ты это, язык-то свой придержи, имей уважение!

— А чего не так? Что враг народа? Так это ж форменная историческая справедливость, они ж, эльфы, как есть нашего гоблинского народа враги. Да вон самого спроси, он за такое обзывалово, глядишь, и монеткой похвалит.

— А может, и нет, — добавил Чумп рассудительно. — Может, даст в тыкву всея мощью магии Воздуха. У них, эльфов, своя система ценностей.

— Отставить разговорчики! За оплатой — марш!

Хастред развернул коня и рванул напрямик, чуть не стоптав строй любопытствующих горожан. Как обычно, в душе у него образовался плотный сгусток уныния — вот и очередная магичка пронеслась мимо, как арбалетный болт порой, рванув мышцу, улетает дальше, даже не потеряв в скорости… Впрочем, пора бы уже и привыкнуть — не в первый раз и наверняка не в последний, к тому же и помимо магичек существует на свете множество девиц хороших и разных, взять хоть бы ту же куафершу, кстати, интересно, как она, а не завернуть ли по ходу, благо по пути, всего ж кварталов пять в сторону… Очередной башмак, чувствительно поддав ему по загривку, наставил увлекающегося книжника на путь истинный. Пришлось отложить на неопределённое время удовлетворение духовных потребностей, тем более что взимание долгов — дело, известное своей важностью, прохлопаешь сразу — потом и не докажешь, кто, что и сколько был должен, а то ещё и сам забудешь, вообще ситуация неловкая сложится…

Магическая башня стояла как всегда — одиноким шпилем, малая площадь перед ней как обычно пустовала — всё-таки дороговаты магические услуги для городских обывателей, а те, кто обладает и искомыми суммами, и соответствующими потребностями, почему-то никогда не пользуются общим путём, предпочитая секретную переписку и тайные встречи в тёмных подворотнях. Как будто делать им больше нечего.

Гоблины посыпались с сёдел как горох и одна крупная картошина, которая как раз начала поскуливать относительно того, что, мол, по пути могли бы и перекусить. Коновязь при башне была хоть и гниловатая за ненадобностью, но длинная, а опасаться конокрадства возле магической обители мог разве что параноидальный Чумп, который и сам горазд был увести что угодно из-под любой стражи. Паранойю удалось приструнить демонстрацией крепкого генеральского кулака. То ли Панк не верил, что маг отдаст деньги по-хорошему, то ли счёл рискованным оставлять ущельника без присмотра, но оставить его стеречь лошадок отказался наотрез.

— Рожам придать благолепие и покладистость, — наставил перед самыми дверями. — Нет, Вово, это не оно. Ты лучше о еде думай — выходит похоже. Ты — не трогай ценных вещей, ты — девиц, буде они там водятся, а ты, друид, главное, с пауками не задирайся.

— Щас как дам, — в три голоса обиделась гвардия, а послушный стройбатовец Вово с должным прилежанием измыслил себе королевскую котлету и закапал слюной генеральские сапоги. Панк с умилением постучал его по лбу и вдвинулся в башню.

Старина Фердинанд, завидев знакомую прозелень, затянутую в латы, проявил достойное истинного мага благоразумие и стреканул вверх по лестнице, прежде чем генерал успел к нему обратиться с речью.

— Во дает, — подивился генерал. — Не иначе как мысли читает. А что за ящик?

— Для приветствий, — объяснил коварный Хастред. — Кричи в него, а то маг немолод, туг на ухо, ну сам понимаешь, старость не новость.

— Я тебе подначу, — нахмурился генерал, никому, кроме себя самого, не позволявший на свой возраст намекать. — Прям туда кричать? Ладно…

Подошёл к ящику, осторожно приподнял крышку, подумал, пожал плечами и гаркнул в недра магического агрегата со всей мощи офицерского голоса:

— Эгей!! Это я, генерал Панк!! Готовь тыщу монет золотом, понял, нет?!

100
{"b":"6289","o":1}