ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Выехали на тропу, что должна была вывести на прямой тракт, в самом скором времени. Вово по-прежнему на битюге — больше никто его тушу не увёз бы дальше нескольких шагов. Кижинга скрепя сердце оставил коня, что вынес из-под погони, в лесу — запалился, если тащить с собой, то разве что на колбасу, а какая колбаса из рыцарского боевого коня, к тому же хорошего друга? А здесь найдут не справедливщики, так люди барона, ещё послужит, хотя уже и не под седлом. Сменила коня и принцесса, а Зембус отхватил конягу редко косматого вида и огромного роста, с седла возвышался надо всеми на голову, шест пристроил наперевес, да так, что генерал призадумался: сможет пользоваться и как палицей, и как копьем, и даже как дротиком… Непростой друид!

Чумп выехал своим, окольным путем, и генерал в очередной раз подивился, как всё-таки выгодно быть нечестным. Все три коня как на подбор, мощные, сухие, в нарядной сбруе, при сёдлах мечи, на одном также щит с гербом и нарядная шляпа с перьями.

— Видал, анарал? — Чумп указал перстом на длиннющий меч с позолоченной рукоятью. — Вот с такой красотой тутошние неотёсанные бакланы по лесам катаются. Знаю в Копошилке парня, что такие причуды скупает. Зовется наместник, палаты у него немереные, все стены увешать — много надо.

— Сэр Чумп! — Ларбинда жалобно распахнула глаза. — Это вы… отняли у баронета?

— Очень благородно, — поспешно заверил Кижинга. — Сей герой, Ваше Высочество, как вы уже заметили, однозначно преисполнен всяких достоинств и наверняка… э-э-э… одолел баронета… хммм… в честной игре!

— Так и было, — подтвердил Чумп. — С кем в арчон срубаться? Вот тут в мешочке фигурки есть. Только на мелочь не играю.

— Краплёные небось, — пристыдил Зембус. — Кстати, не помню, чтоб проигрывал тебе свои обереги. Вот и давай сюда, всё равно пользоваться не умеешь.

Генерал выехал вперед, зорко оглядел окрестности. Сосчитал все шишки в поле зрения, разглядел гнездо дятла, опытно определил, где сажать арбалетчиков, а где закопать в лапник и траву парочку верзил с медвежьими рогатинами, чтобы уж точно никто не прорвался… За спиной почтительно ожидало мудрых указов его разномастное воинство, и вот уже в который раз доблестный воитель посетовал на сложность мира, где нет ярко выраженного врага, как то бывает на войне. Куда проще, да и приятнее, пронестись над миром на штурмовом драконе с парой бортовых баллист, магом-терминатором, снайпером с ручным паллингтоном, дюжиной закованных в лучшую сталь крушил и двойной нормой нечистот для бомбардировки! Тут уж вовсе не обязательно придираться к конкретному гному, можно просто нестись в небесах и обрушивать безудержную удаль на всё, что имеет неосторожность оказаться внизу… Вот снесло-то! Что значит давно уже не воевал, вся душа истомилась по любимому занятию! Ещё чуть, и баллады начнешь складывать про звон клинков и свет пожарищ. Тьфу! Только и не хватало — на старости лет в менестрели…

— А ну, вперёд марш! — рявкнул мечтательный генерал. — Вово, вперёд, топчи всех, кто на пути попадётся. Чумп, ты задним, только смотри, чтобы лес за тобой на месте остался.

И свирепо пришпорил коня.

Копошилка, известный далеко за пределами Северных земель (и даже в Салланде) город повышенной злачности, основана была лет четыреста тому как самый северный хумансовый форпост. В ту пору это была дюжина неуклюжих бараков, наспех обнесённая частоколом. Со временем хумансовая Коалиция уяснила, что двигаться дальше ей не резон, а свирепые горцы относятся к поселению с невиданной снисходительностью и ни разу не изъявили желания его спалить. Тогда посёлок стал расти, притягивая бегущих от законов, долгов и прочих невзгод. Быстро проложили туда тропы знаменитые проворством гномы-купцы, а когда обнаружилось, что ворота открыты и для нелюди — потянулись и многочисленные изгои изо всех окрестных племён. Вскорости город раскинулся уже так, что размерами затмил многие благополучные столицы маленьких королевств там, на юге. Задиристые ссыльные и беглые дворяне в городе, понятно, не уживались, набирали своры пропившихся бедолаг и с лихостью отчаяния шли в страшные леса, где закладывали замки — оплоты нынешних баронств и, быть может, будущих королевств… Вот от них пощады ждать не приходилось, их налёты на город были кровавы и разрушительны. Коалиция, однако, позиций не сдавала. Вокруг города вознеслись мощные, в сотню футов, стены. После того как проворовавшегося наместника прилюдно вздёрнули на виселицу по решению проверяющей комиссии той же Коалиции, все его последователи четко усвоили, что заботиться о городе — безопаснее и выгоднее для них же самих. И заботились со всем прилежанием.

Армия городской стражи содержалась в идеальной боевой готовности, не то что в Хундертауэре. Бдительная стража на воротах, караульные стрелки в башнях, патрули на улицах — всё это в совокупности было ориентировано на сшибание рогов любому барону. И ни один барон с тех пор так и не прорвался в город. А когда однажды они, бароны, собрали военный союз и выступили совместно — Коалиция, забыв вековые неурядицы, заслала послов в Хундертауэр. Быть может, город устоял бы и сам — хоть силы баронов и были велики, но и в Копошилке беззащитных не было, — да только узнать этого так никому и не довелось. Гоблинов мало где принимали как равных, а в Копошилке к ним всегда относились без предрассудков. Это они ценили, и спешно собранное ополчение Хундертауэра ударило во фланг баронской армии, не дожидаясь начала штурма. В жестокой резне полегло немало гоблинов, и бароны уже было решились снять осаду с города, чтобы раздавить ненавистных остроухих… Но было поздно. Впервые за несколько веков — и в последний известный раз — из-за Железных Гор нагрянула дружина Марки, неведомо как вызванная Лордом Хундертауэра. Дружина была невелика по любым меркам — всего полсотни воинов, но она смяла и опрокинула войска баронов, дотла сожгла четыре замка зачинщиков, вырезала все их семейства (вызвав очередную волну злого ропота) и ушла обратно за горы. Почти триста лет тому…

С тех пор ни один барон не посмел подняться на Копошилку. Никогда. Город был надёжно защищён от внешней угрозы… а иной он не боялся. От других городов он отличался именно своеобразием внутренних порядков.

Согласно общему для всех хумансовых городов правилу архивариусы тщательно вели хроники города. Однако стоило очередному хранителю архивов возвестить хоть сколь-либо знаменательную дату, немедленно поднималась гулянка, и город не город, но уж канцелярии выгорали дотла, ибо бумага, как оказалось, горит преотлично. Может быть, именно поэтому большинство историй города сохранилось лишь в устном виде, и за века их успели изрядно приукрасить. Большему, чем архивы, разрушению подвергались лишь винные погреба, но их содержатели стоически это терпели, только нанимали вышибал покрепче да позлее и лишний раз взвинчивали цены. По количеству поглощаемого вина, пива, эля, браги, медовухи, настоя на мухоморах и наливки на крови девственниц (секретное изобретение барменов Копошилки, запрещённое под страхом смертной казни к продаже во всех цивилизованных странах, хотя и состоявшее всего лишь из прокисшего клюквенного сока с малой толикой выжимки из ягод местного галлюциногена) Копошилка стоила не самого малого королевства. Да ещё сумрачные личности в кепках толкали на улочках хмель-травы и перетертых грибов не меньше, чем на всём остальном материке. Дома с доступными женщинами были разбросаны столь часто, что где бы ты ни поселился, идти до подобного заведения было не больше квартала.

Стражи Наместник содержал столько, что, вздумай полководный раздолбай вроде Панка взять город на копьё, армия бы ему потребовалась как во время приснопамятного похода на Порвенир. Правда, стража оная была набрана большею частью из бывалых уличных костоломов, более привычных к дубинке и кулачному щиту, нежели к боевому оружию. Беспорядки, однако, они подавляли успешно и споро, не возмущая общественность жестокостью, зато набивая до отказа госпитали и каталажки. Жизнь текла своим чередом, деловито и весело, и местные не имели привычки обижаться, схлопотав на улице случайную помордасину. Место это никак не было предназначено для чистоплюев или тех, кого назвали бы людьми путёвыми, недаром же Кижинга не воспылал радостью, предвидя реакцию принцессы и её венценосного папы… О да, особенно папы…

41
{"b":"6289","o":1}