ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Дас ист фантастиш! — буркнул, не теряя бодрого настроя, непобедимый полководец. Фраза сия, видимо из языка древних прагоблинов-зангитов, неизменно радовала его своею звучностью. — Эгей, кепка! За расчетом пришел?

Он соскочил со стола и на секунду замешкался. Гзур теперь встанет нескоро, а вот мясо может и пригореть! Так что первым делом генерал дёрнулся к очагу, ухватил здоровенную, в пол-локтя, двузубую вилку, заточенную как боевая глефа, и нацелился на мясо.

Второй гзур метнулся от дверей, едва генерал повернулся к нему спиной. Этот оказался хитрее — не стал размахивать длиннющим клинком, бросился, уповая на скорость и зловещий фигурный кинжал в руках. За его спиной в дверном проеме вырос и ещё один — с увесистым бердышом наперевес.

Гоблин как раз успел подцепить мясо на вилку и повернуться к атакующему. Шагнул в сторону и — бац — огрел гзура сковородкой по голове. В руке осталась одна ручка кухонного агрегата, зато гзура ударом швырнуло через стол. Тело тяжко рухнуло на пол опасно близко к открытому погребку. Гзур с бердышом прошипел что-то неразборчивое и решил, что врукопашную идти не стоит, — выдернул из-за голенища нож и вскинул за клинок, для броска.

Дальше время для Панка словно замедлилось — включился знаменитый режим машины для убийства. Руки пошли вперед мыслей — и то, руки-то генерал упражнял куда чаще мозгов! Он выронил бесполезную теперь ручку сковороды, зубами сдёрнул с вилки заветный шматок мяса и без размаха, от локтя послал вилку в полет. Нож уже летел в горло Панку, брошенный на степняцкий манер — сильно закрученный, вращаясь как колесо. Бывалого драконария было так просто не пронять, это брошенный по-рыцарски, словно дротик, нож поймать проблемно, а такой… Рукоятка сама влипла в выставленную навстречу пятерню. Генерал механически его перепальцевал пару раз, гоняя клинок вверх-вниз, со столика свободной рукой подхватил широкий разделочный тесак и как был, с мясом в зубах, стремительно пошел на гзура. Вилка до половины ушла тому в глазницу, гзур ещё стоял, не понимая, как, кто и чем… Тут очень некстати раскалённый сок из прокушенного мяса обжёг гоблину язык. Два шага Панк кое-как вытерпел, потом пришлось выплюнуть, поймав на широкую плоскость тесака. Обиженный генерал хотел было пнуть гзура, дабы очистить проход, но гзур и сам завалился навзничь, а офицерский сапог с хрустом сокрушил косяк. И здесь незадача, смекнул генерал, помаленьку начиная свирепеть.

В полутёмной зале помимо слабо стонущего первого гзура нашёлся еще один — могучий, седовласый, с бородой, расчёсанной надвое, и в командирской кепке. Ещё был хозяин, трусливо укрывавшийся за широкой спиной гзура.

— Приветствую, коллега, — обратился Панк к гзуру. — И ты тоже до кучи? Погодишь, пока за мечом схожу, либо же тебя по дварфийским обычаям сапогом обиходить?

А сам уже разглядел, что сапогом не выйдет, вояка бывалый и даже на равном оружии его не вдруг одолеешь. К тому же у гзура полуторный меч на боку, а у него самого что? Мяса кусок… Может, предложить ему такой же поджарить, дабы учинить поединок и впрямь на равном оружии? Вот на черпаках фуражиры древности, говорят, знатно бились, была и вовсе чудесная Кенорская баталия, где пятеро полевых кухарей одолели отряд панцирников не иначе как кашей — столь метко швырялись раскалённой размазней, что латные бедолаги насилу ноги унесли… Пора бы в историю дуэлей внести и котлетный прецедент!

Гзурусу, однако, плевать было на анналы истории.

— Я — твой смэрть, — сообщил он генералу и плавно скользнул навстречу, легко извлекая из ножен длинный узкий клинок-бастард.

Тесаком генерал подбросил мясо кверху, на лету пробил кусок ножом и вогнал острие в стену. Хоть рук занимать не будет. А потом метнул тесак в гзура, наперёд зная, что того этим даже не задержишь, и бросился обратно в кухню. Позади звякнуло железо, глухо стукнул о пол отбитый тесак, гзур тоже прибавил шагу. Тут на мгновение замешкаешься — больше песен петь не придётся! Панк на бегу пригнулся, ухватил кончиками пальцев эфес длинной сабли, что укреплена была поперек спины у оглушённого сковородой, и как бежал, так и бросился головой в затянутое бычьим пузырем окно. Повезло, что сам, принимаясь давеча за готовку, отодвинул мощные дубовые ставни! Воткнулся в мягкое, упругое, продавил, ободрал плечи о не на гоблинов рассчитанное окно и выкатился на солнечную улицу, мощённую булыжником. В кувырке отбил спину, но отточенная полоса стали свистнула позади, не задев. Перекатился, вспрыгнул на ноги, перевёл дух и щеголевато перехватил саблю в мало что не эльфийской манере, сам себе подивился — это откуда ж у хлопца эльфийская прыть, вона как клинок подал режущей кромкой кверху, сам бы головой и не додумался, что эдак возможно, а руки делают!

Гзур выглянул в окошко. Горбоносая его физиономия омрачилась. Хотя народ вокруг и не склонен был принимать чью-либо сторону, положение всё же складывалось незавидное. То ли ещё одолеешь вооружившегося гоблина, то ли… Здесь на карте уже не только жизнь, но и весь баланс гзуро-гоблинских сил в регионе. Мигом весь город прознает, что гоблины дважды за два дня натянули нос знатнейшим из детей Гзура! Не успеешь опомниться, как всё племя превратится в посмешище, как уже случилось с захудалыми коленами гзуродов и гзуреков.

— Вылазь, борода, — ласково предложил генерал. — А то могу и пару частушек про ваш род спеть. Не обрадуешься.

Гзур запыхтел. Тем, что генерал Панк мнил музыкальными способностями, он уже успел объесться. Вылезать, однако же, было крайне неловко, ибо нырять с разбегу головой вперёд — привилегия исключительно гоблинов, как-нибудь иначе протискиваться в узкое оконце дюже чревато застреванием, а пойдёшь, как джигит, в обход, через дверь — ещё чего доброго сочтут за бегство с поля боя.

Генерал нехорошо заулыбался и прогулочным шагом отошёл подальше. Нервировать гзура близостью сабли он считал ниже своего достоинства.

— Вылезай, да поживее. У меня обед стынет. Не боись, коли гузно застрянет — подрежу малость.

Гзур неуклюже протиснулся в оконце, чуть было не застрял мощным задом, но рванулся и таки выбрался на свободу. Где и наткнулся на троих крепких малых в чернёных кольчугах, с увесистыми колотушками в руках. Городская стража. Только их и не хватало.

— Ишь какой прыткий, — лениво процедил ближний. — Эт чего же ты, добрый кейджианин, безобразишь? В околотке давно не бывал?

— Эгей, молодцы! — возмутился генерал. — Вы бы пошли пивка хлебнули, а? С этим я уж сам, по-свойски!

Стражи осмотрели и его, самый разговорчивый качнул дубинкой и в том же неспешном ритме полюбопытствовал:

— А тебе, десантура, боле всех надо?

Генерал набычился, расправил плечи, многозначительно поправил дворянскую цепь на поясе, попытался даже, не выпуская сабли, раскинуть пальцы веером.

— Без сопливых скользко! У нас дело личного свойства.

— Вот в каталажке и решите, — постановил страж. — А ну кидай саблю, и ты, в кепке, тоже.

— Не горячись, друг! Пожалей моего престарелого папеньку, он не хотел! Болезнь такая, мания величия зовется, мнит себя Роландом, чуть отвернёшься, уже с кем-нить задрался. Ну да ничего, я за ним присмотрю, вот те слово!

Генерал от такой наглости аж поперхнулся, а самозваный его наследник, оказавшийся, ясное дело, Чумпом, хлопнул стража по плечу, что-то сунул в ладонь, сделал ещё какой-то малопонятный пассаж над кошелём для сбора штрафов, что оттягивал пояс стража, но сзади предупреждающе закашлял Хастред, и ущельник слегка опомнился, даже малость смутился. Страж смягчился, кивнул, бывает, мол, но марку суровости выдержал — погрозил генералу кулачищем.

— Смотри у меня! Чтоб тише воды!

— Чего-о-о? — насупился генерал. Он и сам себя уважал, а тут ещё обнаружил под рукой всё свое воинство. Причём покрытая испариной башка Хастреда торчала из отличной мощной брони, из-за костлявых Зембусовых плеч глядел арсенал на малую дружину, а Вово был как Вово, ел на ходу пирожки из большого лотка и смачно рыгал на левую сторону, следуя своим смутным представлениям о мистицизме. — Эт ты мне, генералу и барону?

57
{"b":"6289","o":1}