ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Шнайдер снял и бросил на пол накидку с пятнышком крови, вызвал гема и велел ему принести в комнаты Бет корзину вина. Прогнав Белль, помогавшую хозяйке раздеваться, он достал одну из бутылок.

— Поминки будут только завтра, — сказала Бет.

— А мы устроим сегодня, — Шнайдер расставил на столе бокалы и снял с бутылки защитную пленку — как шею птице скрутил. — Зачем тебе нужна была эта выходка?

— Кто-то же должен был спеть песню и для моих близких, — оскалилась Бет.

Вино цвета крови наполнило бокалы до середины. Шнайдер сбросил белую сорочку и остался по пояс голым. По его левому плечу вился узор татуировки, абстрактное переплетение черных ветвей и алых языков пламени. Он сел в кресло у стола и жестом пригласил Бет сесть в другое. Поднял бокал.

— Бери все, не отдавай ничего. Девиз Дома Рива.

Пригубил.

— Я не хочу пить.

— Хочешь, — кивнул Шнайдер. — Ты хочешь наконец-то с кем-то поговорить и излить душу, и я хочу, а лучшего посредника, чем вино, никто еще не придумал. Сядь, племянница.

Бет села и выпила.

— Опять Санта-Клара?

— Да, опять Санта-Клара… До войны почти каждый в Доме Рива мог позволить себе такое вино… Даже планетники. И на что я только не готов, чтобы приблизить день, когда такое вино снова сможет пить каждый…

— Не готов прекратить войну с Империей, — буркнула Бет.

— Да вот только что на это. Мир с Империей — это измена всему, что есть Рива. Какой смысл сохранить труп дома Рива, если его дух будет убит? А Империя его не потерпит…

— А как насчет этих, как их там… ну, людей и кораблей?

Шнайдер рассмеялся.

— Девочка, поднимись со мной к кораблям и поговори с людьми: кто из них хочет мира с Римом и на каких условиях. Есть вещи, большие, чем просто выживание.

Бет не говорила ни слова. Он не обманывался на ее счет — она все еще римлянка.

— Сейчас, — сказал Шнайдер тихо. — Ты очень похожа на нее. Поворот головы, выражение глаз… Это сходство — оно убило ее. Если бы тебя нельзя было принять за клона — она осталась бы жива. Но сейчас… я смотрю на тебя и чувствую себя десятилетним мальчиком. Лорел на шесть лет меня старше… была. Когда ей было шестнадцать, я смотрел на нее вот так же. Я уже знал, что моя сестра — красавица. Сравнивать женщин с ней вошло у меня в привычку, и до сих пор все проигрывали.

Вино кончилось в бокалах, Шнайдер долил еще.

— Я расскажу тебе о ней. Ты расскажешь мне о нем. Так мы разделим скорбь, и нам станет легче. Твоя очередь.

Бет выпила разом полбокала, отщипнула кусок холодной курицы.

— Он говорил и писал по-гэльски со страшными ошибками.

— И все? Больше ты ничего о нем сказать не можешь?

— Когда я его увидела в первый раз, он мне показался… туповатым… Даже слегка тронутым, наверное. Парень, который мечтает попасть в монастырь… Он что, шутит? Мама понимала его, а я нет…

— Но он, как будто, был в тебя влюблен…

— Да, точно, был… Он был…, — Бет отхлебнула еще. — Белым драконом…

— Что?

— Там, между звездами… Он… пел, как белый дракон.

— А Лорел рассказывала мне, что ее видения — радужные стебли… Ее инициировал наш отец, Макс Шнайдер… Ей было четырнадцать. Мы тогда прыгнули к Фарне, за грузом… уже не помню, чего. Помню, что пришлось сцепиться в рейдерами, а потом стали говорить, что их натравили на нас Кенан… и тогда я решил, что поступлю в Крыло. Не просто отслужу свой срок, а стану кадровым офицером.

Шнайдер снова налил бокалы доверху и сдвинул пустую бутылку на край стола.

— Знаешь, это, наверное, было чем-то похожим на безумие твоего друга. Я не был пилотом, не тянулся к генетике, а это было два главных занятия в семье… и даже на семейных вечеринках не очень мог показать себя — голос подгулял. А люди Крыла казались мне полубогами. Когда Лорел поступила на срочную службу и начала появляться дома редко… в черной с золотом форме… Она была совсем богиней. Однажды с ней вышел смешной случай — она потеряла заколку, ее волосы рассыпались по плечам, и Шан Сионг… он тогда был командиром Крыла… смешной старик, он упорно отказывался корректировать зрение… Он спросил — девушка, откуда у вас на плечах лейтенантское золото? Она сказала — по воле рока. Он заметил свою ошибку и рассмеялся — но произвел ее в лейтенанты… Сколько раз я жалел, что она моя сестра, — в голосе тайсёгуна как будто прорвалось рыдание. — Как смешно я ревновал к Бону… потом к Лесану… Но я делил эту ревность… почти со всеми. Ее все любили. Золотая леди Рива…

— А она… любила Моро?

— Да, скорее всего… — Рихард поморщился. — Она не говорила об этом. Эльза, здесь не стоит распространяться насчет того, кого ты любишь. Это делает тебя уязвимым.

Эльза почему-то хохотнула. Нехорошо так, нервно…

— Что смешного? — Шнайдер выдернул пробку из второй бутылки.

— Но ведь нам бояться теперь нечего? — Бет наморщила нос. — Наших любимых уже никто не достанет? Какая чудесная жизнь у нас на Картаго — за покойников можно не бояться…

— Жизнь везде такова, что спокойным можно быть только за мертвых, — жестко ответил Шнайдер. — Или ты будешь говорить мне, что в Империи она другая?

Бет покачала головой.

— Я почти не знаю, какая в Империи жизнь. Я жила в теплице.

— Ты любила этого мальчика?

— Очень. Только…— Бет не разрыдалась лишь потому, что от вина притупились чувства. — Только я этого не знала, пока он…

— Он любил тебя, — горлышко бутылки звякнуло о бокал. — Только поэтому я попытался сохранить ему жизнь, только поэтому я не ударил, когда занес меч. Он сказал мне: «Вы ведь не станете убивать Бет? Она вам больше не нужна» — и я понял, что ты для него — как Лорел для меня. Если бы я знал, что он так тверд… поверь, я бы не мучил его.

— А мне сказали, что последнего, кто убил тайсёгуна, пытали несколько дней… И принесли в жертву духу уже без рук и без ног…

— Это было двести восемь лет назад, — Шнайдер хмыкнул. — Рива были ещё пиратами. Супруга тогдашнего тайсёгуна, госпожа Хонго… хотела всем дать понять, какое это неблагодарное занятие — убивать тайсёгунов.

— И с тех пор никто не убивал?

— С тех пор никто не попадался. А последним, кто убил тайсёгуна, был Тэн Риго, который стал следующим тайсёгуном… Исторические изыскания ты можешь продолжить с Огатой — расскажи мне еще о своем друге.

— Он такой смешной… сказал не «заниматься любовью», а «ратифицировать брак», — вздохнула Эльза. Много ли нужно такой девочке, чтобы как следует напиться и выболтать то, что выбалтывать нельзя.

— Когда это он сказал? — нахмурился Шнайдер.

Эльза зажала рот рукой, задышала тяжело, но сумела собой овладеть. У нее хватило пороху сказать:

— Вчера.

Потом она вскинула голову и добавила:

— Там, в камере, мы стали мужем и женой.

Рихард не испытывал ни гнева, ни злости, но продолжал смотреть на девочку хмуро — ему хотелось понять, насколько ее хватит. Он знал, как это бывает — когда смертельная опасность подхлестывает гормоны, и кажется, что живая, теплая плоть другого — это защита от всех бедствий мира. Конечно, было досадно, что Эльза так скоро легла под юнца, который был по уши залит кровью ее матери, но он прекрасно понимал, что этот юнец был ей ближе, чем Лорел — так в чем же ее упрекать?

Может быть, его смерть — даже к лучшему. До войны с Кенан Шнайдеры занимались генетическими исследованиями и производством гемов для дома Рива. Они последними поддержали бы Бона в его элиминистских инициативах, если бы Бон не взял в жены Лорел, не продвинул Рихарда на пост командира флота и не переключил все силы семьи на Проект. Сейчас, не будь Рихард Шнайдер тайсёгуном, а Эльза — невестой Солнца, они стали бы почти ничем — как и многие другие кланы, у которых на потерянном Тайросе была сосредоточена основная собственность. Им сильно повезло, что Бон женился на Лорел и сильно повезло, что Моро нашел Эльзу. Но на волю везения больше нельзя было оставлять ничего. Эльза должна выйти за Керета. Останься Суна жив — он был бы сильной помехой.

171
{"b":"6292","o":1}