ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Нет, сеу… Я просто знаю, что мне вас не надо бояться.

— Вот я и спрашиваю: откуда знаешь?

— Не могу вам сказать. То есть, могу, конечно, но это же для вас будет не объяснение.

— Уж изволь.

— С вами бывает такое, что посмотришь на человека — и как будто знаешь его всю жизнь?

— Бывает, — резко ответил Исия. — Но если бы я начал верить этому чувству, я бы уже давно подал в отставку.

— Вы полицейский, вам нельзя. А я просто человек, мне можно.

Исия остановил его, схватив за плечо.

— Ты жить хочешь?

Юноша опустил глаза — как будто вопрос стоил того, чтобы над ним задумываться.

— Понимаете, сударь, — проговорил он после паузы. — Жить-то я, конечно, хочу, и смерти боюсь. Но прятаться всю жизнь не стану. Мы идем в заведение матушки Ашеры?

— Да. Куда ты дел морлока?

— Он свободный человек и у него есть свои дела.

«Та-ак…» — подумал Исия.

— А кос у тебя — тоже свободный?

— Н-ну… Он сам выбрал Рэя своим хозяином. Меня он тоже признает, но не так, как его.

— Если вы отдадите противоположные приказы, приоритет будет за морлоком. Да?

— Вроде.

Они вошли в забегаловку Ашеры, Исия заказал пива для обоих.

— Я хотел кое о чем расспросить тебя, — начал он.

— Спрашивайте.

— Можешь рассказать, как ты попал сюда? С самого начала?

Мальчишка пожал плечами и начал рассказывать — спокойно, ровным голосом, называя даты и перечисляя все существенные детали, как полицейский, дающий показания в суде. Через полчаса Исия знал историю блужданий «Паломника» и всех невзгод Ричарда Суны. Мрачную историю, полную предательства, подлости, истязаний и надругательств. И он выслушал ее так же спокойно, как Суна ее рассказал, потому что за время своей полицейской службы выслушивал и не такое.

«Какой же законности вы хотите, ублюдки», — подумал он, мысленно обращаясь к тем, кто населял дома Высокого Города. — «Как мне бороться с этими бандами и сектами, если у вас самих под носом орудует банда и секта, которой можно всё или почти всё: синоби!»

Но история Суны была полна и других вещей — самой трогательной преданности и верности, дружбы и даже любви. Морлок спас мальчика, гемы прятали его, пока он выздоравливал. Неудивительно, что Суна именно их, даже, по большому счету, не Сурков, считал «своей стаей». Он чем-то походил на одного из сказочных детей, которых воспитали волки. И был, как волчонок среди людей, беспомощен при всей своей силе.

— И что же ты будешь делать дальше? — спросил Исия.

— А вы, сударь?

От этого вопроса инспектор слегка вздрогнул.

— При чем тут я?

— Но ведь вы же полицейский, сударь. А я преступник, беглый. Вы ведь не можете так просто сидеть и пить пиво, вы должны принять решение — выдать меня или нет.

— Почему это не могу? Очень даже могу.

— Последний вавилонянин, кто мне помог, Эктор Нейгал — вы знаете теперь, чем он кончил. Я вас должен предупредить, господин Исия, что если вы хотите, чтобы ваша жизнь и дальше была такой, как прежде, и все шло как идет — то лучше вам прямо сейчас надеть на меня наручники. Я не буду сопротивляться, честное слово.

— Если я надену на тебя наручники, — проговорил Исия, — Моя жизнь уже никогда не будет прежней. Есть мера подлости, которую человек не может перешагнуть и остаться собой.

— Но вы и отпустить меня так просто не можете, — так же четко и тихо проговорил Суна. — Потому что я не собираюсь жить себе, как ни в чем не бывало, чинить боты и санторы и стремиться просто выжить.

— А что же ты собираешься?

— Свидетельствовать. Обратить стольких, скольких смогу.

— Парень, ты знаешь закон об этологической диверсии? Знаешь, что тебе будет, когда поймают?

— Смерть, — пожал плечами юноша. — Что вы еще можете для нас придумать. Это очень страшно, но выдержать можно. Я ведь умирал один раз.

— Да зачем? — тут в голосе Исии, упавшем до шепота, прорвалась доселе скрываемая боль. — На хрена тебе это надо, мальчик? Ну, расскажешь ты свою сказку еще нескольким десяткам гемов. Ну, нескольким сотням. Дальше что? Им от этого станет легче жить? Уверяю тебя, не станет. С ними обращались и будет обращаться как со скотиной. А люди не послушают тебя. Почему ты лезешь на рожон? Выжил — живи! Что тебе не дает покоя?

— Не знаю, сеу Исия. Вы можете терпеть то, что вокруг творится. А я нет, вот и все.

Исия встал, положил на стол деньги за пиво, потом достал из кармана и бросил Суне дешевенький затемненный визор, откопанный дома среди хлама.

— Прячь глазищи. Они у тебя приметные.

Господин Исия думал, что никто и ничто не склонит его ни к какому решительному выбору. Он сильно ошибался.

* * *

Присоединившись к банде Сурков, Дик рассудил, что Рэй и Динго легче найдут его, если он будет сидеть все время на одном месте, чем если он будет метаться по всем Пещерам Диса, ища их — и не ошибся. Разговаривая с гемами, он расспрашивал о ремонтных бригадах — и сумел-таки чрез ремонтников передать Аквиласам весточку о том, где находится. На пятый день Рэй нашел его.

— Я здорово за вас испугался, сэнтио-сама, — рассказывал он. — Вы ведь в опасное место пошли. Когда я нашел лужу крови, то прямо не знал, что и думать.

— Лужу крови? Тела там не было? — удивился Дик.

— Ясное дело не было: дружки утащили его, разделали и съели.

— Как ты узнал?

— Да уж узнал. Нашел их пещеру. Кстати, сэнтио-сама, там можно будет сделать еще одно укрытие — после того, как лемуры уберут… весь мусор. Но прежде мы с Динго пошли по вашему следу, где вы роняли кровь. Он вас ранил?

— Да, в общем, нет… Это я сам… Ты продолжай.

— Мы с Динго добрались до той решетки. Место, где вы перелезли, я нашел — там, под самым потолком, где прутья сильно не достают до свода. Но я-то там протиснуться уже не мог. Сумел раздвинуть прутья для Динго и пустить его по следу — может, вы где-то там лежите и ждете помощи… Но Динго вернулся мокрый, с сахарным листом в зубах, и я понял, что вы нашли выход наружу.

— Я пересек водяные поля, — сказал Дик.

— Ну, оно и понятно… Я вернулся по вашим следам, нашел логово людоедов и… навел там порядок. Ну, а потом добрался до Аквиласов. Спросил их, куда можно выйти через водяные поля — и они по схеме показали, что в глайдер-порт. Мне непросто было туда выбраться — я ведь шел через ничьи катакомбы… Но когда я пришел, здесь уже многие гемы вас знали. Вы не теряли времен даром, сэнтио-сама.

— Да, я старался, — улыбнулся Дик.

— Но теперь вы вернетесь к нам?

— Аноо[53]… — протянул юноша. — Боюсь, что не так скоро, Рэй. Здесь ведь тоже есть, кому свидетельствовать. Рэй, я-то, дурак, думал, что уже видел самое плохое… А тут порой такое творится… — Дик начал рассказывать, каким несправедливостям был свидетелем, а о каких услышал из вторых рук, но Рэй прервал его:

— Э-э, сэнтио-сама, одиннадцать историй из десяти таковы, как эти, если речь идет об общественных гемах. Они же ничьи, людям все равно, что с ними будет.

— Да… — кивнул Дик. Он понимал, что бессмысленные и бесчисленные унижения, которым здесь подвергаются гемы, являются следствием того унижения, груз которого несут люди. Это тяжелый груз, и они с этим грузом сидят на шее у гемов — как же тем может быть легко? Но что-то происходило с ним самим: каждый такой случай ранил его, порой даже сильнее, чем пострадавшего гема, и боль накапливалась, и Дик не знал, куда ее девать. Он просто жил с этим грузом, и этот груз томил его все сильнее, так что порой он просыпался уже усталым. Так легко и соблазнительно было согласиться, когда Рэй сказал:

— Тому вы нужны, сэнтио-сама. Они обратили несколько человек, вы должны дать им имена.

Но Дик ответил:

— Это может сделать сам Том. Я пока должен быть здесь, Рэй, а им нужно отвыкать видеть во мне кого-то вроде священника. Я такой же, как они, так им и передай.

вернуться

53

«Это». Точнее, «вон то». Употребляется точно так же как и у нас, в качестве слова-паразита — когда человек не знает, что сказать, и говорит «это…»

202
{"b":"6292","o":1}