ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Снова на экране появилась хитроумная диаграмма. Лорд Августин, уже не говоря ничего, вызвал из памяти своего сантора профиль соответствующего объекта…

Идентичен. Дик опустил голову.

— Ну так что же у нас с системой? — спросил Моро.

— Не знаю, — пробормотал юноша. — Но полчаса назад все стояло кверху ногами.

— Вы уверены?

— Более чем, — ответил лорд Августин. — Я видел это своими глазами. Скорее всего, какой-то сбой системы.

— Меня обвиняют в этом сбое?

— Нет, мастер Морита, — сказал Дик. — Я прошу у вас прощения.

— Да полноте, есть ли тут за что просить прощения. Меня всего лишь выдернули с рабочего места, прилюдно обвинили в диверсии, пригрозили насилием… Совсем ничего, в чем стоило бы каяться.

— Мастер Морита, перестаньте. У меня и так горько внутри. Мне жаль, что я скверно поступил с вами, и что в первую очередь подумал на вас…

— Ты не об этом должен жалеть, мальчик. Вызови конхидзу.

Дик вызвал — наполовину предвидя результат:

— Лоция не определена.

Они находились в неизвестном секторе пространства. В секторе, на который не существовало конфигурационной карты.

* * *

Для Дика осталось полнейшей загадкой — почему после всего этого позора миледи не оспорила его капитанские полномочия. Она лишь молча выслушала отчет о происшествии, кивнула и сказала:

— Наверное, тебе нужно немного отдохнуть, Дик, перед тем, как делать следующий прыжок. Я хочу, чтобы ты проспал не меньше восьми часов — а потом возвращался к своим капитанским обязанностям.

Дик от изумления даже задохнулся и не смог ничего сказать. Он только поклонился, ударив кулаками в пол, встал и выбежал вон из ее каюты.

Чувствовал он себя так, словно печень ему раздавили. Наверное, даже хуже, чем тогда, когда Вальдер разбил ему лицо из-за Бет. Тогда он хотя бы знал, что его накажут — и на этом все закончится. А тут — все только начинается. Стоит ему подумать, что хуже не бывает — как почти тут же становится хуже. Сначала, когда капитан погиб, он решил, что ничего не может быть тяжелее, чем одному командовать экипажем из пятерых гемов и одного вавилонянина. Потом, когда он чуть не проиграл ментальное сражение на входе в сектор Кентавра, он понял, что хуже было бы погибнуть и оставить корабль на Мориту. Теперь он знал, что еще хуже — завести корабль в неизвестный сектор пространства, теряя трое суток на выход оттуда по памяти с риском опять угодить не туда. И это казалось ему сейчас самым дном — хотя он понимал, что ему еще есть куда катиться. Например, запороть кав-двигатель.

Голова не работала, точнее — все мысли крутились вокруг одного: он послал корабль в неизвестный сектор — значит, неправильно рассчитал точку входа. Неужели все произошло тогда, когда корабль сбился с курса? Да, похоже на то. Вот и объяснилось несовпадение расчетного времени. Он неверно рассчитал точку входа. Он дерьмо, а не капитан. Но ведь Том правильно вернул корабль на курс. Он все проверял. Значит, плохо проверял…

Это было как болезнь, как детская сыпь, когда нельзя расчесывать зудящие пятнышки на руках, но невыносимо хочется их чесать. Дик понимал, что его утомленное и перегруженное сознание не выдаст сейчас ничего, но не мог остановиться, и мысли крутились, как работающая вхолостую стиральная машина: сбой с курса — что делать? — просить помощи у Мориты — а если это он? — а если еще раз? — снова сбой с курса…

Придя в капитанскую каюту, он попробовал уснуть, но не смог. Так хотелось плюнуть на все и передать корабль взрослому… И не чувствовать себя дерьмом… Даже если Морита заведет всех в ад — что ж, он будет хотя бы ни при чем…

Трус.

Дик надел визор и стал читать «Апологию Сократа», чтобы отвлечься. Когда он взялся за «Федона», он наконец-то заметил, что безумный круговорот в голове прекратился — этот удивительный человек, живший три тысячи лет тому, христианин душой, Христа не знавший, захватил его и наполнил сердце тоской по тому, кто еще недавно был так близко — и одновременно так далеко. Сердце защемило: в то время как в далеких Афинах Сократ готовился к смерти, на другом краю Вселенной Майлз готовил смерть своим братьям. Не только тем, кого убил своей рукой и рукой своих аудранти — но и всем, кто погиб потом, в войне, длившейся бессчетные годы. По сравнению с тем количеством жертв, которое унесли войны Земли, количество погибших шедайин было ничтожным. Но Святой Брайан, увидев погубленную ашиу колонию шедайин, сказал: «Господь не считает по головам. Для него нет вопроса „Сколько?“, есть только — „Кто?“. И Дик вдруг понял это с ужасающей ясностью. Он читал о том, как из Афин уходила целая Вселенная, а Афины, за исключением нескольких верных, этого не замечали. Он не смог дочитать „Федона. Он никому не мог поверить своего страха. Прежде, когда капитан Хару был жив, и Дик был просто корабельным «начальником-куда-пошлют“, он мог прийти со своей болью хотя бы к леди Констанс. А сейчас…

«Миледи, я теперь как вы. Некому жаловаться, не перед кем каяться. Кроме Бога. Господи, ну почему все они меня оставили!»

Он лежал на спине, прикрыв глаза — снимать визор и даже выключать его было лень. Даже не лень — оцепенение, сковавшее Дика, имело с ленью нечто общее, но не было ею. Он словно находился в состоянии хрупкого равновесия, как шарик на шаре. Если его толкнут, если это равновесие нарушат — он покатится вниз и только вниз. Будет хуже. Поэтому он не двигался. Какое-то время спустя там, за границей сомкнутых век, потемнело — это визор, не улавливая движений зрачков, отключился сам собой. Ну и хорошо.

— Послушай, сынок, — сказал в темноте голос капитана Хару. — Кто будет доверять тебе, когда ты сам себе не доверяешь?

— Вы же умерли, капитан. Вам легко говорить.

— Капитан прав, — вступил в разговор Майлз. — Ри'шаард, Рики, разве мы плохо учили тебя? Разве хороший пилот полагается только на наносхемы сантора?

— Ну, дорогу до сортира он и без НавСанта находит, — буркнул голос Вальдера.

— Да, — ответил ему голос Джеза. — Значит, небезнадежен.

Дик открыл глаза. Перед ним в воздухе висели строчки — «если бы душа действительно могла где-то собраться сама по себе и вдобавок избавленная от всех зол, которые ты только что перечислил, это было бы, Сократ, источником великой и прекрасной надежды, что слова твои — истина…» Оцепенев от этакого «мене, текел, упарсин», Дик вздрогнул, но тут же сообразил, что это визор отреагировал на движение его зрачков: включился и крутнул текст немного вниз. Он отключил аппарат и встал.

Тело болело от лежания в неудобной позе, но голова была свежей и ясной. Часы показывали, что он проспал около пяти с половиной часов. На нижней вахте должен был находиться Батлер.

Дик пошел в душевую и принял ледяной душ, потом, не вытираясь, натянул одежду и почистил зубы. Сделал шаг назад и посмотрел на себя в зеркало.

С той стороны глядел мрачноватый, но решительный парняга. Этот решительный парняга был не из тех, кто легко отступает.

Если кто-то влезал в систему, система это зафиксировала. Нужно просто проверить команды, отданные за все время, прошедшее со дня гибели экипажа.

Когда Дик поделился этой мыслью с леди Констанс и лордом Гусом, они ужаснулись.

— Но это ведь тысячи команд, Дик!

— Да, — твердо ответил юноша. — И я проверю их все.

— Каким образом?

— Одну за другой.

Глава 9

Двойная звезда

Никто не мог разделить с Диком этот груз, потому что никто не знал, какое именно отклонение от нормы нужно искать в логах. Дик и сам толком не знал — лишь надеялся на то, что поймет, когда что-то пойдет не так.

Он заблокировал сантор и, покидая рубку, всякий раз оставлял ее на Рэя, запрещая кому бы то ни было входить туда в его отсутствие. Поесть ему приносили туда. Через два часа работы от символов и команд у него уже рябило в глазах и звенело в ушах — тогда он устраивал себе пятнадцатиминутный отдых — и снова брался за дело. Спать, когда силы иссякли, он улегся тут же — в пилотском кресле. Потом вернулся к работе, и на девятнадцатом часу нашел то, что искал и позвал леди Констанс.

68
{"b":"6292","o":1}