ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Тайна тринадцати апостолов
Око Золтара
Реальность под вопросом. Почему игры делают нас лучше и как они могут изменить мир
Тайны Лемборнского университета
Шестнадцать против трехсот
Представьте 6 девочек
Каждому своё 2
НЛП. Техники, меняющие жизнь
Искушение архангела Гройса
A
A

Он почему-то засмеялся.

— Чего ржешь? — спросил Резун.

— Хоть ты… Иванов-седьмой… а дурак!

Спецназовский капитан оттолкнулся ногой от стены, отъехал в центр комнаты, положил руку на спинку стула, оперся на предплечье подбородком, закурил и задумался.

После третьей сигары капитан Владимир Резун принял решение.

Черт с ними, с майорскими погонами. В следующий раз.

В Москву пленник попасть не должен.

План действий, на удивление простой и изящный, был выработан быстро. Варламова в него лучшше не посвящать: еще решит рискнуть и связаться с этой фальшивкой. А если у него не выгорит, на кого он укажет как на главного виноватого? Отож.

Держать его в бессознательном состоянии. При наличии шприца из индивидуального пакета и бутылки «Смирнофф» сделать это было очень просто.

Верещагин, увидев иглу, попробовал сопротивляться. Резуну не понадобилась даже помощь сержанта Ныммисте. После инъекции он подождал минут десять и, убедившись, что мертвi бджоли не гудуть, покинул кабинет.

Хорошая легенда для продажи была готова. Задачу облегчило то, что большая ее часть была правдой. А еще задачу облегчила неожиданная помощь капитана Берлиани.

* * *

Район Почтовой, 30 апреля, 1230

— Это мы еще посмотрим, — прорычал Князь. — Ну-ка, включи эту холеру, штабс!

— Ваше благородие, — тоном возражения произнес Хикс. — Я не знаю, как к этому отнесется полковник Кронин…

— Чихал я, сигим-са-фак, на полковника! Это не полковник выволок меня с того света на Эвересте, ясно?

Хикс ругнулся и включил советскую рацию.

— Вам за это врежут по голове. И мне тоже, — печально сказал он. — Не стоит так поступать, Георгий.

— А как стоит, ребята? Как стоит? — Берлиани сжал кулак. — Вы слышали, что сказал этот? (Небрежный кивок в сторону советского полковника). — Пока мы будем искать Кронина, спрашивать разрешения, то да се, Артема отошлют в Москву. И все.

— Да почему обязательно в Москву? — недоумевал Хикс. — Colonel Yefremov очень хочет домой, поэтому вешает нам на уши дерьмо. Чтобы мы поскорее его обменяли. Все очень просто. Скальпель Оккама.

— Десантный ножик Оккама, — буркнул полковник Ефремов.

— What do you mean? — вскинулся морпех. — Что ты хотел сказать, а?

— Ара, генацвале. Догадайся с трех раз.

— Откуда он знает фамилию? — спросил Берлиани у круга егерей. — Откуда? Откуда ты знаешь фамилию?

— От верблюда. — съязвил полковник. — Читал в приказе. Черным по белому. Передать. Капитана. А. Точка. Верещагина. В руки. Гэ. Рэ. У! — каждую фразу полковник подтверждал тычком пальца правой руки в ладонь левой. Словно расставлял точки в приказе. — Ты знаешь, что такое Гэ-Рэ-У, кацо? Или тебе рассказать?

—He's got you, — тихо сказал Хикс. — Он понял, где на тебя можно давить.

Полковник не расслышал его слов, но общий смысл просек и решил дожать.

— Нашим его не раскололи, крепкий орешек оказался. Ничего. В ГРУ и не такие пели, кацо.

— Он может на меня давить, да? — переспросил Князь. — Может, ничего не скажешь. Может…

— Главштаб на связи, — сказал Хикс.

Князь вцепился в наушники.

— Алло? — услышал он. — Волга-один слушает. Прием.

— Капитан Берлиани, морская пехота, Остров Крым! — отрывисто сказал Князь в микрофон. Из наушника в ответ не донеслось ни звука.

— Слушай меня внимательно, и передай своим командирам. Полковник Ефремов у нас в руках. Офицеры его штаба — тоже. Мы предлагаем обмен. Человека за человека. У вас наш офицер, капитан Артемий Верещагин. Верните его. Мы вернем вашего полковника. Я жду вашего ответа пять минут.

— П-подождите немножко, — потрясенный связист на том конце провода надолго умолк.

Князь отключил рацию, чтоб не могли взять на пеленг.

— Я даже боюсь представить, чем это для вас кончится, Георгий.

— Миша, — тихо сказал Берлиани. — Вот послушай, Миша, как это было. Я скис на спуске с Эвереста. Я сидел жопой в снегу и отказывался встать. Шамиль пробовал тащить меня, ругал, бил по морде — я сидел, как пень, и хотел только одного — умереть. Тогда Шэм ушел… Я бы умер быстро, мороз был, начиналась метель… Меня опять начали трясти, я решил, что вернулся Шэм… Но это был не он. Арт поднялся сюда от штурмового лагеря, и все повторилось: он тряс меня, сделал укол, просил подняться и идти… До лагеря было не так уж много, я бы дошел, если бы нашел в себе силы встать… Физических сил мне хватало, но я… я просто сдал.

— И что? — спросил потрясенный штабс-капитан.

— Понимаешь, он ЗНАЛ, чем сможет меня поднять. Я не буду повторять тебе, что он мне сказал и что сделал. До сих пор стыдно. Но я встал и пошел. Ковылял за ним и все на свете проклинал. Но мы дошли. И теперь я жив. Ты понял?

Хикс вздохнул и тут засигналила рация.

— Я слушаю, — сказал Георгий, нацепив наушники.

— Можете подавиться Ефремовым, беляки, — услышал он чей-то незнакомый, не связиста, голос. — Не получите вы своего Верещагина. Он уже в Москве. А вам скоро пиздец придет.

— Держите его, guys! — успел крикнуть англо-крымец, когда князь выскочил из БМД и бросился на полковника.

Предупреждение несколько запоздало: Князь успел вцепиться Ефремову в горло. Общими усилиями удалось не допустить нарушения Женевской Конвенции. Хотя Ефремов потом кашлял еще около получаса.

* * *

Симферополь, 30 апреля, 1310

— Вот такие пироги, — майор Варламов положил телефонную трубку. — Вова, а в руках-то у нас не абы какая цаца. Только что Грачеву предложили полковника Ефремова в обмен на твоего орла.

— Ефремова?

— Полк уничтожен. Разбили вдребезги, к едреной фене. Встретили на марше. Спаслось тридцать человек. Ефремов захвачен в плен.

Он вперил в Резуна внимательный взгляд. Ожидал, скажет ли капитан то, о чем майор уже наверняка думает.

Пора убегать. Уходить, спасаться. Мотострелки не удержат город, если белые пойдут в наступление. В лучшем случае — смогут прикрыть отход командиров и спецназа.

Слишком долго Грачев тянул. Он и теперь будет тянуть, цепляться за соломинку, удерживать город и тогда, когда это потеряет смысл… Резун знал характер комдива.

Он отошел к окну, закурил. Далеко вверху собирались тучи. Плотный облачный фронт царил над городом.

На улице было пусто. Еще вчера Симфи напоминал военизированный карнавал, а сегодня словно вымер. От вчерашнего празднества остались только сиротливые разноцветные флажки и такие же сиротливые красные флаги.

Так вам и надо, идиотам, злорадно подумал Резун. Будете знать, как заигрывать с этой властью. Эта власть, братцы мои, не шутит, а сразу ставит раком.

Он докурил и выбросил сигару в форточку. На душе было гадко.

Варламов еще раз позвонил в аэропорт и долго с кем-то ругался. Потом положил трубку.

— Сказали, до трех ни один самолет не вылетит, — сообщил он. — Грузят мебель и автомобили для товарищей начальников.

— Пашин «мерседес»?

— Забирай выше. Намного выше. Так что сидеть нам тут…

Варламов был рад случаю прокатиться в Москву и оттарабанить туда заодно свой новоприобретенный «Рено». Пленник пришелся кстати, и даже попытку влезть поперед батьки в пекло он Владимиру простил.

Резун прислушался к шуму в коридоре.

— Мне здесь не нравится, — сказал он. — Десантники на взводе, могут натворить дел…

— Да брось ты, — отмахнулся Варламов. — Ну, напьется Грачев. Звезд у него теперь прибавится, только вот в размерах они будут поменьше. Он теперь грабежом займется, карьера-то накрылась, так что нахапать надо побольше. Короче, веселая будет жизнь.

Резун ничего не ответил, направился к двери.

— Ты куда? — спросил Варламов.

— Пойду проверю Ныммисте на его боевом посту, — сказал Владимир.

* * *

Скалистое, 30 апреля, штаб горноегерской бригады, 1340

91
{"b":"6293","o":1}