ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Эланус
Пепел и сталь
Похититель ее сердца
Гениальная уборка. Самая эффективная стратегия победы над хаосом
#Лисье зеркало
Дневник «Эпик Фейл». Куда это годится?!
Игра на жизнь. Любимых надо беречь
Траблшутинг: Как решать нерешаемые задачи, посмотрев на проблему с другой стороны
Я очень хочу жить: Мой личный опыт
A
A

Подошел Холодилов и точно пропел:

– Не пылит дорога, не шумят кусты…

– Думаешь, замирение вышло? – посмотрел на него Шпакевич.

– Знаешь, как в той поговорке… Шпакевич начал объяснять Чубарю:

– Нам приказано взорвать этот мост. Конечно, когда пройдут по нему последние красноармейские части. Но мы задержались немного, и не по своей воле, а теперь хорошо было бы вместе с немцами поднять его на воздух!

– Скажи точнее, забыли про нас, – сказал Холодилов. – Обещали забрать отсюда и не забрали. Теперь вот думаем-гадаем. Как говорится, самодеятельностью занимаемся.

– Я не думаю, чтобы про нас забыли, – возразил Шпакевич. – Что-то не получилось у них там.

– Меня уже не первый раз забывают, – сказал с усмешкой Холодилов. – Я эти мосты взрываю чуть ли не от самой границы. И каждый раз потом выбираюсь из так называемого окружения, прохожу проверку. А вы? – повернулся он к Чубарю. – Почему вы оказались тут?

– Хотел присоединиться к своим в Крутогорье, – ответил Чубарь. – У нас там истребительный батальон. Я тоже приписан к нему. – Для вящей убедительности он показал винтовку.

– Патроны есть? – спросил Шпакевич.

– Штук десять.

– Негусто, – потер Шпакевич затылок. – У нас, по правде говоря, их тоже кот наплакал. Мало патронов. Но хорошо, что вы здешний. Если не возражаете, можем следовать вместе.

Чубарь согласно кивнул головой – как раз кстати!

– Красиво деревня стоит, – поглядывая на белоглиновские хаты, сказал вдруг Холодилов. – Особенно если смотреть оттуда. – Он показал рукой на волотовку и добавил: – У вас, в Белоруссии, вообще красиво. Когда-то мне казалось, что тут одни болота. Читал об этом в книжках.

– Болота – это у нас на Полесье, – уточнил Шпакевич. – А тут, видишь, пески.

– Хватает болот еще и у нас, – улыбнулся Чубарь.

– А курганы? – посмотрел на него Холодилов. – Откуда они такие тут?

Чубарь пожал плечами.

– Говорят разное. Одни утверждают, что это осталось от шведов. Будто Карл XII переправлялся тут, когда на Украину шел к Мазепе. А другие, наоборот, – мол, курганы здесь испокон веку. В районной газете как-то была напечатана статейка. Писал ученый, кстати, выходец из этой вот Белой Глины, сын здешнего попа. Так он считает, что это славянские захоронения.

– Попович, да и ученый? – переспросил Шпакевич. – И не загремел до сих пор?

– Так он, кажется, археолог! – ответил Чубарь, словно желая загладить какое-то неприятное ощущение от своих слов. – В земле копается. А в земле копаться поповичам в наше время не возбраняется. Как раз наоборот. Трудовое перевоспитание, так сказать, непролетарского элемента.

– Подумаешь, попович, – хмыкнул Холодилов. – Я знаю одного человека, тот сам учился на попа, собирался господу богу служить, а теперь…

– Я вижу, у тебя знако-омых!.. – нахмурил брови Шпакевич.

– И тебе не советую чураться таких знакомых, – лукаво сощурил глаза в ответ Холодилов.

– Ты вот что, сходи-ка лучше снова на курган да посмотри на дорогу.

– А чья очередь, помнишь?

– Может, я посмотрю? – вдруг предложил Чубарь. Шпакевич, будучи старшим, а вернее, ответственным за взрыв моста, не перечил, но с удивлением посмотрел на Чубаря. Когда веремейковский председатель отошел на достаточное расстояние, он недовольно сказал Холодилову:

– Гляди, чтобы твои знакомые когда-нибудь не подвели тебя под монастырь… да и меня разом.

– А-а-а, – сделал безразличную гримасу на лице и затем махнул рукой Холодилов. – Двум смертям не бывать.

Солнце уже не искрилось. Вокруг стояла предвечерняя тишина. Солнечная прозолоть была разлита повсюду – по "крышам деревенских хат, по кронам деревьев и, конечно, по колхозным полям, что начинались в большой излучине, которую создавала за мостом напротив мельницы Деряжня. Чубарь шел легко, пружинисто, несмотря на то, что тропка все время вела в гору. После неожиданной встречи с красноармейцами он снова обрел покой. Появилось какое-то обманчивое ощущение, будто жизнь, нарушенная войной, вошла в прежнюю колею. Но вдруг откуда-то долетел тихий звук, и Чубарь начал настороженно ловить его, полагая, что по дороге движутся немецкие танки или автомашины. Все его существо вновь пронизала тревога. Чубарь остановился, растерянно оглянулся. Красноармейцы тоже услышали звук и замерли невдалеке от моста. Тогда Чубарь со всех ног бросился бежать на вершину волотовки, чтобы оттуда посмотреть на дорогу. Но ни танков, ни автомашин на дороге не было. Звук между тем нарастал. Наконец Чубарь понял, что доносился он откуда-то с неба. «Самолеты», – успокоился он, хотя и понимал, что быть на виду у фашистского летчика тоже опасно. Однако прятаться на кургане не подумал. Открыто стоял на самой верхней точке, глядел на небо: звук долетал с той стороны, где сейчас заходило солнце. Прошло еще немного времени – измерялось оно секундами, – и чуть левее Белой Глины на высоте, может, тысячи метров появился самолет. За эти недели, как началась война, люди уже научились отличать свои самолеты от немецких. Чубарь также без особого труда по звуку узнал советский бомбовоз, который направлялся на Крутогорье. Чубарь еще раз взглянул на дорогу, что пролегла у подножья волотовки, и, упираясь каблуками в твердый грунт, начал спускаться вниз, чтобы присоединиться к красноармейцам.

Тем временем у моста между Шпакевичем и Холодиловым продолжался разговор.

– Сейчас где-то грохнет! – с восхищением сказал Шпакевич.

– Если долетит, – усомнился Холодилов. Подошел Чубарь, Шпакевич и ему сказал:

– Полетел наш! Сейчас где-то грохнет!

Но не успел скрыться бомбовоз, как в той стороне послышались короткие очереди, будто кто-то вспарывал мокрое полотно.

– Ну вот, я же говорил, если успеет долететь! – без особой уверенности в своей правоте сказал Холодилов.

Очевидно, вблизи Крутогорья завязывался воздушный бой.

Холодилов не выдержал, побежал на волотовку посмотреть.

Кончилось тем, что сильный взрыв вдруг потряс все окрест, и в небо взметнулся черный столб дыма. Столб этот сперва рос вверх, потом вдруг заклубился, образуя огромный огненный шар, который постепенно ширился, заслонял желто-белым, соломенным дымом небо на северо-востоке.

На Шпакевича все это – и сбитый бомбовоз, и неожиданный пожар – подействовало угнетающе. Чубарь видел, как заходили у него на хмуром лице желваки. Шпакевич, как и Холодилов, отступал от западной границы, но привыкнуть к пожарам не мог, так же как не мог спокойно смотреть на убитых, жалость в нем всегда усиливалась чувством досады и беспомощности…

– Собственно, нам необязательно оставаться тут дальше, – вдруг решительно, с какой-то не знакомой еще Чубарю жесткостью в голосе сказал Шпакевич. – Сейчас вот взорвем мост и айда.

– Дотемна можно еще успеть на ту сторону, – будто подзадорил Шпакевича Чубарь, показав при этом на лес, черневший за Беседью.

Незаметно подошел Холодилов.

– И кто их, этих бомбардировщиков, пускает одних, без прикрытия? – пожалел он вслух.

– Что там загорелось? – спросил Шпакевич.

– Какая-то деревня.

– Может, Крутогорье?

– Нет, это ближе, – сказал Холодилов. – Сволочи, сбили над самой деревней. Два «мессера». Даже отрулить не дали. Теперь вот пожар. Горят избы. А летчик не успел выскочить. Низко летел. Кому-то снова сегодня нехороший сон приснится…

– Мы тут с товарищем Чубарем решили: надо взрывать мост.

– А я о чем тебе все время толкую? – склонил набок голову Холодилов.

– Все равно, – не обращая внимания на укоризненное замечание, продолжал Шпакевич, – немцы до утра не попрутся сюда. У них, должно быть, ночлег.

– Н-да, воюют фашисты с комфортом, – сплюнул Холодилов. – Все по расписанию. Обед, сон… Хотел вот какой-то чудак напугать к ночи, так и то не удалось!..

Красноармейцы постояли еще немного, словно скорбя, а затем двинулись к шалашику. Чубарь решил не отставать от них. В шалашике на увядшей траве лежали две красноармейские шинели и винтовка, видно, Шпакевича, так как Холодилов свою все это время носил при себе. Шпакевич сел на корточки, начал выбирать из шалашика вещи. Вот он подал Холодилову какой-то ящик. То была взрывмашина. Чубарь понял это, когда увидел, что от нее к мосту шел вдоль берега Деряжни черный шнур. Холодилов тут же достал из кармана ручку, приладил к ящику, сразу вспыхнула красная лампочка. Можно было производить взрыв. Шпакевич приказал всем спрятаться под обрывом, куда не могли долететь обломки, хотя заряд под средней опорой моста они положили небольшой. Холодилов прихватил с собой и взрывмашину. Некоторое время Холодилов и Чубарь ждали под обрывом Шпакевича, тот почему-то задерживался возле шалашика. Холодилов сказал вдруг с сожалением:

14
{"b":"6295","o":1}