ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Иными словами, это в ближайшей перспективе объективно легко реализуемый план действий, субъективно наиболее приемлемый для реальных политиков как России, так и Запада.

Однако данный план легко начать реализовывать (и наверное, он начнёт реализовываться), но трудно выдержать до конца. Подобное развитие весьма неустойчиво.

Любое падение российской экономики, вызванное экологическими кризисами (что в условиях такого типа хозяйства всегда вероятно), недостаточно жёсткой политикой в отношении контроля российских богатств, дестабилизирующими усилиями криминальной буржуазии „ближнего" зарубежья, межрегиональными проблемами и т. п. может привести к прогрессирующим последствиям и, в конечном итоге, к скатыванию к первому варианту развития событий.

В этих условиях гарантом экстренной помощи мог бы стать дальновидный Запад. Однако Запад, даже если бы захотел, в силу собственной нестабильности и противоречий не может долго выдержать подобную роль.

Иными словами, в данном варианте Россия, предоставленная в основном сама себе, будет некоторое время балансировать в опасной близости от заведомо неприемлемого дезинтеграционного, либерально-криминального первого варианта развития событий. Такое балансирование не может продолжаться бесконечно, и если России суждено не погибнуть, то она должна будет отойти от этого края и, рано или поздно, прийти к третьему варианту своего развития.

Суть третьего варианта состоит в более активном и последовательном соблюдении эгоистических государственных интересов России вначале в рамках второго варианта.

Повторим, что у России нет других путей быстрого увеличения своих текущих ресурсов, кроме отказа от дотаций „ближнему зарубежью". Полный отказ от этих дотаций при некоторой рационализации торговли с Западом могут дать столь быстрый и наглядный эффект, что руководство, вполне вероятно, решит развить данную стратегию.

Разумеется, мы не можем немедленно перейти на неэквивалентную, но уже в нашу пользу, торговлю с Западом. Однако наше геополитическое положение позволит сделать это в отношении „ближнего" зарубежья.

Сейчас это уже не является проблемой. В силу своего геополитического положения Россия остаётся „дирижёром" единого хозяйственного комплекса бывшего СССР. С отделением республик бывшего СССР Россия получила полное право поступать с ними как с иностранными государствами. Россия имеет возможность именно их снимать с „ресурсно-энергетического довольствия" в первую очередь. То сравнительно немногое (не более 15%), что требуется России от республик, можно получить по льготным для России ценам, учитывая возможность экономического давления со стороны России через контроль межреспубликанских транспортных связей и энергоснабжения. Чтобы экономически выжить, республики пойдут на принятие любых выгодных для России условий.

Можно будет в любое время прекратить то положение, когда узбекский хлопок мимо простаивающих комбинатов Иванова практически беспошлинно идёт в Эстонию, а украинский сахар – в Среднюю Азию. Для этого нужна только политическая воля.

В такой ситуации, когда Россия будет не теряющей, а собирающей, иные внутрироссийские „суверены" сто раз подумают, к какой категории примкнуть, прежде чем заявить о своей независимости.

В результате укрепится единство России, улучшится материальное положение её населения, появится возможность экономического манёвра.

Такая политика не вызовет резкого противодействия на Западе, ибо на первых порах даже укрепит позиции солидного западного капитала внутри стабильной и крепнущей России. Да и на что в общем может решиться Запад в этих условиях? На свёртывание отношений с Россией? Бога ради. Россия всегда найдёт каналы получения малотоннажных грузов с Запада через третьи страны, были бы средства. А вот откуда возьмёт Франция, Германия и Италия треть своего потребления газа (а Финляндия 100%) – это ещё вопрос.

Относительный избыток ресурсов в условиях крепнущей государственной власти не может привести к их бездумному проеданию. Руководство, начавшее именно этот путь развития, независимо от личных пристрастий, будет стремиться каким-то образом укрепить престиж России дальнейшим наращиванием экономических достижений. Для этого просто нет другого пути, кроме проведения полномасштабной модернизации, и это понимают все реальные политики.

Но так же как для Гайдара, пришедшего к власти на плечах общего развала, отбросившего Россию на 30 лет назад, было невозможно принять программу модернизации, так же и для политиков, которые первыми объявят о государственном эгоизме России, как основе своей стратегии, будет невозможно не объявить программу модернизации.

Тем самым эти политики будут первыми, кто за последние десятилетия прямо и честно ответят на вопрос: „Для чего делать?" – и не использовать такое преимущество они не смогут, иначе к власти попросту придут другие.

Единство России сейчас просто технически не может быть далее обеспечено без опережающего развития инфраструктуры. Коль скоро на это появятся средства, инфрастуктура б^дет развиваться. Именно развитие инфраструктуры будет стимулировать рост товарного с/х производства (уменьшение потерь).

Техническое перевооружение отраслей также невозможно будет затормозить, если на эти цели появятся средства. Ибо продолжать бесконечный ремонт уже физически невозможно. Гайдар отнял ресурсы и сказал: „Ломайте". Тот, кто даст ресурсы, может даже ничего не говорить, на производствах люди и так знают, что делать, чтобы все крутилось как надо.

Перевооружение производства не может не стимулировать отраслевую науку, а соображения престижа – науку академическую. Таким образом, и этот аспект модернизации не будет обойдён. Интересна роль человеческого фактора в модернизации. Современные тех-нотронные производства не могут обслуживаться персоналом, не обеспеченным неким минимумом социальных и бытовых условий. Чем выше уровень технологий, тем выше этот уровень.

Политика, провозгласившая приоритет государственных интересов России, не может добиться выполнения этих интересов без проведения модернизации. Следовательно, эта политика не может не обеспечить некоего гарантированного минимума экономического, социального и психологического комфорта россиян.

Какой бы строгой, „правой", репрессивной, наконец, не была бы эта политика в отношении внешних противников и внутреннего кри-миналитета, она не может быть такой же в отношении собственных законопослушных граждан в условиях проведения модернизации в конце XX века.

Вот основные черты третьего варианта развития России. Вероятность реализации такого варианта мы оцениваем довольно высоко.

В завершении нашей статьи заметим, что, рассматривая стратегические проблемы развития России, мы не претендуем на ответы на вопросы „Что делать?", „Как делать?" и „Кому делать?".

Повторяем и подчёркиваем, что идеологическое и политическое оформление каждого из путей развития России может быть самое разное. Мы ещё, вероятно, увидим не один, на первый взгляд, совершенно невероятный политический альянс.

Однако за каждым из этих альянсов будет реально стоять только одна из перечисленных стратегий развития, и мы не скрываем своих симпатий к тем, кто выберет третий путь».

Как может убедиться читатель, 10 лет назад автор исповедовал гораздо более умеренные взгляды, чем сейчас. Но жизнь не стоит на месте. Если же говорить по существу, то Россия продолжает балансирование в рамках «второго пути» развития, в чём-то приближаясь к первому, в чём-то к третьему.

А в целом мы предугадали общий ход событий. Например, появление «умеренного патриотизма». Не представляя, правда, насколько он будет казённым, беззубым, лояльным любой власти. Предугадали мы и сокращение дотаций паразитам из СНГ с 45 миллиардов долларов в год «всего» до 20 миллиардов.

К сожалению, «второй путь» – это паллиатив. Новый застой.

И главная причина этой застойности и бесперспективности – это сохранение остатков имперской государственности. Имперские пережитки тянут нас вниз, высасывая скудеющие резервы.

103
{"b":"6296","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Позволь мне солгать
Единственный и неповторимый
Черная кость
Укроти свой мозг! Как забить на стресс и стать счастливым в нашем безумном мире
Мировое правительство
Актеры затонувшего театра
Запад в огне