ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Исходя из наших взглядов, изложенных в первой части, мы можем сказать, что это не совсем так. Просто в Древней Греции и на островах Восточного Средиземноморья сложилась ситуация по многим системо-образующим признакам напоминающая капитализм.

Греция и Кипр контролировали около 2/3 запасов медных и полиме-талличесих руд, на которых держалось все могущество Первой империи эпохи бронзы. То есть создался своеобразный "избыток ресурсов" в рамках той технологии. А это есть первая предпосылка отходу от людоедской имперской или феодально-социалистической модели. Отсюда всего один шаг до развития рыночных отношений.

Разумеется, избыток природных ресурсов был только для одной отрасли хозяйства – бронзовой металлургии. Но эта отрасль была лидирующей в государстве и позволяла придерживаться узкой специализации в самой Греции.

Отметим, что избыток природных ресурсов автоматически предполагает относительный недостаток ресурсов трудовых. Разумеется, в рабовладельческом обществе дефицит трудовых ресурсов быстро преодолевается доставкой рабов. Но это процесс, несколько растянутый во времени. Тем более, что в Грецию, в отличие от Великой Армении, рабы доставлялись в основном по морю. И эта доставка шла параллельно с развитием судоходства. И не могла идти быстрее.

Поэтому в Армении временный дефицит трудовых ресурсов был продолен быстро, а в Греции медленнее.

Но даже в Армении этого краткого периода "античного капитализма" (относительного избытка природных ресурсов при недостатке трудовых) хватило на то, чтобы наложить оттенок «буржуазности» на национальный менталитет армян. В Греции же процессы шли гораздо дальше. Более того, по мере роста притока рабов в бронзовую промышленность, возникал новый источник их дефицита в бурно растущем судостроении. И в этой второй, лидирующей в те времена отрасли Греция заняла монопольные позиции. Тем более, что природные условия Греции способствовали развитию судостроения и судоходства.

Таким образом, процесс бурного роста экономики и сохранения временного дефицита трудовых ресурсов создавал условия для "не имперской" модели организации общества и некоторое время шёл в режиме "самозатяга", по-научному автокатализа.

Был, наконец, и третий фактор в создании условий для обособления Греции. Поток рабов туда шёл из основного "невольничьего резервуара" империи, с юга Русской равнины. Этот поток рабов был столь интенсивен, что обусловил быстрое изменение расового состава Греции. Она становилась скорее не семитской, а белой. Биологически обусловленные черты имперского менталитета размывались.

То, что первоначально Греция была частью Первой империи, не вызывает у нас сомнений. И то что её первоначальное население, формировавшееся в рефугиумах Балкан, было в расовом отношении близко к семитам, тоже достаточно очевидно и подробно обосновано нами при рассмотрении антропогенеза в Западной Евразии.

Так что вхождение в империю было предопределено и геополитикой тех времён, и, если так можно сказать, "биополитикой", и самой логикой развития империи. Кстати, многочисленные подтверждения этой гипотезы есть у уже не раз упоминаемого нами Н. А. Морозова.

Но особая специфика вхождения Греции в империю, несомненно, имеется. Греция вошла туда во времена, когда наиболее одиозная модель государства была уже изжита. Греция чуть ли не сразу заняла привилегированное положение в экономике. Она сразу же начала развиваться по пути, который гораздо ближе к капиталистическому, чем феодально-социалистическому. Греция быстро и заметно «побелела» в расовом отношении. И при этом Греции не чувствовала себя периферией.

Она сразу стала фактически одним из экономических и технических лидеров империи, оставаясь при этом её политическими задворками. Такая ситуации не могла длиться долго. Греция не могла не начать отделяться от империи и политически.

И, скорее всего, отделилась. Однако империя и её наследники никогда не мирились с её отделением. Они по праву считали её своей. Её пытались завоевать все наследники Первой империи. Иногда безуспешно, как в первый раз Дарий. Иногда успешно и надолго, как Византия или Оттоманская империя. Иногда Греция переходила в успешное контрнаступление, как во времена Троянской войны или Александра Македонского.

Но это уже в сущности частности. Нас в данной коллизии интересует другое. Греческий прецедент был первым примером того, как империя, несомненно, способствовала развитию некоего региона. Ибо вне империи, имперской помощи в обеспечении рабами и имперского обеспечения сбыта своей высокотехнологичной продукции Греция не могла бы столь стремительно, буквально рывком, развиться в цивилизационный центр.

Но одновременно Греция стала первым примером того, как наиболее развитые регионы не могут и не желают оставаться в пределах империи с её уродской античеловеческой, семитской политической моделью. И маленькая Греция показала, что от имперских оков освобождаться не только нужно, но и можно.

Мы будем говорить об этом далее, но, несколько забегая вперёд, заметим, что Греция стала инициатором уничтожения одного из новых имперских центров – Трои. И римляне, считающие себя наследниками троянцев, очень не любили за это Грецию. И не забыли былых обид. Во время последующих конфликтов и завоевания Греции они щадили города, в своё время не участвовавшие в троянской войне. А к остальным относились "как варвары".

Это больше, чем просто злопамятность. Это месть убеждённых им-перцев за "надругательство над идеей".

Впрочем, Греция стала отщепенцем империи, но всё же продемонстрировала и то, что полностью освободиться от имперских одеяний, однажды примерив их, так просто не удаётся. Она осталась рабовладельческим государством и переняла очень многие механизмы насилия и оболванивания у Первой империи.

Именно поэтому не Греция в итоге стала могильщиком империи. Империю окончательно если и не добили, то уж точно "разнесли на части" те, кто в неё равноправной составной частью никогда не входил.

Мы уже писали ранее, как на южной трети Русской равнины развернулось противостояние двух сил, обладающих бронзовым оружием. С юга шла экспансия империи и охота на белых рабов. С северо-востока эту экспансию сдерживали тоже обладающие бронзовым оружием ирано-арийские племена. Мы склонны отождествить их со скифами исторических легенд (официальной истории, если кому-то так кажется лучше).

Центр добычи меди и полиметаллов для скифов находился на южном Урале. Рудных ресурсов вполне хватало для вооружения сравнимых с имперскими армиями вооружённых масс. Армии, скорее всего, строились на принципе народного ополчения. Типа того, что сохранился у казаков.

К сожалению, вследствие отсутствия письменности, а также последующих усилий большинства "историков-государственников" всех времён, королевств и империй, сохранилось очень мало знаний об общественно-политической организации скифов, сарматов, казаков, викингов Исландии и т. п. политических моделях.

Не любит, ох не любит политическая обслуга имперских заказчиков любое упоминания об альтернативных моделях общественной организации. Тем более, что эти модели зачастую проявляли себя вполне конкурентоспособно по отношению к семитским империям. Для понимания сути такой оценки автор рекомендует читателю ознакомиться с т. н. "Тетрадями по империализму", подготовительными материалами к труду Ленина "Империализм, как высшая стадия капитализма". Там, упоминая о социальных достижениях некоторых капиталистических стран, будущий «реаниматор» модели Первой империи в сердцах восклицает, что жителей тех стран невозможно будет увлечь социалистическими лозунгами. "Таким никакой социализм не нужен".

А вот Ленину нужен в первую очередь социализм, а отнюдь не социальные гарантии народу. Если же народ уже получил то, что обещают красные, и безо всякой революции, то это по Ленину (Бланку) плохо.

75
{"b":"6296","o":1}