1
2
3
...
54
55
56
...
78

Джордж держит палец на звонке, потной рукой сжимает пистолет. Вот что сейчас будет. Мори откроет дверь на несколько дюймов. Джордж прямо сразу начнет стрелять ему в грудь и живот. Мори попятится назад, упадет на пол. Хорошо бы он еще был в сознании. Тогда Джордж наклонится к нему, вставит дуло в рот и увидит в его глазах осознание происходящего. Это драгоценный момент, момент всех моментов. Может быть, Мори станет молить о пощаде, вопить от ужаса. Джордж на это надеется. Тогда у него будет возможность сказать что-нибудь крутое и высокомерное, как в кино. Что он должен сказать? Какие правильные слова выразят буйное веселье возвращенной чести? Джордж убирает палец с кнопки звонка и беззвучно шевелит губами, пробуя несколько фраз.

Вдруг снизу – шум, по железной лестнице звенят шаги. С лицом в чесучей шерстяной маске Джордж не смеет посмотреть вниз. Вместо этого он отступает от дверей в тень. Шаги громче. Кто бы это ни был, он идет к Мори. Может стать проблемой. Увидит Джорджа, спросит, что он тут делает. Джордж не может так рисковать. Придется стрелять.

Шаги уже на четвертом этаже. Джордж прячется за углом маленькой лестничной площадки наверху лестницы. Капает темный дождь, оставляя большие капли на спине кожаного пиджака. Но видимость сегодня плохая. Снизу фигуру Джорджа не заметить. Шаги – на пятом этаже, в полудюжине метров от места, где скорчился Джордж. Он слышит, как кто-то тихо посвистывает на выдохе, гремит связка ключей, потом ничего. Джордж выжидает пару минут, встает на ноги. Никого. Кто бы там ни был, он, похоже, очень тихо зашел внутрь.

Джордж возвращается к дверям Мори, снова мысленно приготавливается. В комнате громко и протяжно играет саксофон. Насладись музыкой, Мори, это последнее, что тебе суждено услышать. Джордж делает глубокий вдох и дважды нажимает пальцем на кнопку звонка. Пистолет наготове, на уровне груди.

Вдруг за ним – шум, чересчур близко, так, что не по себе. Джордж разворачивается, сердце колотится, как барабан. Рот его под маской раскрывается от изумления. В двух метрах от него через перила лестницы перелезает молодой человек. Похоже, залез с этажа ниже. Джордж поднимает пушку.

– Не двигаться, – приказывает он сквозь сжатые зубы.

Парень медленно опускается на землю. Джордж читает в его глазах четкое намерение. Оно ему не нравится. Внутри саксофон замер на середине фразы.

– Не двигаться, я сказал! – дико шипит Джордж. Парень смотрит по очереди на пушку, на дверь, на лицо Джорджа, потом снова на пушку. И прыгает.

* * *

На полпути к дверям Мори слышит выстрел – громкий, близкий – и грохот шагов по железной лестнице. Мори распахивает дверь, видит Уно – он сидит на площадке, привалившись к перилам. Уно поднимает на него умоляющий взгляд.

– Догоните его, Мори-сан! – бормочет Уно. – Не волнуйтесь, я в порядке.

Но Уно не в порядке. По середине его рубахи течет струя крови, лицо у него цвета тофу. Шаги уже далеко внизу. Мори перегибается через перила, выхватывает взглядом фигуру в белых штанах, выбегающую на улицу.

– Я пытался его задержать, – слабым голосом говорит Уно. – Я старался, но он ушел. Не вышло.

Мори садится рядом с ним на корточки. По металлическому полу медленно растекается лужа крови, дождь разбавляет ее.

– Ты сделал все правильно, – говорит Мори. – Лучше никто бы не смог.

Уно кивает, смежая веки.

– Странно, – шепчет он. – Ногам так холодно… и рукам…

Мори вбегает к себе и бросается к телефону.

Шестнадцать

Джордж прорывается сквозь лабиринт переулков, таранит скопления зонтиков. Люди оборачиваются и глазеют на него. Джордж рычит на них в бешенстве, дико машет кулаками. Чего они пялятся? Как они могут знать, что он сделал? Потом он понимает, в чем проблема. Он по-прежнему в лыжной маске! Джордж вваливается в стриптиз-клуб, скачет вверх по лестнице. На полпути стаскивает маску, прислоняется к стене, глотая воздух.

Этот юнец – так ему и надо. Все испортил, все приготовления. Но Джордж не позволит единственной неудаче его сломить. Он знает о Мори все, что нужно. Он затаится на несколько недель, потом нанесет еще один удар. И если опять не получится, подождет еще несколько недель и снова попытается. И будет пытаться, пока не завершит дело. Это не вопрос выбора. Это вопрос необходимости, неколебимая логика чести и достоинства. Чтобы дух Джорджа Волка Нисио вновь обрел цельность, Мори должен умереть.

Теперь Джорджу спокойнее, но нервное напряжение все еще не отпускает организм, требуя выхода. Стриптиз-клуб – совсем не то, что ему надо. Он ждет еще пять минут, потом выходит в морось. В нескольких кварталах неподалеку – салон «аренды тел», специализирующийся на «костюмных играх». Владелец – велогонщик на пенсии, с давних пор обязанный старому боссу.

– Добрый вечер, Волк-сан, – говорит он при виде Джорджа, который входит, бодаясь со шторкой из пластиковых бусин.

– Что можете предложить?

– Все, что хотите.

Он раскрывает фотоальбом с девицами, одетыми как стюардессы, монашки, медсестры, школьницы, храмовые девушки. Джордж выбирает стюардессу за ее типично блядское лицо: маленькие глазки, большой рот. То что надо, чтоб дать выход энергии, быстро и мерзко.

Он ждет, сидя на постели в маленьком отсеке. Женщина входит, улыбается и низко кланяется. Она спрашивает, чего именно он хочет. Ее акцент – неловкий, косноязычный, этого Джордж не ожидал. Дерет как наждак, это надо прекратить.

Не особенно думая, что делает, Джордж вскакивает на ноги и вмазывает ей по лицу тыльной стороной руки. Женщина отлетает назад к стене и стоит там, глядя на него в немом потрясении. Она так смешно выглядит, что Джордж решает ударить ее снова, в два раза сильнее. На этот раз голова шлюхи отлетает от стены, как футбольный мяч. Она сползает на пол, глаза стеклянные, изо рта текут кровь и слюна.

Джордж поддергивает ее вверх за запястья, валит лицом вниз на кровать. В нем пульсируют все напряжения этого вечера. Он закатывает ей юбку вверх до талии, рвет голыми руками кружевное белье с ягодиц.

Почему-то – то ли из-за того, что она еле слышно стонет, то ли из-за того, как эта гора плоти распростерта перед ним, – Джордж неожиданно начинает ужасно спешить. Он спускает штаны и трусы до колен и взгромождается на нее, зарываясь пальцами в шею. Нет времени для выдумок и фантазий: слепым тараном он входит в кольцо упругих мышц. Три диких толчка, и он уже корчится с триумфальным ревом, исходящим из глубин его нутра. Шлюха лежит и хнычет от боли.

Тяжело и неровно дыша, Джордж соскальзывает с нее, застегивает ширинку. Он страстно желает никогда больше не видеть эту женщину. На обратном пути засовывает пачку банкнот в карман маме-сан. Обычно в этом месте он не платит, но особые услуги заслуживают особого отношения.

Снаружи асфальт блестит неоновыми ручьями. Джордж быстро пробирается по оживленным улицам, капли дождя вонзаются в лицо прохладными иглами акупунктуры. Теперь ему полегче, попроще, и он постепенно примиряется с тем, что придется ждать несколько лишних недель, прежде чем его дух снова обретет цельность. Вот что ему нужно, чтобы и дальше восстанавливать силы: полторы бутылки «Дикой Индейки» под аккомпанемент заунывного голоса Одинокого Люка Сегавы.

Невеста Уно прибывает в больницу в десять. Мори сидит у дверей операционной, пытаясь прочесть что-нибудь в глазах входящих и выходящих врачей. Они не особенно распространяются о происходящем. Кэйко – в том же красном плаще, что и прошлым вечером. Она замечает Мори, смотрит на него с подозрением.

– Вы кто?

– Я Мори. Мы вместе работали по одному делу.

– А, знаменитый Мори-сан! Он говорил о вас так, будто вы бог.

В ее голосе горечь. Лицо бледное, напряженное.

– Он тоже много о вас говорил, – спокойно отвечает Мори.

– Что именно?

– Он говорил, что вы – самое важное в его жизни.

55
{"b":"630","o":1}