ЛитМир - Электронная Библиотека

– Почему? – орет Мори. – Потому что в Японии, мы не убиваем людей, как животных, вот почему!

Ангел делает шаг вперед. Мори делает шаг назад. Это ошибка – состязаться в громкости. Легкие у Ангела такие же здоровенные, как и миндалины, которые теперь совсем рядом.

– Да уж, не убиваете! Просто берете азиатских девушек и относитесь к ним, как к животным! ВСЕ ЯПОНСКИЕ МУЖЧИНЫ – СВИНЬИ! БОЛЬШИЕ ГРЯЗНЫЕ СВИНЬИ!

В каждое слово она вкладывает столько чувства, что ее вопль запросто может отвлечь старшеклассников из караокэ-кабинок внизу, чем бы они там ни занимались.

Мори зажмуривается и ждет, когда утихнет звон в ушах.

– Послушай, – говорит он наконец, грозя пальцем, как учитель. – Ты должна как можно скорее уехать из Японии. Здесь слишком опасно. Тебя будут искать люди – очень плохие люди.

Ангел смотрит на него и вдруг хлопает его по плечу и разражается громким хохотом.

– Детектив-сан, – говорит она. – Ты мне нравишься! Ты очень хороший мужик!

Мори становится еще неуютнее. Он идет к кофейной машине, насыпает пригоршню свежесмолотого «Килиманджаро». Ангел садится на диван, закинув ногу на ногу. На ней пара модных босоножек.

– Детектив-сан, я тебе расскажу, где я жила раньше. Представь гору мусора, большую, как станция Синдзюку. Она так воняет, что рядом стоять невозможно. Гниль, дерьмо – один вдох с ног валит.

Мори включает кофейную машину и поворачивается. Она смотрит ему прямо в глаза и больше не смеется.

– Семьи живут и умирают в этой горе мусора, детектив-сан. Там хоронят трупы – и не только собачьи. Каждый день дети ходят на рынок воровать еду. Иногда берут слишком много. Тогда с рынка приходят люди с ружьями. Кого из детей первыми заметят, расстреливают, как крыс.

Голос у Ангела спокоен, она констатирует факты, будто пересказывает сюжет телепередачи. Мори слушает и размышляет. Она уже продала паспорт, купила плащ и эти туфли. Он ее не винит. Он знает, что это не телепередача.

– Вы, японцы, любите говорить про свои родные города. Та куча мусора – мой родной город. Мои двоюродные братики еще там, двое, крадут еду и одежду, чтобы выжить.

Мори ничего не говорит и достает пару кружек из серванта. Ту, что со сломанной ручкой, берет себе. Ангел продолжает:

– Я прожила в Японии уже почти год. Я получаю много денег от доктора, посылаю их домой. Сейчас моя мама и сестры переезжают в хорошее место. Все становятся счастливыми, понимаешь.

– На мой взгляд, самое время завязывать, – замечает Мори.

Кофе для Ангела – слишком крепкий. Она морщит нос, как школьница.

– Пока нет. Маме нужны лекарства для желудка, а сестричка хочет поступить в колледж. А что опасно – я видела много опасных вещей, много опасных людей. Я сама опасная, знаешь.

Она снова улыбается, сверкая большими белыми зубами. И достает что-то из кармана плаща.

– Возьми паспорт, – говорит она, вставая на ноги. – Я отдаю его тебе – вот зачем я пришла.

– Он твой, – говорит Мори.

– Нет, он твой. Если надо будет, приду и попрошу опять.

Она наклоняется вперед, целует его в губы. Мори прижимает ее к себе – упругое тело, волосы колются, как электричество, – но она вырывается, снова смеясь.

– Вот за что ты мне нравишься, – говорит она. – Ты никогда не наложишь лапу на женщину. Ты не свинья, детектив-сан.

– Спасибо, – сухо отвечает Мори.

Ангел исчезает за дверью. Мори слышит, как ее каблучки стучат по металлической лестнице. Он пьет кофе, думает: правду ли она говорит, сколько ей лет, как она выглядит голой.

Мори проводит большую часть вечера у телефона. Он пользуется тяжелым черным аппаратом, который стоит посередине стола – уверенное и властное присутствие. Он сознает, что мобильный был бы удобнее. К тому же в наше время их раздают почти за так. Но он не хочет подключаться, как в свое время отказался покупать ноутбук, органайзер или факс. Причина? Наполовину лень, наполовину протест против необязательных вещей. К тому же он подозревает, что мобильники могут вызывать рак мозга. Если это и так, все точно будут молчать, пока не станет слишком поздно.

Звонки не приносят особенных результатов. На удивление сложно выяснить даже простые вещи – где и когда умер Миура. Он звонит в министерство, коронеру, в несколько больниц, в отдел расследований крупной газеты. Притворяется родственником, только что приехавшим из США, банковским менеджером, младшим коллегой. Наконец он сопоставляет несколько неясных деталей. У Миуры был сердечный приступ на работе. Охранник нашел его вскоре после полуночи. Его доставили в больницу министерства, но слишком поздно.

Мысленно прокрути это кино:

Миура в рубашке с короткими рукавами, в одиночестве, сидит поздней ночью над каким-то замороченным законом, жизненно необходимым для будущего нации. Вдруг у него перехватывает дыхание, он выходит в коридор, и тут – бац – сердце не выдерживает и начинается спазм. Миура вцепляется в воротничок, оседает на пол и испускает дух в центре организации, коей он посвятил свою жизнь.

Грустный фильм. Даже вдохновляющий, если вас легко вдохновить. Сюжет более-менее правдоподобный. Высшие чиновники гордятся тем, сколько часов они проводят на работе. Когда сдается бюджет, они приносят из дома спальные мешки и чистые рубашки и не покидают офиса неделями. По-настоящему честолюбивый человек должен демонстрировать фанатическую преданность. Иначе он не получит одобрения коллег – ключ к успеху в любой большой организации.

Вот только Кимико Ито говорит, что все это неправда. А она была достаточно близка к нему, чтобы знать наверняка. Хорошо, предположим, она права. Предположим, Миуру убила жена. Исполнитель должен был прокрасться в министерство, когда там никого нет. Потом применить такой метод, чтобы не отличили от сердечного приступа. К чему столько сложностей? Почему бы просто не устроить что-нибудь вроде автокатастрофы?

Первая мысль: Кимико Ито может ошибаться, даже лгать. Она огорчена смертью спонсора, хочет навлечь неприятности на его жену. Вторая мысль: Кимико Ито – клиент. А клиент не может ошибаться. Особенно если это единственный клиент на горизонте, а квартира стоит на 30 % дешевле, чем шесть лет назад, когда ты купил ее, а мускулы твоей задницы, как дикие кошки, сопротивляются несправедливым требованиям, которые ты им предъявляешь.

Вывод: заткнись и работай.

Мори начинает с очевидного: безымянный охранник. Находит номер и дозванивается начальнику охраны министерства. Он пользуется одной из любимых легенд – величественный, многоречивый академик из Национального фонда культурных исследований. Если кто-нибудь решит проверить, организаций с таким названием существует пять, и в каждой – десятки сотрудников по имени Танака.

– Какого рода скромную помощь я мог бы вам оказать? – следует обыкновенный в таких случаях вежливый ответ.

Человек привык подчиняться как раз таким шишкам, какую играет Мори.

– Я был тесно знаком с прекрасным чиновником, встретившим безвременную кончину две недели тому назад. Я желал бы выразить благодарность представителю вашей службы, нашедшего его в столь ужасных обстоятельствах.

– Понимаю… – Озадачен, но ничего не подозревает.

– Небольшой бочонок сакэ будет доставлен в министерство в течение нескольких дней. Это партия из Ниигаты высшего качества, при употреблении его следует обязательно охладить ровно до восьми градусов Цельсия. Ни более и ни менее. Понимаете ли вы меня?

– О, конечно!

– А теперь, будьте любезны, предоставьте мне полное имя и должность сотрудника, о котором я говорю.

– Вы имеете в виду Канэду? Боюсь, это будет трудновато.

– Трудновато? Что это значит?

– Просто он больше не работает у нас в министерстве. Его перевели.

– Куда перевели? – быстро спрашивает Мори. Начальник охраны вроде бы оправдывается. Вообще-то голос его звучит неуверенно.

– Гм – понимаете – это еще точно не решено. Но если вы пришлете сакэ мне, я обязательно ему отдам. Надеюсь, это приемлемо…

7
{"b":"630","o":1}