ЛитМир - Электронная Библиотека

– Ты ничего не можешь сделать, – говорит Мори. – Ее не вернуть.

Танигути морщится, глядя на Мори.

– Я знаю, – стонет он.

Он лезет в карман брюк и достает оттуда десять сантиметров черного пластика. Направляет его на Мори, и из торца выстреливает тонкий металлический клинок. В бледной руке Танигути он выглядит до странности неуместно.

С лицом, набрякшим от напряжения, он делает шаг к Мори. Лезвие сверкает в голом неоновом свете. Мори улавливает в воздухе запах виски. Может, Танигути успел выпить, пока был в соседней комнате. Может, почувствовал, что ему скоро захочется.

Танигути заходит за стул и пропадает из поля зрения Мори.

– Похоже, ты решился, – говорит Мори, тщетно пытаясь развернуться. Веревки слишком тугие, врезаются в руки и ноги.

– Это уже не мое решение, – спокойно говорит Танигути.

Мори смотрит на дверь. Тело Фурумото заслоняет свет. Его глаза без выражения уставились на Мори.

– Ты хочешь сказать – это его решение?

– Нет. Твое.

Лезвие вгрызается в веревки. Мори дожидается, когда будет перерезана последняя. На мгновение замирает на стуле, разминая лодыжки и кисти. Потом вдруг бросается вперед, хватает руку Танигути и вырывает нож. Танигути не сопротивляется, зато Фурумото выходит вперед, покачивая бедрами в знакомой Мори боевой стойке. Танигути жестом останавливает его, затем поворачивается к Мори:

– Ну?

– Что «ну»?

– Каково твое решение?

В воздухе надолго повисает тишина. Мори переводит глаза с Танигути на Фурумото, потом снова на Танигути. Морщит лоб, будто с трудом что-то вспоминая.

– Сегодня же «Гиганты» играют с «Дельфинами» на их поле? Они же проиграли последние три игры подряд?

Фурумото смотрит с недоверием. На беспокойном лице Танигути отображаются разнообразные эмоции.

– Сегодня они не проиграют, – бормочет он наконец.

– А я говорю, что проиграют, – самодовольно говорит Мори.

– Невозможно! – возражает Танигути. – Сегодня они играют в самом сильном составе!

Мори медленно кивает:

– Есть идея. Пойдем и посмотрим на это своими глазами.

Он идет к двери, оттуда оборачивается и тычет пальцем в Фурумото:

– Ты бы тоже сходил с нами, ниндзя. Тебе надо ненадолго отвлечься от всего этого.

Им всем надо ненадолго отвлечься. А может, и надолго. Мори ведет их вниз по лестнице. Снаружи ничего не изменилось. Небо цвета экрана, когда ничего не показывают. Дождливая морось дождливо моросит.

Доктор живет в богатом предместье Иокогамы. Джордж едет по узким улицам, восхищенно пялясь на забавно подстриженные живые изгороди, чугунные балконы, дворы, наполненные оборудованием для барбекю. Район похож на заграницу, никакого шума, неона, спешащих толп. Отчего-то Джорджу становится не по себе. Слишком много пространства, слишком много геометрии. Где здесь человеку спрятаться?

«Мазда» тормозит перед большим зданием – фасад выложен белой плиткой и отделен от дороги океаном лужайки. Джордж смотрит на карту, пытается понять, где он. Дом доктора должен быть где-то здесь. На воротах слова – почему-то латиницей. Покосившись на них, через несколько секунд Джордж разбирает «боковое письмо»: без сомнения, это имя доктора. Значит, это огромное здание – его дом, а «БМВ» на дорожке – его машина.

Джордж паркует «мазду». Закрывая дверцу, останавливается взглядом на Будде. Улыбка его раздражает: что смешного? Жизнь не смешна, как и принципы лояльности и чести. Все же что с ним делать? Джордж вспоминает слова босса: «Не выпускай из виду». Он неохотно вытаскивает Будду из машины и, кренясь под его весом, идет к воротам дома доктора. В наши дни невозможно переборщить с осторожностью – даже в таком богатом предместье.

Темный вечер, дождь брызгает с текучего неба. Ворота беззвучно открываются по первому толчку. Джордж заходит, прислоняет Будду к стволу сосны. Оглядывает дом. Свет горит только в одной комнате на третьем этаже. Окно открыто на пару дюймов. Джордж улавливает слабую пульсацию музыки, веселое диско. Звучит многообещающе. Он приседает за «БМВ», не сводя глаз с окна.

И вскоре получает подтверждение. За окном быстро проходит высокая женская фигура с длинными вьющимися волосами. Секунду спустя она снова там, выглядывает из окна. В какой-то момент Джорджу кажется, что она смотрит прямо на него. Но это невозможно: он слишком хорошо спрятался в темноте. Потом она отворачивается, протягивает руку за спину. Расстегивает лифчик, и у Джорджа замирает дыхание. Его пальцы подергиваются при мысли о том, что он сделает с этими тяжелыми куполами висящей плоти.

Как только она отходит от окна, Джордж торопливо перебирается через лужайку, грязь чавкает под каблуками его сапог из змеиной кожи. У стены он останавливается, навостряет уши, пытаясь уловить малейшее движение внутри. Ничего – только шум механизмов да журчание воды в трубах. Вдруг за ним слышится треск и грохот. Он разворачивается, видит разбитый цветочный горшок на каменной дорожке, и огромную двуглавую жабу, прыгающую в зарослях травы. Это дурная примета, и Джордж хватается за талисман, который держит в бумажнике. Вглядывается пристальнее и улыбается с облегчением. Это не двуглавая жаба, а две спаривающиеся особи. Хорошая примета, намекает на развлечение, которое его ждет. Джордж проверяет карманы: пистолет, складной нож, кастет. Последнее земное шоу Ангела станет ее лучшим выступлением – такое ей в самых жутких ночных кошмарах не снилось.

Джордж крадется вокруг здания и быстро находит то, что искал. На втором этаже – окошко, приоткрытое на пару сантиметров. Вероятно, ванная, думает Джордж. Он забирается на выступ в стене, хватается за водосточную трубу и подтягивается на нужную высоту. Несколько долгих минут висит в трех метрах над землей, тихо срезая ножом москитную сетку. Потом – небольшое движение лезвием, защелка раскрывается, окно распахивается и Джордж проникает внутрь. Бесшумно спрыгивает на пол и дает глазам несколько секунд привыкнуть к темноте. Это ванная, с огромной круглой бочкой в центре – такой, с пузырьками воздуха со всех сторон и водонепроницаемыми видеоэкранами. Джордж опускает руку в воду. Вода еще теплая, это хорошо. Ему всегда хотелось выкупаться в такой бочке. Сегодня у него есть шанс.

Джордж вытаскивает пистолет и поднимается по лестнице на третий этаж. Громко бухает диско. Наверху лестницы Джордж видит приоткрытую дверь, за которой свет. Ангел в той комнате – может быть, танцует голая под музыку. Джорджу этого бы хотелось. Тогда он сможет сесть с пистолетом на коленях и заставить ее поплясать еще. Потом он заставит ее ползать по полу, как животное, потому что она и есть животное, и в глазах у нее будет полная покорность. От одной мысли об этом его мошонка пульсирует.

Джордж пинком распахивает дверь. Но комната пуста, Ангела не видно. Морщась, Джордж входит внутрь, озирается. На стеклянном столике в центре комнаты лежит бюстгальтер и трусики – сплошь черное кружево. Джордж берет их, глубоко вдыхает, нюхая. Запах густой и сильный, и глаза Джорджа увлажняются.

В другой стене комнаты еще одна дверь. Джордж мягко поворачивает ручку, отворяет ее. Внутри горит неяркий ночник. Вот что он видит: большая кровать, под простыней – очертания женского тела.

Джордж облизывает сухие губы, входит в комнату.

– Эй, Ангел! – шипит он. – Пора начинать шоу!

Женщина не отвечает. Она глубоко дышит – должно быть, спит. Джордж подходит ближе, сдергивает простыню с кровати, раскрывая голое женское тело. Смотрит в тупом недоумении.

– Чен-ли! Что ты здесь делаешь?

Но Чен-ли не в состоянии ответить. Глаза ее завязаны, рот заклеен. У Джорджа холодеет нутро. Это какая-то ужасная подстава, как тогда на таможне в аэропорту Нарита.

Вдруг свет гаснет, дверь захлопывается. Джордж разворачивается.

– Кто здесь?

Нет ответа – только черная как смоль тишина. Джордж направляет пистолет туда, где должна быть лампа, дважды стреляет. Уши наполняет грохот, потом ничего. Джордж кричит от ярости, спотыкаясь, пробирается к дверям, с грохотом сшибая стул. Он нащупывает дверную ручку, яростно дергает. Закрыто.

74
{"b":"630","o":1}