ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Три факта об Элси
Обжигающие ласки султана
Ритуальное цареубийство – правда или вымысел?
О темных лордах и магии крови
Темные тайны
Тайны головного мозга. Вся правда о самом медийном органе
Штурм и буря
#Как перестать быть овцой. Избавление от страдашек. Шаг за шагом
Связанные судьбой

Дмитрий ЧИСТОВ

ВРЕМЯ КОЛЕСНИЦ

— ...А ты, о поучающий юноша, чей же ты сын?…

— Нетрудно сказать: я сын Ремесла,

Ремесла, сына Внимания,

Внимания, сына Размышления,

Размышления, сына Знания,

Знания, сына Вопроса,

Вопроса, сына Поиска,

Поиска, сына Великого Знания,

Великого Знания, сына Великого Разумения,

Великого Разумения, сына Понимания,

Понимания, сына Ума,

Ума, сына трёх Богов Ремесла.

«Разговор двух мудрецов», ирландское предание

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА I

Однажды пожелал Бринн навестить одного своего дальнего родственника. Дорога оказалась неблизкой, но это его нисколько не смущало. Итак, Бринн шёл на север семь месяцев и ещё семижды семь дней. Поначалу его путь пролегал через те края, где с неба непрерывно накрапывала тёплая морось, а заросшая мхами почва была пропитана влагой, как губка. Древесные стволы густо оплетали лианы, сплошь усеянные крупными цветами. На ветвях чинно сидели удивительные птицы: их расцветка соперничала яркостью с лепестками цветов, хотя голос более напоминал скрип несмазанных тележных колёс. Длиннохвостые обезьяны, срывавшие с веток крупные зелёные плоды, норовили попасть ими в голову прохожему. Он лишь смеялся, подбирал плоды с земли, сдирал жёсткую кожуру и с аппетитом ел их сладкую сочную мякоть.

Луна уже успела народиться дважды, и теперь Бринн шёл по унылым равнинам, поросшим горьким ковылём и невкусной лебедой. Изредка вдали виднелись цепочки курганов, выбеленные солнцем купола походных шатров или жёлтые тучи пыли, поднимаемые стадами кочевников.

Так проходил месяц за месяцем, наконец и равнины остались позади. Бринн шагал по извилистым тропам глухих сосновых и еловых лесов, раскинувшихся на десятки дневных переходов. Хотя тайга изобиловала всевозможной дичью, реки — хариусом и форелью, а человек не испытывал недостатка ни в диком пчелином мёде, ни в кореньях, ни в грибах и алой бруснике, дружелюбие и гостеприимство у местных жителей были не в чести. Костяные острия их стрел доставляли Бринну некоторое неудобство, вонзаясь под кожу. Он прибавил шагу, желая поскорее выбраться из тёмного неприветливого леса.

С каждым новым днём пути деревья редели; вечнозелёные сосны сменились стелющимися над самой землёй карликовыми берёзами. Перед Бринном открылась холодная негостеприимная тундра, страна вечных туманов. Отыскав на промёрзшей земле кустик спелой морошки, он присел на корточки и неторопливо обобрал все ягоды; затем двинулся дальше.

Наконец показался берег океана, усеянный чёрной галькой и ломкими белёсыми бородами высохших водорослей. Путешествие по суше подошло к концу.

На берегу рядом с обтянутым шкурой тюленя каяком стоял на коленях его хозяин. При помощи кремнёвого ножа он ловко разделывал только что добытую нерпу, отчего пена на чёрной прибрежной гальке порозовела, смешавшись с кровью убитого животного.

— Славная добыча! — заметил Бринн, подходя поближе. — Славная добыча и отличный охотник!

Тот ненадолго оторвался от своего занятия, обернувшись на голос, коротко кивнул и вновь принялся за работу.

— Мне требуется лодка, — объяснил Бринн. — Хотя бы такая, как твой челнок.

— Мне он тоже нужен, — ответил охотник, стряхивая со своих рукавиц остатки внутренностей.

— Хорошая у тебя лодка.

— Точно, хорошая.

— Я мог бы выменять её.

— Разве ты имеешь что-нибудь ценное? — полюбопытствовал охотник. — Высок ли твой род? Может, он владеет неисчислимым поголовьем оленей? Множеством шлифованных топоров? Женщин? Рабов? Челнок стоит очень, очень дорого. Это хороший каяк. Проворный, словно угорь, и прочный, как моржовый клык!

— Род мой не низок и не слишком высок; не из самых знатных, но и не совсем безвестный. Думаю, мы могли бы с тобой сторговаться, — улыбнулся Бринн. — Есть ли у тебя заветное желание?

— Мой гарпун треснул. — Хозяин лодки приподнял с земли древко, демонстрируя собеседнику криво обломившийся иззубренный наконечник из кости. — Желал бы я иметь такой гарпун, который всегда бьёт без промаха в любую цель, будь то сёмга, нерпа или белуга!

— Я мог бы сделать тебе новый. — Бринн порылся в прибрежном мусоре, подобрал с песка старую расщеплённую кость, острый обломок камня и принялся за работу. Двумя быстрыми движениями он расколол кость вдоль; ещё несколько ударов потребовалось, чтобы придать ей необходимую форму.

— Воистину, любой мальчишка нашего дома изготовил бы гарпун получше, — заметил обитатель тундры, с сомнением глядя на неказистое творение незнакомца.

Закрепив его комком смолы в развилке древка, он зашёл в воду по колено и замер, высматривая у дна серебристые спинки рыб.

— Не надо целиться. Просто бросай, — посоветовал Бринн.

Гарпун с негромким плеском ушёл под воду. Владелец лодки дёрнул за длинный ремень, вытянув обратно отделившийся наконечник. На острие сколотой кости трепыхался жирный сиг.

— Так я забираю каяк? — спросил Бринн.

Человек кивнул, не отрывая взгляда от пойманной рыбы.

Бринн забрался в кожаный челнок, оттолкнулся веслом от камня и принялся грести прочь от берега.

Подле забытой туши нерпы прыгали птицы, яростно сражаясь друг с другом из-за разбросанных кусков требухи. Силуэт охотника, недоуменно вертевшего в руках чудесное орудие, постепенно удалялся. Вскоре берег и вовсе скрылся из виду.

День за днём Бринн грёб без остановки, пока однажды воды перед носом его каяка не расступились, открыв серую блестящую спину огромного животного.

— Кто ты такой и что тебе от меня надобно?

— Я — касатка, — заявило чудовище, разевая огромную пасть. — И я собираюсь съесть тебя. А для начала, пожалуй, разобью хвостом твою жалкую скорлупку!

В мгновение ока Бринн по горло погрузился в ледяную воду океана.

— Теперь пришёл твой черёд! — сказала касатка.

— Подавишься! — И, выждав подходящий момент, Бринн воткнул в зубастую пасть плававший на волнах обломок весла.

Уяснив, что прочно застрявшая распорка мешает ему сомкнуть челюсти, животное в приступе отчаяния замолотило по воде плавниками, обдав Бринна тучей брызг:

— Перештань! Отпушти немедленно! Што жа фамильярное обращение!

— Ты утопила мою лодку. Если я, так уж и быть, освобожу тебя, поможешь ли ты мне добраться до берега?

— Конешно! Конешно! — поспешно заверила его касатка. — Уцепишь жа мой хвошт, и я вмиг домчу тебя, куда шкажешь!

— Договорились! — Бринн не без труда вскарабкался на гладкую спину хищницы и устроился поудобнее.

Прошло немало времени, прежде чем вдалеке на севере вновь замаячила земля. То была угрюмая, покрытая снегами и вечными льдами страна. На её унылых берегах самый зоркий взгляд не заметил бы ни малейших признаков растительности. Огромные ледники, скрывавшие сушу под своим толстым панцирем, сползали с береговых утёсов прямо в холодные волны океана. Единственными звуками в том замёрзшем мире были лишь свист ветра, шум бьющего о берег прибоя и пронзительные крики чаек, во множестве гнездившихся в трещинах чёрных скал.

— Мне пора возвращаться. Слезай! — промолвила запыхавшаяся касатка.

Наездник сполз в воду, и она тут же нырнула, даже не сказав «до свидания»: известно, что у касаток вежливость не входит в число добродетелей. Дальше пришлось добираться вплавь.

Скоро ступни, обутые в плетёные сандалии, нащупали скользкие камни дна. Бринн вышел на берег, смахнув с плеч мелкие льдинки. С любопытством разглядывал он огненные столбы и сияющие сполохи, раскрасившие причудливыми узорами полнеба. По поверьям обитающих в тундре народов так духи умерших танцуют свой вечный танец в небесных чертогах. Бринн слышал о том не раз, но сам к возможности существования небесных чертогов относился весьма скептически.

Отсюда до мест обитания родственника было уже рукой подать — лиг двести—триста. Не успело бы солнце в иных широтах взойти и закатиться четыре раза (здесь же светило пренебрегало своими обязанностями, безвольно застыв у горизонта), как конечная цель немного затянувшейся прогулки была достигнута.

1
{"b":"6307","o":1}