ЛитМир - Электронная Библиотека

Затем пришло понимание, что он лишился чего-то очень важного; так бывает, когда утратишь необходимую вещь, на которую не обращал ни малейшего внимания, пока вещь эта была при тебе.

На границе серого и чёрного появилось серебристое пятно. Оно увеличивалось в размерах, и только поэтому Эдан понял: пятно приближается к нему. Пятно казалось живым, но существовало иной, неведомой ему жизнью. Оно пыталось что-то сказать Эдану, но тот не смог понять ни слова.

На границе серого появилось ещё нечто, напоминающее блестящее веретено. Веретено вращалось с бешеной скоростью вокруг своей оси, издавая при этом неприятный визг. Оно также приблизилось к Эдану и остановилось в некотором отдалении.

Возникли ещё трое незнакомцев — барсучья морда без шеи и тела, катящееся колесо серебристого цвета и забавно переваливающийся на задних лапах медведь.

Все они кольцом обступили Эдана и задали ему вопрос. Но он не смог им ответить и не понял, о чём его спросили.

Появившиеся ждали, и он ждал вместе с ними. И вот у раздела чёрного и серого появился ещё один. Это был ослепительно белый шар безупречной формы.

Шар подмигнул ему и произнёс:

— Привет! Не бойся нас!

И Эдан ответил:

— Привет! Я не боюсь!

Пришедшие придвинулись и сомкнулись над ним.

* * *

Сознание опять возвращалось по крупицам, мир вокруг Эдана неспешно собирался подобно гигантской головоломке. Тело вновь чувствовалось; родные руки и ноги вернулись на место. Жрец застонал и попытался пошевелиться. Получилось не слишком хорошо — каждое движение отзывалось жаркой болью. «Наверное, так чувствует себя деревянный манекен, измочаленный за день закалёнными кулаками бойцов» — пронеслось в голове глупое сравнение.

— Жив, однако! — произнёс далёкий Куллд. — Эдан? Ты слышишь меня?

— К сожалению! — прошептал жрец Бринна и попытался открыть глаза. Результат был ужасающим: в первый момент нашему герою почудилось, что он лежит на самом краю бездонной пропасти. Одно неосторожное движение — смерть на дне ущелья ему обеспечена.

Эдан инстинктивно зажмурился, подавляя сильные позывы к тошноте, потом, переждав немного, вновь разомкнул веки. Наваждение не исчезло, но голос внутри собственного тела настойчиво подсказывал ему: с пропастью что-то не так. Наконец он понял, что именно, — бездонный провал располагался под каким-то необычным углом: если молодой жрец упал бы туда, он просто покатился бы по наклонной плоскости. Стоило Эдану немного скосить глаза, и пропасть ещё больше изменила наклон; он рассеянно наблюдал за ней ' до тех пор, пока она не оказалась прямо у него перед глазами. Если бы не ощущение земли и древесных корней под спиной, можно было бы представить, будто паришь, подобно орлу, над грандиозных размеров каньоном. Впрочем, теперь стало ясно, что перед ним и не ущелье вовсе: скорее глубокий кратер... или долина, на дне которой клубится серый туман...

— П-пропасть... — с усилием пробормотал он, — не упаду...

— Видишь провал? Очень хорошо! — обрадовачся Куллд. — Собери на нём свой взгляд!

Эдан последовал совету невидимого ему шамана, и, к его удивлению, чернеющий кратер начал расплываться. Теперь первосвященник Бринна видел одновременно две наложенные одна на другую картинки: загадочное призрачное ущелье и покачивающиеся верхушки сосен, сквозь которые просвечивал багрово-красный диск восходящего солнца.

— Теперь ты можешь представить себе, каким видит наш мир светлоликий Араван каждый день, — с загадочным смешком произнёс невидимый Куллд. — Не шевелись! Тебе сейчас нельзя двигаться!

Эдан охотно последовал совету. Лёжа на лесной поляне, человек вспоминал произошедшее с ним, и воспоминания эти не были слишком приятными.

Пятно, Веретено, Колесо, Барсучья Морда, Медведь и Шар разом бросились со всех сторон, вцепились мёртвой хваткой и тотчас разодрали его на части. Он уже был не один, его стало множество, и каждая из частей отражала происходящее по-своему. Пятно без формы, бешено вращающиеся Веретено с Колесом, Медведь и Барсучья Морда вертели их, мяли подобно мягкой речной глине и слепляли заново, на этот раз уже в ином, только им известном порядке. Они потрудились на славу, хотя ни один человек никогда не смог бы понять, в чём именно заключалась эта работа. А когда она была завершена, издалека до Эдана вновь донёсся знакомый стук — то проворные пальцы горбатого шамана барабанили по маленькому бубну с каркасом из заговорённого оленьего рога...

Пятно, Веретено, Колесо, Барсучья Морда, Медведь и Шар подхватили его и понесли на зов хозяйского бубна. Они оставили Эдана на полпути, у границы своего серо-чёрного края; Шар задержался ненадолго, пристально посмотрел на него и, вероятно довольный результатом своего осмотра, произнёс: «увидимся!», после чего отправился вслед за своими товарищами.

— Жутковато он всё-таки выглядит! — заметил Куллд, рассматривая обнажённое тело, лежащее на земле. Оно казалось столь невесомым, что лишь слегка сминало лесные травы. Призрачный контур человеческой фигуры оставался абсолютно неподвижным, а веки его — плотно сомкнутыми.

— И долго он будет висеть между мирами? — спросил у него ещё один Куллд, сидевший напротив.

— Пока не затвердеет. Смотри, его стопы и колени уже выглядят довольно плотными! Если так пойдёт и дальше, потребуется не более двух-трёх дней. — Куллд номер один поднялся и расправил ноги, затёкшие от долгого сидения на пятках. — Необходимо развести подле него костёр или даже два и поддерживать огонь постоянно, в противном случае наш друг рискует серьёзно простудиться.

Оба Куллда с усердием принялись за дело: чуть позже вокруг дремлющего Эдана был возведён каркас из жердей, который прикрыли грубо выделанными шкурами. Сквозь отверстие в центре этой конструкции поднимался дым от двух небольших очагов, устроенных по правую и по левую руку от распростёршегося на земле человека.

Капли осеннего дождя, зарядившего надолго, барабанили по листьям кустарника и оседали подобно мелкому бисеру на растянутых кожах навеса. Ручейки, воды стекали вниз, с шипением испаряясь в языках пламени. Двое в низко надвинутых капюшонах замерли, скрестив ноги, по обе стороны от спящего. Дело сделано. Теперь спешить некуда.

ГЛАВА V

Круглая площадь посреди цитадели Священного города Брега до отказа заполнилась гомонящим народом. До собрания, назначенного на полдень, оставалось немного времени; жрец-распорядитель озабоченно поглядывал то на короткую тень, отбрасываемую большим каменным гномоном, водружённым здесь в незапамятные времена, то на вливающиеся на площадь новые толпы. Граждане славного Брега прибывали на собрание в строгом соответствии со своей кастой — маги и жрецы чинно шествовали через Ворота Мудрецов, витязи-тординги — через Ворота Воинов, а прочие — через Ворота Общинников. В последних, как всегда, образовалась давка. Распорядитель поморщился; по традиции ворота, ведущие в цитадель из Города Мудрецов, должны были быть заперты ровно в двенадцать, с тем чтобы до рабов и жителей, не обладающих привилегией гражданства, не доносились произнесенные на сходе свободных слова. Однако в дни подобные сегодняшнему, когда в собрании обсуждались наиболее животрепещущие темы и явка граждан превышала две трети от списочного состава, указанный обычай почти не соблюдался. Толпы чумазых ремесленников являлись в последнюю минуту, ссылаясь на постоянную занятость; а разве закроешь, ворота перед носом у полноправного гражданина? Словом, распорядителя сегодня ждала очередная выволочка от высочайшей Коллегии Двенадцати за несоблюдение регламента и затягивание начала схода.

Тень от столба вновь удлинилась примерно на треть локтя, когда все ворота цитадели всё же были заперты. Удар в огромный бронзовый гонг возвестил начало собрания граждан Брега. В тот день его выпало вести богатому землевладельцу, представлявшему в Коллегии Двенадцати касту общинников. Немолодой полный мужчина занял своё место на помосте для ораторов, обратив к толпе обрюзгшее лицо, с которого никогда не сходило недовольное выражение.

60
{"b":"6307","o":1}