ЛитМир - Электронная Библиотека

— Может, попробуем разорвать его надвое колесницами? — пропыхтел один из участников экзекуции. — Привяжем за руки, за ноги и...

— Отличная мысль! — немного оживился жрец. — Бросайте-ка этот ремень и хватайте его покрепче!

— Вот уж дудки! — внезапно заявил коротышка, скинул с плеч свой куцый плащ и вывернул его наизнанку, открыв на всеобщее обозрение подкладку, выполненную из множества пёстрых птичьих перьев. Руки воинов ухватили лишь пустоту — на камне сидел белый ястреб-перепелятник.

— Оборотень?! Не уйдёшь!

— Посмотрим! — ответил ястреб и больно клюнул жреца в нос. Спрыгнув с камня, птица проковыляла по земле к— носилкам, на которых лежал раненый тординг.

— Ловите! Ловите его! — Хлынувшие из глаз слезы слепили священнослужителя, он с трудом ориентировался в окружающем пространстве. Тем временем ястреб подскочил вверх и полетел. В когтях он нёс так и не пришедшего в сознание Хнеффла.

Каким образом столь небольшая птица смогла поднять в воздух взрослого мужчину, осталось неизвестным. Воины в изумлении уставились в небо, провожая взглядом два удаляющихся силуэта. Кто-то потянулся за луком и стрелами; однако в этот самый момент на середину освещенного догорающими погребальными кострами пространства вынеслась боевая колесница, запряжённая двойкой взмыленных коней.

Возница спрыгнул на землю, подбежал к Белгу и рухнул перед ним ниц. Его лицо перечеркнул свежий глубокий шрам, а на изодранной тунике расплывалось липкое багровое пятно.

— Вождь! Тординги... наш лагерь...

Белг резко повернулся к востоку. Там, где его дружина во время преследования отступающих к броду врагов оставила свой обоз, на фоне звёздного неба было хорошо различимо зарево большого пожара.

— Что?! Откуда они там взялись?

— Очевидно, обошли город вокруг и снова переправились через реку выше по течению, вождь! В то время как наши колесницы преследовали их арьергард, передовые отряды врага громили лагерь, оставленный без должной охраны! — разумно предположил Бат, озабоченно поглядывая в восточном направлении. У него самого в обозе оставалось две молодых жены, несколько рабов и кое-какое имущество, судьбой которого витязь был весьма обеспокоен.

— Неужто ты меня будешь учить воевать?!

— Вовсе нет. Я сказал только то, что не следовало оставлять обоз без прикрытия, — огрызнулся Бал.

— Так... А тординги всё ещё там? Гонец помотал головой.

— Их было сотни две. Они выскочили из прибрежных кустарников, как демоны, и вмиг перерезали всех часовых, — поведал он, — а затем принялись за остальных. Выставленные вокруг лагеря телеги загорелись сразу со всех сторон, в результате все мы оказались в огненном кольце. Видать, дело не обошлось без волшебства.

— Много ли воинов погибло?

— Думаю, не менее десятка. Иные даже не успели как следует проснуться и облачиться в доспехи — их прикончили в шатрах на собственных ложах.

— Многих ли женщин и рабов полонили тординги?

— Большинство разбежались по степи. Враги не брали пленных — спалили лагерь, немного пограбили и быстро отошли обратно к реке. Скорее всего преследовать их бессмысленно. Они давно уже возвратились в Ар, — заметил Бал, задумчиво почесав в затылке. — Да и опасно: в темноте на колесницах не повоюешь; а вот засаду организовать — легче лёгкого.

Голова племянника вождя, несмотря на его относительно молодые годы, была голой как колено. Ургиты частенько посмеивались над этим, прозрачно намекая на то, что отсутствие волос на голове более достойно жреца, нежели настоящего воина. В подобные минуты, когда Бал оказывался взволнован или размышлял над какой-либо проблемой, он машинально потирал ладонью свой розовый блестящий череп. Бал действительно временами погружался в раздумья — занятие, столь не свойственное его сородичам, — за него он и получил от друзей унизительное прозвище Умник.

— Хорошо. Возьми несколько родов и отправляйся в... на место обоза. Соберёте всех, кто остался в живых. Погрузите уцелевшее имущество и раненых на повозки, после чего возвращайтесь к Воротам Воинов, — распорядился Белг. — Там расположимся лагерем в ожидании подмоги. Храмовые жрецы обещали нам множество союзников и всемерное покровительство богов в этом походе.

— Вы уже дождались, — произнёс негромкий голос.

Белг резко обернулся, и его взору предстал характерный силуэт, у которого отсутствовала левая половина.

— Араван!

Приходящий в Тени выступил из полумрака; в огромном зрачке его единственного глаза сверкнул кровавый отблеск догорающего погребального костра, а тонкие губы правой половины головы божества скривились в саркастической усмешке.

Специального напоминания не потребовалось: все присутствующие мигом распростерлись на земле, дабы не давать повода Проводнику Душ усмотреть в их манерах даже намёк на малейшую непочтительность.

— Вижу, вы не теряете времени даром, — язвительно заметил Араван, усевшись на импровизированный алтарь, — осада Огненного Города идёт полным ходом! Мало того, что ваши люди не препятствуют проходу в Ар подкреплений, так вы ещё позволяете им безнаказанно хозяйничать в собственном лагере! Кстати, что вообще здесь происходит? Издалека я слышал крики и видел птицу, которая несла в когтях человека.

Жрец, не поднимая головы от земли, сбивчиво поведал своему патрону о неудавшемся жертвоприношении.

Араван нахмурился:

— Как, говоришь, звачи того странного коротышку?

— Он именовал себя Роног...

— Роног... Р-о-н-о-г?! ИДИОТЫ! Разве можно быть такими тупицами? Вы не достойны даже моего сопровождения в Серой Долине! Нашли кого тащить на мой алтарь! Скажите спасибо, что хоть остались в живых!

Распростёршегося в пыли священнослужителя била мелкая дрожь — от страха перед гневом господина и от пробиравшего до костей ночного холода. Что же было сделано неправильно? Ведь он всего лишь старался в точности исполнить все положенные обычаем обряды...

* * *

Ночью выпал первый снег. Снежинки медленно, торжественно кружились, спускаясь с чёрных небес, и постепенно засыпали холмистые берега Бо тонким белым покровом.

Старый Хольдер прокашлялся и поплотнее закутался в длиннополый меховой плащ.

— Сегодня праздник Окончания Года, — с различимой горечью в голосе промолвил он. — Время песен, небылиц и обильной выпивки. В иные времена мы всю седмицу до праздника и всю седмицу после него не покидали пиршественного зала. И вот — на тебе!

Гнатал пожал плечами. Его взгляд был. прикован к ползущей по затихшей степи веренице огоньков. Факелы. Как много факелов!

— Война есть война, дядюшка. Гляди-ка: ургиты, похоже, вознамерились переправить всё войско на эту сторону реки.

— Да. Кстати, тебе не кажется, будто бы их стало больше? Наверное, к Белгу тоже подошла помощь.

— Этого следовало ожидать. А что ты намереваешься делать дальше? Отсиживаться в крепости? — Гнатал перегнулся через парапет боевой галереи и плюнул вниз.

«Какая высокая стена!» — ещё раз подумал он, глядя на быстро удаляющуюся во мрак белую точку плевка. Внизу, на самом дне опоясывавшего город рва, слабо мерцали лужи, покрывшиеся тонкой ледяной корочкой; белели вкопанные в землю под разными углами и славно заостренные колья.

— Я намереваюсь задать ургитам жару, — отрезал седовласый патриарх. — Завтра или послезавтра настанет день решающей битвы. Налёт трёх десятков твоих бойцов на оставленный без присмотра лагерь оказался хорошей идеей: теперь они будут шарахаться даже от собственной тени. Несколько посланных мной быстроногих юношей взялись обеспечить ургитам бессонную ночь. Человек, проведший всё тёмное время суток не смыкая глаз, на ледяном ветру, вслушиваясь в малейшие шорохи, и ожидающий нападения в любой момент, — наутро уже не воин. Тебе, думаю, известно, что Белг вызван меня на поединок?

— Неужели ты всерьёз намереваешься драться с ним? — искренне удивился Гнатал. — Боюсь показаться невежливым, дядя, но не смогу оценить твои шансы очень высоко. Тот, кто разменял уже девятую сотню годков, может сохранить и ясность мысли, и твёрдую руку; но силы-то уже не те! Белг, напротив, молод, здоров и напорист; после гибели Бреса он может считаться одним из лучших бойцов их клана, если не самым лучшим!

75
{"b":"6307","o":1}