ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Но это все на грани реальности и иллюзий. А в жизни Леська просто отличалась легкостью. Легкостью на подъем, она готова была ехать-скакать при первой возможности куда подальше; легкостью в идеях, тягой к творчеству во всех его проявлениях. Наверное, именно эти качества привлекали к ней людей, вовлекали в ее идеи, как ее саму в тот самый вихревой поток. Вихрь кружил голову мужчинам и женщинам. Но то, что мужчинам, конечно, приятнее…

К сожалению, в своей чистоте и первозданности ее воздушная природа проявлялась не так уж часто. Сдерживали-искажали ее, конечно, они, страхи. А страхов у Леськи было предостаточно. На любую тему, какую ни возьми. И тогда ветер останавливал свое движение, замирал, воздух начинал застаиваться. Эту внутреннюю духоту Леська чувствовала физически. Ей не хватало воздуха, было душно. Даже на улице зимой порой возникало такое чувство. И она расстегивала на холоде пальто, снимала шапку, включала обогрев в машине в режиме кондиционера… Ничего не помогало.

Облегчение приносило только общение и только с правильными людьми. Леська не могла бы дать точного определения тому, кто такой «правильный человек». Ряд разрозненных признаков, таких как чувство юмора или искренность, увлеченность и самобытность, не дает полной понятной картины того, кто правильный, а кто нет. Леська просто чувствовала себя сразу хорошо рядом с правильным человеком. Снова начинала глупо хихикать по поводу и без. И периодически воспарять, зависая в воздухе, как же без этого. Таких людей в ее жизни, как ни удивительно, было немало. Степень правильности только, когда к сожалению, когда к счастью, колебалась. Вот так не пообщаешься с самым что ни на есть правильным человеком год-другой, а он… Бр-р-р. Сер лицом и мюслеобразен в мыслях. А бывает, самый что ни на есть трясучий тип или просто противный через время вдруг превращается в Человека. Как с капусты вялые пожухлые листы сняли – а внутри она свежая и хрустящая. Кто разберет. Леська и не пыталась. Просто просыпалась и отдыхала от своих кошмаров. А потом опять впадала в беспокойную и мучительную спячку. Предположить, когда одно состояние сменит другое, как долго продлится, было невозможно. Или возможно… Но только сама Леська никак не могла этим управлять. Иногда все шло как нельзя лучше, весна, птички, общее благоденствие, и вдруг ка-ак накатит. А иногда все, наоборот, так препогано, все-то Леську мучают, все покушаются на ее время и нервы. А у нее внутри: «Три часа, полет нормальный!» И ничего ей не делается.

Недавно пересмотренный «Осенний марафон» вызвал у Леськи неожиданный отклик в душе. Она ненавидела этот фильм так же, как Штирлиц – «Девушку моей мечты». Но посмотрела. Главный герой фильма Бузыкин – фигура по-чеховски трагикомическая. Раньше Леська не могла вытерпеть его постоянные сделки с собой и совестью, его нерешительность и слюнтяйство. А в этот раз она задумалась. А как она бы поступила на его месте. Если есть вот такая вот многолетняя жена и воодушевленная любовница. Вообще, осталось за кадром самое главное – как Бузыкин в принципе попал в эту историю. С его-то нирыба-нимясовством… Да, Леська понимала, что она в эту воду просто бы заходить не стала. Любовник, суетливые встречи, заметание следов… Бр-р-р-р… Противно такое даже представлять. Но тут важно другое. Вопрос выбора. Причем не вообще выбора, а в конкретных заданных условиях, а именно: кому из близких людей разбивать сердце в связи со своими собственными поисками счастья… Невыносимо.

Леська летела по небу, а ее жизнь отражалась внизу, в речках, ручейках и окнах… Ее жизнь происходила как-то сама собой. Леська летела-летела, смотрела в бесконечно разнообразную палитру неба, любовалась нежностью восходов и решительностью закатов… А там, внизу, она разговаривала с какими-то людьми, играла в работу и образование, выходила замуж, ссорилась и мирилась с мамой, совершала регулярные звонки родственникам. Потом, спустя время, она заметила, что летит не одна. Где-то, то ниже, то рядом, то выше нее, летит муж… И вдруг она увидела летящих откуда-то сверху двух ангелов… Маленьких и прекрасных. Они летели прямо к ней, запрыгивали в живот и выходили уже там, внизу… В самую гущу людей…

Отпускать их в мир было тяжело. И страшно. Она каждый раз страдала, оттягивала момент называния малышей. А люди, все подряд, даже чужие-случайные, все с жадностью твердили: «Родила? Родила? Как назвали? Как назвали?» Когда факт называния свершался, становилось легче. Жизнь принимала новых членов и до поры до времени теряла к ним интерес.

Полет Леськи продолжался. Теперь они уже летели маленькой стаей. Прибавило ли это Леське счастья? Конечно, прибавило. Только счастье – это такая субстанция… Как мед у Винни Пуха. Если уж оно есть, то есть, и с прибавкой еще больше. А уж если нет, то нет. И Леська летела-летела, сомневаясь и мучаясь, совершая массу очень и крайне важных дел. Но что-то самое главное всегда держа в луче внутреннего света…

Что оно, черт его дери, самое главное?

Глава 4. Любовь

Леська чувствовала, что любовь. Но вслух все равно бы не сказала. Почему… Потому что Леська вообще-то человек серьезный и про всякие глупости, типа любви, говорить не привыкла. Вклад в человечество, всеобщее процветание и счастье, развитие науки и техники, гуманизация общества – это пожалуйста. Про любовь в самом безжизненном, то есть глобально-философском смысле, – тоже…

А вот про самую что ни на есть любовь… В простом и приземленном смысле. Между мужчиной и женщиной… Это так тревожило ее, так тянуло… Что она и сама с собой об этом говорила и думала вполуха-вполслова.

Некоторые песни вдруг взрывали ее всю изнутри. И она начинала плясать какие-то бешеные танцы одна, дома. Или становилось пронзительно-кристально ясно, все-все. Вихрем неслись картины перед ее глазами. Закат, убегающая прямо в него дорога. А внутри – свобода! Потому что любовь.

Она даже немного боялась себя в такие моменты. В ней просыпалось что-то ведьминское. Она чувствовала в себе могучую силу, силу магнетическую. И боялась выпустить ее наружу, не знала, как ею распорядиться… Просто чувствовала и ждала.

Сколько себя помнила, Леська ждала. Она ждала, хотя ненавидела ждать. Может, как раз потому, что ждала в главном. Всю-всю жизнь. Внутри нее были голоса, легкие и воздушные, трепетные и нежные. Но также занудливые и вредные, конечно. Вообще голосов, то есть мыслей, было много. Просто когда речь идет о мыслях, получается, что они все Леськины. Будто бы она сама их создала и озвучила. А вот голоса означают, что идеи, которые они озвучивают, Леське не принадлежат. Просто когда-то очень давно, в самом раннем детстве или, может, совсем недавно, кто-то что-то сказал, а Леська и поверила. И понесся круговорот в Леськиной голове… Ей говорили много. Некоторые вещи говорили много-много раз. Так, как будто это само собой разумеющееся. Потом, правда, Леська могла обнаружить, что все это «само собой разумеющееся» совсем не соответствует действительности. Ее действительности. Но мысль, привычная, как грязь по весне, не исчезала.

Леська все собиралась навести порядок в своей голове, вымести оттуда весь мусор. К сожалению, не получалось. Зато Леська стала ужасно придирчивой в смысле внешнего порядка в себе и доме. Иногда это выливалось в стремление поддерживать порядок на уровне стерильности. И это было утомительно. Вещи раздавались или выкидывались. Со столов и тумбочек убиралось абсолютно все. Вещи, надетые один раз, бросались в стирку… Все это приносило облегчение. Но ненадолго.

Что касается внешнего порядка в себе, то есть во внешности – это было еще сложнее. Леська прилагала кучу усилий, чтобы привести себя в соответствие со своими собственными требованиями. Когда это ей удавалось, самое логичное было бы замереть где-нибудь в людном месте, чтобы ею могли налюбоваться, а она – попозировать всласть. Но Леська была человеком активным. Молча позировать было скучно. Поэтому она неслась по своим адресам, стараясь не растерять доведенную до совершенства упорядоченность образа… Это было нелегко… Особенно если нужно было поесть, особенно в компании. Видимо, назло подсознание Леськи выдавало какой-нибудь кульбит, и вот уже пивная кружка валяется на столе, а все ее содержимое могучим потоком изливается на ее белоснежные брюки. Ну, или капнуть на себя что-нибудь. Или колготки порвать… Это Леське запросто. Леське давно было пора навести порядок в голове, я же говорю. Но все как-то не получалось…

3
{"b":"631399","o":1}